appollo официальный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Скоро здание опустеет. Только одна лампочка будет гореть в большом пыльном коридоре, и останется только дежурный у телефона. А в кабинете Мегрэ по-прежнему будет сидеть поляк перед упорным, непреклонным Люка, которого придет подменить Жанвье, чтобы тот сбегал перекусить и пропустить кружку в пивной на площади Дофина.
— Мне никто не звонил?
— Какой-то Дандюран…
— Он ничего не просил передать?
— Что он будет сидеть дома… У него для вас есть интересная новость…
— Никто не приходил?
— Не знаю… Надо спросить у служителя…
— Вас спрашивал молодой человек в плаще с траурной повязкой. Он был очень взволнован… Спросил, когда вы придете. Я ответил, что не знаю… Он хотел узнать ваш домашний адрес, но я не дал…
— Жерар Пардон?
— Что-то вроде этого… Он не пожелал заполнить карточку…
— Давно он приходил?
— Да с полчаса назад…
— У него в руках или в кармане была газета, — сказал комиссар к большому удивлению служителя.
— Верно… Он держал в руках смятый номер «Энтрансижана»!
Мегрэ снова зашел в инспекторскую:
— Кто сейчас свободен?.. Торранс?
— Я собираюсь в Бур-ла-Рен, шеф…
— Не стоит… Пойдешь на улицу Па-де-ла-Мюль, в дом двадцать два. Ты видел этого парня?
— Брата Сесили? Ну да, в Бур-ла-Рене…
— Хорошо! Пойдешь к нему, надеюсь, он вернулся домой… Если ты застанешь его, постарайся не спускать с него глаз. Чтобы он не наделал глупостей, понятно?
Будь с ним помягче. Не пугай его, наоборот, попытайся успокоить…
— А если он не вернулся?
Лицо Мегрэ омрачилось. Он бессильно пожал плечами:
— Ну, если его нет… Тогда придется ждать звонка от речной спасательной команды, если только он не раздобыл револьвер… Постой! В любом случае позвони мне… Подожди… У кого в этом доме может быть телефон? Наверняка у Дандюрана. Позвони мне к Шарлю Дандюрану… Номер найдешь в телефонной книге. До скорого, старина…
Он на минуту вернулся в свой кабинет, медленно оглядел поляка с головы до ног, как бы проверяя его моральное состояние. Выходя, он подмигнул Люка, который продолжал допрос. Взгляд комиссара означал: «Готов!»
Такси доставило его на Орлеанское шоссе, и он сошел у дома, очертания которого уже стали ему привычны. Кто дежурит? Он огляделся. Из темноты выступила фигура:
— Я здесь, шеф…
Это был Вердюре, новичок, славный парнишка, который робел перед комиссаром до заикания.
— Ничего нового?
— Жилец с пятого этажа, месье Шарль, вернулся на трамвае в шесть часов. В подъезде его ждал низенький толстяк в сером макинтоше с портфелем под мышкой.
После легкого раздумья Мегрэ вспомнил. Без сомнения, это был мэтр Лелу, адвокат Монфиса.
— Долго он у него сидел?
— С полчаса… Около пяти вышел из дому венгр и еще не вернулся… Ну а дочь его…
Молодой инспектор показал два силуэта, еле различимые в темноте у забора, окружавшего пустырь.
— Это продолжается почти час… — вздохнул он. — И хоть бы пошевелились.
Мегрэ слегка покраснел и вошел в дом. Проходя мимо, он поздоровался с госпожой Бенуа, сидящей перед тарелкой супа, и стал грузно подниматься на пятый этаж. Вероятно, месье Шарль узнал его шаги, потому что отворил дверь раньше, чем комиссар успел позвонить.
— Я ждал вас… Зайдите, пожалуйста… После вашего разговора с моими друзьями сегодня утром…
Комиссар никак не мог привыкнуть к затхлому воздуху этого холостяцкого жилища. Царившая в квартире атмосфера вызывала у него непреодолимое отвращение, и он безостановочно курил, выпуская густые клубы дыма.
— С какой целью вас посетил мэтр Лелу?
— Вы уже знаете? Он грозился подать в суд по поводу присвоения наследства… Убежден, что Жюльетта оставила завещание. Он исходит из ее новогодних поздравительных писем кузену Монфису… Вы должны потребовать, чтобы он вам их передал. Она называет своих племянников дегенератами и бездельниками… Они, мол, неблагодарные, и после всего, что она сделала для них в память о сестре, они только о ее деньгах и помышляют…
«Вот уж глупый вид у них будет, — заключает она, — так же как и у всех Буанэ и Маршепье, когда они узнают, что я оставлю вам все, что имею…»
— Мэтр Лелу ограничился угрозами?
Бледная улыбка тронула бесцветные губы месье Шарля.
— Он сделал мне, по его собственному выражению, честные и великодушные предложения…
— Барыш пополам?
— Примерно так… И это составило бы немалую сумму, если бы завещание существовало… — Господин Дандюран хрустнул пальцами. — Однако эти люди не знали Жюльетту… По правде говоря, только мне одному довелось увидеть ее в настоящем свете. Она так боялась смерти, так боялась расстаться со своими деньгами, что почти убедила себя, будто никогда не умрет… Во всяком случае, очень не скоро… Она часто повторяла:
«Когда я состарюсь…»
При всем своем отвращении к этому человеку Мегрэ чувствовал, что тот не лжет. И хотя сам видел только труп с крашеными волосами, его впечатление полностью совпадало со словами месье Шарля.
— Так что же?
— Я выставил мэтра Лелу за дверь. Впрочем, я звонил вам по другому поводу. Я отлично сознаю двусмысленность своего положения и понимаю, что в моих интересах, чтобы вы скорее разыскали убийцу.
— Или убийц, — проворчал Мегрэ, разглядывая акварель, висевшую на стене.
— Или убийц… Как вам угодно! Ведь и правда их могло быть несколько…
— Во всяком случае, есть два трупа, а значит, и два преступления…
Мегрэ медленно раскурил трубку.
— Это в теории… Я говорил вам, что после вашего ухода я вспомнил…
Дандюран взял со стола записную книжку в клеенчатой обложке.
— Я ведь недаром столько лет был адвокатом. У меня выработались даже кое-какие профессиональные причуды. Всякий раз, когда я вручал Жюльетте проценты с ее капиталовложений, я записывал номера купюр. Возможно, это нелепая привычка, но при нынешних обстоятельствах она может послужить вам.
В записной книжке Мегрэ увидел множество цифр.
— Досуга у меня, как вы знаете, было больше чем достаточно…
Мегрэ прекрасно представлял себе, как Дандюран сидит в своем кабинете, где пахнет раздавленными клопами, и с холодным удовлетворением переписывает колонки цифр. Пусть это были чужие деньги! Ему все равно доставляло наслаждение пересчитывать их, записывать номера, раскладывать по пачкам и скреплять пачки резинкой.
— Как видите, — заключил Дандюран, протягивая комиссару записную книжку, — если вы получите премиальные от моих друзей, то тут не обойдется без моей помощи…
Они услышали, как Нуши поднималась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и замерла на миг у двери адвоката. Вела ли она себя в кино так же непристойно, как та миловидная девушка?
Впрочем, что за дело комиссару до слов и поступков этой девчонки?
— Вот и все! Поджидая вас, я не пошел, как обычно, в ресторан обедать и удовольствовался холодной котлетой. Вы уже поели? Надеюсь, вы согласитесь пропустить рюмочку?
— Нет, благодарю вас…
— Когда-нибудь вы убедитесь, что я сделал все возможное… Пожалуйста, как вам угодно…
Мегрэ открыл дверь, даже не предупреждая о своем уходе, и в квартиру ворвались бурные волны музыки.
Видимо, старая мадемуазель Поко отводила душу после опостылевших ей гамм учениц.
Глава 4
Однажды госпожа Мегрэ, задумчиво оглядывая мужа, вдруг вздохнула и спросила его с почти комической наивностью:
— Не возьму в толк, как это тебе за всю жизнь досталось так мало оплеух…
Она сказала это от чистого сердца. Бывали моменты, когда даже с ней Мегрэ вел себя с неслыханной наглостью, и, вероятно, одна только жена знала, что действовал он безотчетно. И наглость его заключалась не в дерзкой усмешке или ироническом взгляде. Она не ощущалась ни в чем конкретно и одновременно чувствовалась во всем его поведении. Перед вами высилась неприступная каменная глыба, и сколько бы вы ни говорили и ни горячились, она продолжала жить своей непонятной внутренней жизнью. Слышит ли комиссар, о чем вы ему толкуете? Видят ли вас его глаза, или он смотрит на стену за вашей головой? Внезапно он перебивал вас на середине фразы, и то, что он говорил, не имело ни малейшей связи с вашими речами.
Так и сейчас. Шарль Дандюран продолжал говорить, а в полуоткрытую дверь уже ворвались звуки пианино, и Мегрэ застыл, словно завороженный музыкой. Сколько времени он не прислушивался к разговору? Какой путь успел мысленно проделать его ум за эти короткие мгновения? Неожиданно он спросил:
— Я полагаю, у вас есть телефон?
— Да… Конечно…
Заметил ли он хотя бы, что Дандюран стоит перед ним, ожидая, когда сможет запереть дверь? Комиссар неуверенно начал:
— Я бы хотел…
Хотя он и поступал безо всякого умысла, однако подобным поведением не раз сбивал с толку многих людей, не одного лишь бывшего адвоката. Чего он добивался?
Что еще придумал? Пустяк или что-то серьезное? Нельзя было угадать, глядя, как он хмурит лохматые брови и качает головой. Наконец он буркнул:
— Я забыл вас предупредить… Я оставил ваш адрес на случай, если понадобится позвонить мне по телефону… А пока я попрошу вас подняться вместе со мной…
Мы ведь сверху услышим звонок?
— Вы позволите мне взять ключ?
На площадке шестого этажа комиссар остановился:
— Итак, вы заявили, что было несколько минут первого. Вы пришли к ней в домашних туфлях?
Он посмотрел на ноги месье Шарля, обутые в кожаные коричневые шлепанцы.
— Надо полагать, вы не имели привычки звонить?
— Жюльетта ожидала за дверью… Мне даже стучать не нужно было…
— Так! Войдемте. В передней горел свет?
— Нет… Свет шел из гостиной, дверь была полуоткрыта…
— Минутку! Я зажгу в гостиной…
— Только не эту лампу, господин комиссар. Тот ночник на круглом столике…
Месье Шарль хоть и чувствовал себя задетым, но внешне без тени тревоги принял участие в игре. Всем своим поведением он словно хотел сказать: «Как видите, ваш трюк не пугает меня. Мне нечего бояться, нечего скрывать. Наоборот! Так же как вы, я стремлюсь узнать истину. Если вам нужно восстановить все в деталях, пожалуйста, я готов помочь…»
Вслух он сказал:
— Хочу отметить, что на мне был тот же костюм, что и сегодня, на шее было белое кашне… В руках… нет, во внутреннем правом кармане пиджака у меня лежал конверт, содержавший…
— Погодите… Если не возражаете, мы сначала наведем в этой комнате прежний порядок. Вы, вероятно, знаете, где стояла мебель, где находилась каждая безделушка…
Оба они сохраняли полную серьезность, и месье Шарль с ироническим усердием старался припомнить точное место каждого кресла, отступая назад, чтобы проверить себя.
— Вот! Все стояло примерно так.
— Один вопрос. Открывая вам дверь, госпожа Буанэ опиралась, наверно, на свою палку?
— Да, без палки она едва могла передвигаться.
— Можете ли вы описать мне, как она была одета?
— Это нетрудно. Поверх ночной рубашки она накинула зеленый бумазейный халат. Чулки, как я заметил, собрались гармошкой вокруг щиколоток.
— Оба чулка?
— Да, оба… Обычно она носила два чулка, если именно это вас интересует… На ней были шлепанцы на войлочной подошве. Жюльетта отнюдь не грешила кокетством… По-моему, она даже находила какое-то удовлетворение в том, чтобы показываться в самом неприглядном виде, а в эту ночь она явилась непричесанной, лицо блестело от крема, под глазами мешки…
— Вы не заметили никакого другого источника света в квартире и утверждаете, что не выходили из этой комнаты?
— Да, утверждаю.
— Где сидела госпожа Буанэ?
— Она села перед секретером и открыла его. Она знала, что я пришел отчитаться перед ней.
— Минутку… Откуда она взяла ключ, чтобы открыть секретер?
На этот раз бывший адвокат чуть заколебался:
— Я… В общем, я не помню… Думаю, что она держала ключ в кармане халата…
— Скажите, господин Дандюран… Если она открыла секретер, ожидая от вас отчета, значит, она держала там деловые бумаги…
— По-видимому…
Месье Шарль размышлял, он стал еще серьезнее.
— Пожалуй, вы правы… Признаюсь, я об этом не подумал…
— О чем вы беседовали все это время?
— Мы никогда много не разговаривали… Помнится, я сказал, что, как видно, простудился в городе и потому пришел в кашне… Я сообщил ей также, что мне, вероятно, придется съездить в Безье.
Мегрэ окинул комнату взглядом и задал совсем неожиданный вопрос:
— Все ли часы ходили в тот вечер?
Комиссар заметил, что некоторые часы остановились, и машинально подошел и подтянул гири. Стрелки показывали разное время.
— Право, я не обратил внимания…
Ну какое это могло иметь значение?
— Заметьте, господин Дандюран, что, хотя целых три этажа отделяют нас от квартиры мадемуазель Поко, звуки ее пианино слышны здесь почти так же четко, как у вас… Слышимость превосходная. Это меня успокаивает — если мне позвонят по телефону, мы обязательно услышим… Продолжаем. Вы сидели на том же месте, что и сегодня? Итак, вы протянули ей конверт, в котором находилось…
— Пятьдесят две тысячи франков… Трехмесячная прибыль от заведения на улице Антен…
— Она пересчитала ассигнации?
— Она всегда их пересчитывала…
— Знала ли она, что вы записываете номера?
— Я никогда не говорил ей об этом… Пока она скрепляла тысячефранковые билеты в пачки по десять штук, я сказал ей, что вот уже несколько недель из Безье не отвечают на наши письма. Наш тамошний управляющий…
Он взглянул на Мегрэ, он был убежден, что тот его не слушает. Ему показалось даже, что комиссар вообще не придает никакого значения тому, что он говорит. Он курил трубку, разглядывал семейные портреты, особенно снимок троих детей; затем его взгляд задержался на фотографии, единственной в своем жанре в этой квартире и изображавшей пышную молодую женщину лет тридцати, с высокой грудью и вызывающим взглядом, настоящую красавицу. Эта женщина была Жюльетта.
— Продолжайте, господин Дандюран…
— В таких делах контроль затруднен, почти невозможен. Я уже говорил вам, что в случае каких-либо нарушений мы не можем обращаться к услугам правосудия.
Это и объяснит вам…
Мегрэ распахнул дверь в столовую и снова закрыл.
— Продолжайте, продолжайте… Не обращайте на меня внимания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я