Привезли из https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Колин Уилсон. Крепость

(Мир пауков 2)

Найлу повезло, что ему не попались навстречу хищники. Злая и горькая
обида на судьбу жгла его, сжимала горло, слезы застилали глаза, и он не
замечал ничего вокруг себя. Появись сейчас на дороге скорпион или
жук-скакун, юноша лишь скользнул бы по нему презрительным взглядом, словно
упрекая, что поздновато явились. Страха не было, и это ощущение, хоть и
казалось странным, доставляло какое-то особое удовольствие.
Шел он быстро, двигаясь вдоль отметин на песке. Пауки ступали так
легко, что почти не оставляли следов. Невозможно было даже определить,
сколько их.
А вот отпечатки ног Вайга и Сайрис виднелись совершенно четко. Судя по
глубине следа, шли они не налегке - возможно, несли Руну и Мару. Найл то и
дело бросал внимательные взгляды на горизонт, но тот был чист.
Путь лежал через западную оконечность каменистой пустынной земли,
примерно между пещерой и страной муравьев. Из растительности чаще всего
встречались терновник и тамариск, песок был равномерно усеян черными
вулканическими камнями-голышами. Вдали постепенно вырисовывался горный
хребет, на востоке чернели конусы потухших вулканов. Местность была
неприглядной и угрюмой. Задувающий с запада ветер, перемахнув через голые
раскаленные камни, иссушал пот сразу же, едва тот выступал из пор. Найлу
доставляло удовольствие ощущать мрачное равнодушие ко всем этим
неудобствам. Вспоминая вздувшийся труп Улфа, он зло усмехался: телесные
страдания казались ему пустяком.
Он напрочь утратил чувство времени и слегка удивился, обнаружив, что
солнце, оказывается, уже коснулось окоема.
Под ногами тянулась рыжеватая земля, вдаль уходили скалы, некоторые из
них - узкие обелиски высотой более пятидесяти метров. Пора было подумать о
ночлеге, но всюду, насколько хватало глаз, было пусто и голо. В конце
концов Найл набрел на плоский рыжий камень, вросший в землю под углом,
рядом с которым пристроился терновый куст.
Полчаса ушло на то, чтобы выдернуть растение из земли и утрамбовывать
место, где оно росло. Затем юноша поужинал сушеным мясом и плодом кактуса,
запив еду парой глотков воды, которую прихватил из родной пещеры.
Ее горьковатый вкус неожиданно вызвал такой шквал воспоминаний, что у
Найла защемило сердце и ему вдруг мучительно захотелось разреветься.
Стиснув зубы, он заставил себя успокоиться и пошел собирать камни, чтобы
ночные хищники не проникли в его убежище. С чего бы, казалось, возводить
укрытие среди совершенной голой равнины? Ему просто хотелось чем-то
заняться, дабы не думать о своем неизбывном горе.
Осторожность, однако, себя оправдала. В глухой предрассветный час Найл
пробудился, почувствовав, как за терновым кустом что-то грузно возится.
Свет луны уже тускнел, и в молочном сумраке смутно различались очертания
какого-то крупного существа, быть может, скорпиона.
Тварь точно знала, что Найл здесь: должно быть, он случайно
пошевелился или вскрикнул во сне. Вытянув руку, юноша сжал металлическую
трубку. Было слышно, как тварь сухо ударяется панцирем о камни. Вот
затрепетал терновник. Найл, схватившись за него обеими руками, попробовал
удержать. Сообразив, что ему сопротивляются, существо начало огибать куст,
выискивая другой путь. Юноша резко сел и прижался затылком к камню.
Тварь, почуяв движение, заторопилась, пытаясь проделать брешь между
нагромождением камней и верхушкой тернового куста, используя защищенные
панцирем плечи как таран. Найл почувствовал, как его ступни коснулся щупик,
и, подавшись вперед, с силой надавил на кончик трубки. Та, щелкнув,
раздвинулась на пару шагов.
Обмирая от ожидания, что на его ноге вот-вот сомкнутся челюсти, юноша
с размаху ткнул копьем в темноту и, судя по всему, попал в цель, Существо
не мешкая развернулось и пустилось наутек. Уж кем бы эта тварь ни была, но
решила, что добыча с таким опасным жалом ей не по зубам. Найл же подтянул
куст на прежнее место и снова улегся, положив оружие возле себя.
Проснулся он уже на рассвете. Подрагивая от утренней прохлады, юноша
лежал и смотрел, как восходит солнце, затем поднялся, съел немного сушеного
мяса, запил завтрак водой и продолжил путь, направляясь к возвышенности.
Чем выше он поднимался, тем прохладнее становилось. Вдали переливчато
дрожал теплый воздух. Земля здесь была очень жесткой, и следы не читались,
но Найл не сомневался, что семья прошла именно тут.
Выщербленная, полуразрушенная тропа была проложена когда-то в забытой
и дорогой его сердцу древности, и, очевидно, по ней пролегал главный путь
через холмы. На одном из участков, в узкой лощине, скопилась пыль, и на ней
явно проступали следы Сайрис и Вайга, а также виднелись слабые отметины
пауков.
Через несколько миль Найл совершенно неожиданно для себя наткнулся на
емкость с водой, стоявшую возле дороги.
Она была сделана из массивных гранитных плит, доставленных явно
издалека, ширина около двух метров, сверху большой, наполовину сдвинутый
плоский камень. Вода оказалась кристально прозрачной, под ней к каменным
стенам лепился зеленый лишайник.
Юноша вынул из мешка кружку (ее когда-то вырезал из дерева Джомар) и
зачерпнул воды, такой холодной, что сводило зубы. Напившись вволю, он облил
себе голову и плечи, громко хохоча от восторга, а затем внимательно
осмотрел все вокруг.
Оказывается, здесь останавливались и мать с братом: он узнал след
сандалий, тех самых, которые прислала матери в подарок Сефна. А вот следов
малышей он нигде так и не нашел.
И, вглядываясь в воду, в поросшие мхом камни, он почувствовал, как
снова пробуждается к жизни, будто в душе разгорелся яркий огонь, и впервые
за последние два дня юноша ощутил неизъяснимое чувство радости - просто
так, оттого, что дышит и смотрит на мир. Он снова заглянул в воду,
расслабился и будто соскользнул в прохладную глубину, озаренную мягким
светом.
Какая-то часть Найла все же сознавала, что волосы у него мокрые, и
солнце обдает лучами спину, и колени жестко упираются в землю.
Другая же, совершенно обособленная, степенно плыла в тенистой
прохладе, неспешно, отрешенно, словно время остановило свой бег.
Вдруг вода неожиданно исчезла, и оказалось, что он смотрит на своего
брата Вайга. Тот лежал на спине - глаза закрыты, голова уткнулась в
корневище. По всему видно, что измотан: вон лицо какое осунувшееся,
посеревшее, будто безжизненное. Но ничего, дышит - грудь мерно вздымается и
опадает. Поблизости устроилась его верная оса, словно оберегая сон хозяина.
Мать сидит рядом, прихлебывая воду из чашки. Тоже устала донельзя,
лицо покрыто сетью темных морщин там, где пот смешался с дорожной пылью.
Найл сознавал, что это происходит на самом деле, только непонятно, где
именно. Как возникло видение, тоже неясно. Почему-то нигде не было двоих
малышек, а разомлевшие на солнце четыре паука имели не черную, а бурую
окраску.
Управляя своим внутренним зрением, юноша мог разглядеть их так же
тщательно, как если б сам стоял возле них. Туловища у пауков были
ворсистыми, а физиономии удивительно напоминали человеческие лица.
У пауков были большие черные глаза, взирающие на мир из-под нароста,
похожего на лоб. Чуть ниже помещался ряд глаз помельче, а еще ниже - другой
нарост, похожий на приплюснутый нос. Челюсти со сложенными клыками
напоминали бороды. Брюшина была меньших размеров и более подтянута, чем у
большинства их сородичей.
Когда один из пауков, поднявшись на передние лапы, повернулся
навстречу яростно сияющему солнцу, стало видно, насколько все-таки ладно
сложены эти твари. Им, несомненно, доставляло удовольствие нежиться на
солнце.
Прежде Найл ни разу не видел бойцовых пауков, но сразу же понял, что
это охотники, которым не составляет труда догнать любую добычу. Не укрылось
от юноши и то, что глаза у них есть еще и сзади - крупные, черные, дающие
круговую панораму обзора.
Пейзаж вокруг был во многом схож со страной муравьев. Зеленая равнина
с деревьями и кустами (на ближнем висели красные ягоды), пальмы и высокие
хвойные деревья. Но все это Найла сейчас не интересовало.
Он старался получше разглядеть пауков.
Удивительно, но он понимал, о чем сейчас думают бойцовые пауки. Они
привыкли настигать добычу, не дожидаясь, пока та сама угодит в сеть. Может,
поэтому их мысленный склад не так разительно отличался от человеческого,
как образ мыслей тех, кто караулит в засаде. Их склад можно было назвать
скорее активным, чем пассивным.
Вот этот, бархатисто-коричневый, с видимым удовольствием подставляющий
спину немилосердному зною, думает сейчас, сколько дней понадобится, чтобы
добраться до дома. Найл попробовал выяснить, что в понимании паука означает
дом, и тут же перед его мысленным взором встала поразительная картина.
Гигантский город, где сплошь невероятные, состоящие из одних проемов
строения, похожие на башни термитов. Между башнями натянута паутина -
волокна толстые, как веревки. А в одной из удивительных этих башен сидит,
будто в засаде, тварь, один взгляд на которую порождает во всех немой ужас.
Попытавшись уяснить себе ее сущность, Найл словно попал в огромный
темный зал, прочерченный толстыми гирляндами бесчисленных волокон белесой
паутины. А откуда-то из самого темного, занавешенного непроницаемыми
тенетами угла на него с холодным любопытством взирали два черных зрачка.
Юношу вдруг охватило безотчетное смятение, от которого его даже
бросило в дрожь. До этой секунды он ощущал себя просто отстраненным
наблюдателем, невидимым и неуязвимым.
А вот теперь, глядя на впившиеся в него из-за завесы глаза,
почувствовал, что, по сути, сам находится в этом зале, и его пристально
разглядывает бесконечно чужой, запредельный, беспощадный разум. Когда
смятение обернулось необоримым страхом, Найл невольно зажмурился. Видение
тотчас исчезло. Перед глазами снова была прозрачная вода, неподвижно
стоявшая в скользких мшистых стенах.
С опаской обернувшись, он облегченно вздохнул: никого поблизости нет.
Несмотря на дневную жару ему было холодно, да к тому же Найла не оставляло
ощущение, что те непроницаемые темные глаза, выглянувшие из густых тенет,
все так же цепко за ним следят. Прошло несколько минут, прежде чем образ
истаял окончательно.
Едва ощутив кожей солнечное тепло, юноша с удивлением понял, что
голоден. Два дня - вчера и позавчера - прошли как в забытьи, он почти
ничего не ел, даже не вспоминал о пище. Теперь аппетит вернулся.
Он ел не спеша, с удовольствием пережевывая сухие хрустящие хлебцы,
принесенные из Диры, и наслаждался роскошью - крупными глотками холодной
воды, которую можно пить вволю.
Наполнив фляжку, он улегся в тени терновника и расслабился, не забыв,
однако, предусмотрительно потыкать между корнями копьем: нет ли
сороконожки. Раскинувшись в жидкой тени куста, Найл задумчиво смотрел в
бледно-голубое небо.
Его душевная боль вовсе не прошла, но она немного отступила,
спряталась где-то глубоко-глубоко, и теперь юноша словно очнулся, а его
внутренние силы постепенно восстанавливались.
Покидая пещеру, он преследовал единственную цель: догнать семью.
Не задумываясь об этом, он, однако, допускал мысль, что ему, вероятно,
придется сдаться в неволю паукам. Однако он тогда полагал, что его родные
уже в лапах у смертоносцев. Оказывается, еще нет.
Значит, все еще не так плохо. Сдайся он в плен, бурые охотники не
спустят с него глаз. А будучи на свободе, он сам может за ними следить и
тогда, как знать, может, вызволит семью...
Прежде чем строить планы, нужно вначале нагнать дорогих своих
невольников. Найл тяжело (по-настоящему он так и не отдохнул) поднялся на
ноги, закинул на спину суму и поплелся вверх по тропе.
Дорога вилась между колоннами изъеденного ветром песчаника. Кое-где
столбы лежали поперек дороги, словно опрокинутые бурей или землетрясением.
Постепенно тропа становилась все круче.
Ближе к вершине он остановился и, обернувшись, окинул взором то, что
осталось позади. В невероятной дали виднелось подернутое заревом обширное
плато, окруженное пустыней. Найлу даже показалось, что, кроме него, на всем
этом бескрайнем просторе никого нет. Юноша смотрел долго, не отрываясь: это
была земля, на которой прошла вся его жизнь. Затем он повернулся и поплелся
наверх. До вершины оставалось еще метров пятьсот.
Горячую, покрытую потом кожу неожиданно обдало прохладой: между
крутыми известковыми скалами засквозил стойкий ветер. Он нес запах,
совершенно Найлу незнакомый: чистый, свежий, вызывающий невольный трепет
сердца. Минут через десять юноша уже разглядел зеленую полоску низменности,
за которой открывалась безбрежная водная гладь. Даже с такого расстояния
резкий ветер доносил терпкий запах водяной пыли. От неизъяснимого восторга
у Найла гулко застучало сердце, он вдруг почувствовал, что видит землю,
сохранившую давнюю память о той поре, когда ею еще не владели пауки.
Было уже далеко за полдень. Если он собирается ночевать на равнине, то
пора идти дальше. Найл поднес к губам флягу - смочить горло перед долгим
спуском.
"Берегись, Найл",- совершенно отчетливо прозвучал где-то рядом голос.
Не успев глотнуть, парень крупно вздрогнул и едва не выронил флягу.
Вода попала не в то горло, и он закашлялся. Ему почудилось, что где-то
сзади стоит мать. Оглянулся - никого. Даже выступа подходящего нет, чтобы
укрыться.
1 2 3


А-П

П-Я