https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/120x80cm/s-nizkim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На кого ты похож? Ты похож на шалопая... Остаток речи мы упускаем, и вот почему,- какая бы тема в ней ни затрагивалась, будь то жалкая участь блудных, ушедших из-под родного крова сыновей, печальная ли доля никем не опекаемых научных сотрудников, общая ли проблема падения и разложения современной молодежи,- в любом случае неизбежно вставал вопрос о внешнем виде, вопросе волосах. На кого ты похож? Ты похож на шалопая.
И в самом деле, последний раз подстригся Михаил в лето своего поступления (непоступления) перед выпускным экзаменом, с той поры волосы росли, вились, колосились и становились образом, воплотившим в себе и Новосибирский анабазиз, и отказ в августе поступать в горный, нежелание устроиться лаборантом в дружественный институт Сибгипрошахт, и хамскую выходку с учеником слесаря - все вбирали в себя смоляные кудри Мишки. И в самом деле поверилось едва ли не в демоническую власть этой гривы над мыслями и поступками сына, и стало казаться,- с отстрижением буйной поросли, с бесконфликтностью фасона "молодежная" все вернется в старую добрую колею, и статус-кво восстановится.
Ах ты. Господи, экая святая простота. Впрочем, хватит, наверное, психологических изысков, пора, давно пора дать слово Вере Константиновне и закончить главу на высокой ноте. Итак...
Итак, жена Сергея Михайловича в течение года тоже не теряла время даром, но деликатность и даже сокровенность планов Веры Константиновны, безусловно, не позволяла действовать впрямую. Собственно, название "технологический" всплывало иногда в беседах матери с сыном, но как бы случайно, ни к чему не обязывая. Осторожно подыскивая способ внушить ребенку нужный образ мыслей, Вера Константиновна не спешила, набирала очки. налаживала контакт с сыном, хорошие отношения. Что до волос, то Вера Константиновна, казалось, вообще игнорирует проблему, иной paз на правах любящего человека, случалось. даже гладила и ерошила упрямые пряди. С решающим шагом Вера Константиновна не спешила, опыт подсказывал,- повод, предлог отыщется сам собой, главное подготовить почву.
В конце концов повод нашелся самым роковым образом в день сорокавосьмилетия декана электромеханического факультета. Вернее, за день, в пятницу, когда Сергею Михайловичу полных составляло еще лишь сорок семь, Вера Константиновна, по обыкновению изучая областную газету "Южбасс", наткнулась на такое вот объявление: "Завтра, к субботу... мая Южносибирский технологический институт пищевой промышленности объявляет день открытых дверей. Трудно описать чувства, охватившие Веру Константиновну, ибо последняя строка обещала: "В актовом зале института встреча с заслуженным деятелем науки и техники, заведующим кафедрой терморегурирующих аппаратов и холодильных установок, доктором, профессором..." В общем, в субботу утром, едва лишь Сергеи Михайлович, обернувшись чурбаном, отбыл на службу, Вера Константиновна принялась обрабатывать иждивенца. Вначале Мишка, поздно вставший и после завтрака всецело занятый журналом "Ровесник", мамашиных намеков не понимал. Убедившись в этом уже после часа. Вера Константиновна стала более откровенна и настойчива. Около двух она подсела к Мишке на диван и показала "только что обнаруженное, чертовски любопытное объявление".
- И время очень удобное,- сказала Вера Константиновна,- четыре часа. как раз вернешься к шести, и будем садиться за стол.
Сознаемся, Мишка Грачик наивно полагал, будто мать слегка угорела у плиты. посему он терпеливо ждал. когда наваждение пройдет, и этим своим очевидным непротивлением позволил матушке непростительно увлечься. Только в половине третьего, когда Вера Константиновна сказала: "Ну, хорошо, одевайся, а я пойду поглажу тебе рубашку", бедняга стал соображать, сколь серьезный оборот принимает дело. Когда же до Мишкиных ушей стало из кухни доноситься позвякивание утюга о подставку, он просто запаниковал, но справился со слабостью и решил бороться с новой бедой старым добрым способом. Короче, в тот момент, когда Вере Константиновне остался левый рукав. за который она принялась, сладко воображая, будто ее отпрыск уже собрался, из комнаты сына донеслась музыка.
Нет, к одеванию он не приступал, даже не думал. Когда Вера Константиновна влетела в комнату, Мишка обнаружился на диване, он лежал, прикрыв глаза, явно изготовившись к чувственному наслаждению.
- Ты не идешь? - задала довольно нелепый вопрос Вера Константиновна.
- А зачем? - последовал достойный ответ. - Как, разве ты не хочешь послушать? - спросила Вера Константиновна и, перечислив все титулы и регалии своего бывшего научного руководителя, раскрылась окончательно.
- Каждого дурака слушать...- ответил сын. совершенно не подозревая, какой наносит удар.- Каждою дурака слушать, уши отсохнут.
- Ах так, это, значит, слушать уши не отсыхают,- сказала Вера Константиновна, имея в виду музыку.- Сейчас у тебя отсохнет кое-что другое,добавила она. имея в виду кое-что до сей поры неприкасаемое,- Хватит.объявила Вера Константиновна, перекрывая акустическую систему 10МАС.Хватит!
Это "хватит" означало конец игры, "хватит" означало - шутки кончились, и ты не думай, что, кроме отца, с тебя некому спросить. Нас предали.
- Сейчас,- сказала Вера Константиновна,- сию минуту и немедля ты приведешь в порядок все это безобразие, иначе не сядешь за праздничный стол.
Ну а чем решил мерзавец украсить праздничный стол, публика, безусловно, уже догадалась, и потому не станем задерживать деталями и без того непростительно медленное развитие событий. Отметим лишь походя просьбу купить заодно растительное масло, каковое и было заодно куплено.
Ну-с, а теперь, узнав чертову уйму разных тайн и секретов, выяснив, насколько уважительные причины задержали прибытие на матч ключевого игрока, отметив, кстати. искреннее его старание исправить незавидное положение приятелей (два гола лично и одна результативная передача за каких-нибудь пятнадцать минут), зададим вопрос, как же он, Лысый, прореагировал на появление за воротами соперников зрителя? Просто-напросто Сергея Михайловича Грачика.
Никак, знаете ли, в пылу борьбы, охваченный одной, но пламенной страстью, Мишка Грачик не заметил своего отца, не различил лица человека, так неестественно застывшего у кромки поля. Не признал именинника. Не пришло, прямо скажем, еще время Лысому оценить историческое значение момента, и поэтому, оставив его организовывать новые атаки, проводим взглядом онемевшего, одеревеневшего, слегка даже ориентацию в пространстве потерявшего отца, доведем до угла дома, до двора, где яростные вопли: "Лысый, пас! Лысый, сзади! Лысый, бей!" - уж не способны будут более испытывать на прочность неэластичный эпителий барабанных перепонок декана. Ах, но, увы, как всегда, навязчивое сочувствие и суетливая любезность, душе страждущего облегчения не дав, нас, однако, вынудят присутствовать при еще одном унижении несчастного человека. За углом Сергей Михайлович предосаднейшим образом налетит на колючую гору березовых веников, сваленных у стены дома как раз между дверью с табличкой "Узел горячей воды" и аркой, соседствующей непосредственно с приветливо распахнутым его собственным подъездом. Господи, право же, лучше бы просто отвернулись. Конкретному гуманизму предпочли абстрактную мораль.
Что ж, с какой меркой ни подходи (интересов приключения, конечно, во внимание не принимая), было оы разумно отказаться сегодня от привычного спортивного единоборства. А впрочем, все равно... уже все равно, так, по крайней мере, и Лысому казалось, слишком возбужденному содеянным каких-то полчаса назад. Раскованный, переполненный адреналином, он действительно играл вдохновенно, постепенно превращая 6:1 в 6:2, 6:3, 7:4, 7:5, 7:6 и, наконец, 7:7. Но то ли неопознанная тень. качнувшись и растворившись на той стороне поля, все же аукнулась в его воспаленном сознании, то ли пружина бунта, находившись, наплясавшись, провисла и замерла, а может быть, и мы склонны отстаивать именно эту версию, в удовлетворенную прогрессом игры голову (вкрались кое-какие воспоминания. Например, бутылка постного масла, каковую Мишка Грачик, уже Лысый, оставил v двери. Да, поставил на пол и, надавив кнопку звонка, кинулся прочь, стремительно преодолев шесть лестничных пролетов и оказавшись в момент открытия двери двумя этажами ниже наполненных ожиданием глаз мамы Веры Константиновны. Все же никогда Мишка не совершал подобных подвигов, тем более в красный день календаря, и поэтому можно понять, отчего он стал вдруг томиться, игра его потеряла блеск, ходы комбинаций нарушились, уже совсем, было потерявший надежду враг вновь вырвался вперед - 8:7.
Ax, уверяю вас. даже садясь в кресло парикмахера, Мишка еще не ведал, какие слова сорвутся у него с языка. "Налысо,- сказал он,- под бритву". И сам поразился, да, он сказал "А", но к неизбежности "Б", сознаемся, был еще не готов. И потому посреди футбола душа его начала метаться, трепеща крылышками, беспокойно порхая и жалобно чирикая. Но путь домой лежал только через игру, только десять мячей в ворота противника могли дать ему право ретироваться со словами: "Да в гробу я видал ваше пиво". В общем, Лысый, грешный своим опозданием, стонал, но держал. Впрочем. после восьмого пропущенного мяча начал слишком суетиться, слишком стараться, результатом чего стала передача н ноги набегающему директору ресторана и счет 9:7.
Но нет худа без добра,- безобразие, учиненное Лысым, пробудило в его партнерах справедливый гнев, открылось второе дыхание и угрожающе пошатнувшееся равновесие в считанные минуты было носстановлено 9:9.
Оценить героику деяний своих товарищей, однако в полной мере Мишка не мог. Шампанское, коньяк, готов был выставить Лысый ради спасения своей души. Но счет 9:9. роковое фифти-фифти. как и следовало ожидать задержался. Несколько раз обе стороны упускали вернейшую возможность завершить испытание, промахи по пустым воротам, удары в штангу фатально следовали один за одним, счет не мог измениться ровно полчаса, впрочем, для Мишки, пришедшего на футбол без часов и поминутно спрашивавшего время у товарищей, прошло всего 10 минут. Замедленный временной режим поддерживался его приятелями из соображений гуманности, ибо Лысый, все же явившись на игру, поставил условие - только до шести, до 18.00. Но, возможно, сказалось отсутствие необходимых разъяснений, а может быть, его удивительный лик виной всеобщей несерьезности, да и игра, в конце концов, требует жертв. Скорее всего, просто кажущаяся близость победы попутала его дружков, но, достигнув равновесия. Создатель остановил прекрасное мгновение.
Раскрыл глаза Мишке на чудеса со временем прохожий, к которому обратился снедаемый подозрениями Грачик. Произошло это в восемнадцать часов сорок одну минуту. Последовавшая за ней сорок вторая минута девятнадцатого часа была истрачена сыном декана электромеханического факультета на довольно бессмысленные поступки, как-то: оскорбление словами и действием, последнее выразилось в попытке съездить в нос ближайшему из обманщиков. Жулик, между прочим, принявший все происходящее отчасти за шутку, однако, счел наилучшим покинуть поле на хорошей скорости, успев порекомендовать Лысому на ночь водные процедуры. Впрочем, вовсе не желание мести владело в тот момент нашим героем, поэтому, оставив партнеров досмеиваться, он схватил вещички и не менее поспешно покинул площадку.
Итак, около семи часов вечера, взмыленный, красный, сын Сергея Михайловича надавил кнопку звонка у родительской двери. Тирлим-бом-бом откликнулся мелодичный звонок, но дверь не открыли. После продолжительных повторений кто-то подошел к двери, тщательно в глазок изучил черты пришельца и, в чем-то вновь убедившись, ушел в глубь квартиры. Не оценивший происшествия сразу, Лысый еще дважды разрывал тишину жалобным тирлим, но не вызвал за толстой дверью никакого движения. Неготовность молодого человека к такому повороту стала еще более очевидна, когда, сделав паузу, он вдруг постучал со словами: "Мама, это я, Миша".
Но и это проявление явного отчаяния осталось без внимания. Стыдясь соседей и прохожих, Мишка Грачик, Лысый, спустился в зеленеющий первым листом двор и уселся на скамейку среди свежевспаханных клумб. Его рассеянный взор блуждал по стенам, натыкался на родные окна, начинал метаться, туманиться, и поэтому потребовалось некоторое усилие ддя восприятия совершенно необычайного явления. Правее, этажом ниже родительских окон (в соседнем подъезде на втором этаже), со звоном отворились створки, и в сверкающем ореоле звенящего стекла из окна во двор шагнул человек. А НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ВОДИТЬ "БЬЮИК"?
Сейчас в нашей повести появится второй важный персонаж - Женя Агапов, по прозвищу Штучка. Но прежде чем взяться за его описание, мы уделим несколько строк тому дому, в котором имели удовольствие быть соседями многие наши герои. Читатель, наверное, заметил,- автор и самого себя относит к героям своей повести, а слово "удовольствие" написал не случайно, ибо благодаря этому дому, длинному из-за башенок, углов и арок, слегка даже похожему на кусок крепостной стены, автор узнал много разных историй, в том числе необычайно поразившую его в юности историю девочки Оли и сына городского прокурора. Впрочем, до этого еще года два, а дому воздать должное хочется сейчас.
Итак, в пятьдесят втором году на улице Николая Островского был заложен дом, каковой в счастливом пятьдесят четвертом не только распахнул перед многочисленными новоселами двери своих 113 квартир, но и блеснул кафелем детской поликлиники, уютом дошкольного учреждения, удалью "срочного" фотосалона и шиком ателье первого, представьте себе, разряда. В то давнее время, кроме масштабности, иных достоинств в доме не находили. Прошло каких-нибудь десять лет, и обнаружилось его необыкновенное географическое положение. Стала ясна истинная цена высоты потолков и ширины коридоров (площади окон, толщины стен), не остались незамеченными даже особенности отопления. И вот, по мере раскрытия достоинств, дом стал менять жильцов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59


А-П

П-Я