https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nakladnye/na-stoleshnicu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Разве не упрекали его высокие начальники за то, что он слишком часто покидал свой рабочий кабинет и самолично уподоблялся ищейке? Как им можно было объяснить, особенно этим важным господам из прокуратуры, что ему было просто необходимо увидеть и разнюхать все самому, проникнуться атмосферой ведущегося расследования?
Словно по иронии, на экране шла одна из трагедий Корнеля. Король и одетые в боевые доспехи воины по очереди декламировали полные пафоса стихи, которые напоминали Мегрэ его учебу в колледже.
Комиссару пришлось некоторое время приходить в себя, когда телефонный звонок оторвал его от телевизионной пьесы и вернул к действительности. Самым будничным голосом Жанвье, позвонивший первым, сообщил:
— Кажется, шеф, я напал на след… Звоню из бара на улице Жермен-Пилон, это в двухстах метрах от площади Аббес… Заведение называется «Приятный уголок»… Хозяин уже спит, а за стойкой прислуживает его жена. Выполнив заказы клиентов, она присаживается погреться у печки… Лишь только я заикнулся о человеке с заячьей губой, как она тут же вспомнила о нем. «С ним что-нибудь случилось? — спросила она меня. — Он часто заходил сюда около восьми часов вечера, чтобы пропустить одну-две рюмки. Кажется, наш кот его полюбил: он терся о ноги клиента, а тот нагибался, чтобы его погладить…» Бар небольшой, — продолжал рассказывать Жанвье, — плохо освещен, а стены темного цвета… Не знаю, почему он открыт по вечерам: в зале всего лишь какой-то старик, он сидит у окна и пьет грог…
— Она видела Планшона после понедельника?
— Нет. Утверждает, что он приходил в понедельник в последний раз… Во всяком случае, вчера она обратила внимание мужа на отсутствие клиента с заячьей губой и опасалась, не заболел ли он…
— Он никогда не делился с ней своими неприятностями?
— Нет. Он все время молчал. Она жалела его, видела, что он переживает, и пыталась его приободрить…
— Продолжай поиски дальше…
Жанвье предстояло снова окунуться в холод и темноту, зайти в другой бар, расположенный чуть дальше, затем в третий. Этим же занимался и Лапуэнт.
А Мегрэ вновь вернулся к телевизору, к героям пьесы Корнеля. Жена, сидевшая рядом в кресле, бросала на мужа вопросительные взгляды.
В половине девятого позвонил уже Лапуэнт. Он был в баре на улице Лепик, просторном и светлом, где завсегдатаи играли в карты и где тоже отыскался след Планшона.
— Он всегда заказывал коньяк, шеф!.. Здесь знали, кем он был и где жил: однажды днем его видели за рулем грузовика, на борту которого большими буквами были выведены его фамилия и адрес мастерской… Его жалели… Он приходил сюда уже сильно навеселе… Ни с кем не разговаривал… Один из игроков в белот припомнил, что видел его в последний раз в понедельник… Планшон съел два крутых яйца, достав их из проволочной сетки, стоявшей на прилавке…
Жанвье попался, должно быть, неудачный маршрут: он позвонил второй раз и сообщил, что безрезультатно обошел пять кафе и баров, поскольку человек с заячьей губой там не бывал.
Персонажей трагедии Корнеля сменили на экране певцы, когда около одиннадцати часов Лапуэнт позвонил снова. Голос его звучал возбужденно:
— Есть новости, шеф… Нам бы лучше встретиться и поговорить на набережной Орфевр… Через дверь телефонной кабины я слежу за одной женщиной и боюсь, как бы она не смылась… Звоню из пивной, с площади Бланш… Здесь застекленная терраса, ее подогревают двумя жаровнями… Вы слушаете?
— Да-да, я тебя слушаю…
— Первый же официант, к которому я обратился, сказал, что знает Планшона в лицо… Похоже, тот всегда приходил сюда поздно вечером и зачастую уже нетвердо держался на ногах… Он усаживался на террасе и заказывал пиво…
— Хотел, вероятно, выгнать весь коньяк, который выпивал до этого в других барах?
— Не знаю, бывали ли вы в этой пивной… Две или три женщины постоянно маячат на террасе и призывно смотрят на всех проходящих мимо мужчин… В основном, они работают у выхода из соседнего кинотеатра… Официант указал мне на одну из них и посоветовал: «Кстати, вы мелеете обратиться к Клементине… Это ее имя… Она расскажет вам больше, чем я… Несколько раз я видел, как они уходили вместе…» Женщина сразу догадалась, что я из полиции, и вначале никак не хотела признавать, что была знакома с Планшоном. «Что он натворил? — спрашивала она меня. — Почему его ищет полиция? А вы уверены, что я его знаю?» Но понемногу она разговорилась, и, думаю, ее показания вас заинтересуют. Пока она готова их дать, нужно составить письменный протокол… Что мне делать?..
— Отведи ее в управление. Я там скоро буду… Мадам Мегрэ с безропотным видом уже искала ботинки мужа.
— Тебе вызвать такси?
— Да…
Комиссар надел пальто и шарф. Во рту он еще ощущал вкус грога, который выпил незадолго до этого, чтобы побороть простуду.
На набережной Орфевр он поздоровался с одиноко стоящим у входа дежурным полицейским, поднялся по сероватой и плохо освещенной широкой лестнице, прошел по пустому коридору, зажег свет в своем кабинете. Затем толкнул дверь в комнату инспекторов и увидел Лапуэнта, не успевшего снять шляпу. Сидевшая женщина поднялась со стула.
В тот же самый час во всем Париже сотни ее товарок, похожие, как сестры, пританцовывали, пытаясь согреться, в темных улочках и старались заманить клиентов в меблированные комнаты.
На худых длинных ногах женщины были туфли с непомерно высокими острыми каблуками. Выше бедер фигура у нее казалась более широкой из-за короткой меховой шубы с длинным ворсом, похожей на козью шкуру.
Лицо у женщины было цвета розовой конфеты, а густо накрашенные угольного оттенка брови казались кукольными.
— Мадемуазель любезно согласилась приехать со мной в управление… — пояснил Лапуэнт.
Та без всякой злобы, но с иронией возразила:
— Откажись я поехать, так вы привели бы меня сюда силой!..
Чувствовалось, что комиссар произвел на нее сильное впечатление: она внимательно оглядела его с головы до ног.
Мегрэ снял пальто и знаком предложил женщине снова сесть. Лапуэнт, расположившийся за печатной машинкой, приготовился вести протокол.
— Как вас зовут?
— Антуанетта Лезур… Но все называют меня Сильвией… Антуанетта — это старо… Так звали мою бабушку, и я…
— Вы были знакомы с Планшоном?
— Я не знала, как его зовут… Он приходил в пивную каждый вечер и всегда еле держался на ногах… Вначале я думала, что он вдовец и напивался с горя… У него был такой несчастный вид…
— Он первый заговорил с вами?
— Нет. Я сама подошла к нему… Он испугался и готов был убежать… Тогда я сказала ему: «Не унывай, неприятности случаются со всеми… Я тоже намучилась, когда была замужем за одним шалопаем… Кончилось тем, что он меня бросил и увез с собой дочь…» Стоило мне было упомянуть о дочери, как он размяк…
Повернувшись к Лапуэнту, женщина спросила:
— Вы что, все это будете печатать?
— Только главное, — перебил ее Мегрэ. — Когда вы познакомились?
— Несколько месяцев назад… Подождите… Летом я ездила работать в Канны, куда прибыли американские моряки… Вернулась в Париж в сентябре… Должно быть, мы познакомились где-то в начале октября…
— Он пошел с вами в первый же вечер?
— Нет. Угостил меня кружкой пива, а потом сказал, что уже поздно, а ему рано вставать, чтобы идти на работу… Он пошел со мной только два или три дня спустя после этого…
— К вам домой?
— В свою квартиру я клиентов никогда не вожу… Да и консьержка этого не позволила бы… Жильцы в моем доме — люди порядочные… На втором этаже живет даже судья… Обычно я веду клиентов в меблированные комнаты на улице Лепик… Вы там бывали? Только прошу вас, не надо чинить им неприятности… Если соблюдать все эти новые законы…
— Планшон часто вас туда сопровождал?
— Нет, не часто… Может, раз десять всего?.. Да и потом, бывало, что у него ничего не получалось…
— О чем он с вами говорил?
— Как-то раз он сказал: «Вот видишь! Они правы…Я уже даже и не мужчина…»
— О своей личной жизни он вам ничего не рассказывал?
— Разумеется, я видела у него на руке обручальное кольцо… Однажды вечером я его спросила: «Над тобой измывается жена?» Он ответил, что его жене не повезло выбрать такого мужа, как он…
— Когда вы видели его в последний раз? По тому, как на него посмотрел Лапуэнт, Мегрэ понял, что тот тоже считал этот вопрос самым важным.
— В понедельник вечером…
— Вы уверены, что это был понедельник?
— Да, потому что на следующий день меня замели, и я провела целые сутки в полицейском участке… Вы можете справиться у своих коллег… Моя фамилия должна быть у них в списке… Они привезли тогда целый фургон задержанных…
— В котором часу он появился в понедельник в пивной?
— Около десяти часов… Я только что вышла из дома: рано начинать работу на Монмартре бесполезно…
— В каком он был состоянии?
— Едва держался на ногах… Я сразу заметила, что он был пьян больше обычного… Сел рядом со мной на террасе возле жаровни… Даже руки не мог поднять, чтобы подозвать официанта, и попросил чуть слышно: «Рюмку коньяка… Для мадам тоже…» Мы с ним чуть не поссорились… Видя, в каком он состоянии, я запрещала ему пить, а он упрямился и твердил: «Мне плохо… Добрая рюмка коньяка меня только взбодрит…»
— Он ничего не сказал такого, что вас удивило?
— Да, в самом деле… Мне показались странными слова, которые я еле разобрала… Он несколько раз произнес: «И он тоже мне не верит…»
— Он не пояснил, что означали эти слова?
— Только проворчал: «Не бойся… Я знаю, что говорю… Ты тоже когда-нибудь это поймешь…»
Мегрэ вспомнил, каким тоном в тот понедельник Планшон сказал ему по телефону, когда звонил с площади Аббес: «Я благодарю вас…» Тогда комиссару показалось, что он уловил в его голосе не только горечь и разочарование, но и смутную угрозу.
— Вы направились в отель вместе?
— Да, он сам этого захотел… Но едва мы вышли на улицу, как он растянулся на тротуаре во весь рост… Я помогла ему подняться… Вид у него был униженный… «Я докажу им, что я настоящий мужчина»… — прокричал он. Мне пришлось взять его под руку… Хозяин отеля не позволил бы ему войти туда в таком состоянии, и я еще боялась, как бы его не стошнило в комнате. Я спросила, где он живет. «Там…» — неопределенно показал он рукой. «Где это там?» — «Улица То… Улица То…» — с трудом шевелил он языком. «Улица Толозе?» — догадалась я. «Да… Там в… Там в…» Уверяю вас, мне было вовсе не до смеха! Я боялась, что появится полицейский и еще подумает, что я нарочно напоила его, чтобы обокрасть… Ничего дурного о полиции не хочу говорить, но, согласитесь, что иногда…
— Продолжайте… Вы вызвали такси?
— Еще чего!.. У меня не было ни сантима… Мы пошли пешком, и я его поддерживала… Почти полчаса мы брели на самый верх улицы Толозе, так как он постоянно останавливался, ноги его подкашивались, и перед каждым баром он повторял, что рюмка коньяку ему не помешала бы… Наконец он уперся в решетку и снова упал… Ворота были открыты… Во дворе стоял грузовик, а на борту у него какие-то буквы, которые я не разобрала из-за темноты… У самой двери я его отпустила…
— Свет в окнах горел?
— Я видела свет через занавески на первом этаже. Я прислонила его к стене, надеясь, что он сразу не упадет, а сама позвонила в дверь и быстро убежала прочь…
Весь ее рассказ сопровождал стук печатной машинки.
— С ним что-то случилось?
— Он куда-то пропал.
— Надеюсь, меня ни в чем не подозревают?
— Вы можете быть спокойны…
— Вы полагаете, что меня вызовут в суд?
— Думаю, нет… А если даже и вызовут, то опасаться вам нечего…
Лапуэнт вынул лист из печатной машинки и протянул его женщине.
— Я должна прочитать?
— И подписать.
— У меня из-за этого не будет неприятностей?
Прочитав свои показания, она расписалась большими неровными буквами.
— А теперь, что мне делать?
— Вы свободны…
— Я могу еще успеть на автобус?
Мегрэ вынул из кармана деньги.
— Этого вам хватит, чтобы взять такси.
Едва она ушла, как зазвонил телефон. На другом конце провода был Жанвье. Мадам Мегрэ, когда он сначала позвонил на бульвар Ришар-Ленуар, сообщила, что муж поехал на набережную Орфевр.
— Больше ничего нового нет, шеф… Я прошел по бульвару Рошешуар до площади Анвер… Проверил все заведения на десяти маленьких улочках…
— Можешь идти спать.
— А Лапуэнт нашел что-нибудь?
— Да. Расскажу все тебе завтра…
Вернувшись домой, Мегрэ опасался только одного: как бы утром не слечь от простуды. У него неприятно покалывало в ноздрях, а веки жгло, словно огнем. К тому же он совсем не чувствовал вкус табака.
Жена приготовила ему еще один стакан грогу. Всю ночь он обливался потом, а в девять часов утра с тяжелой головой уже сидел в приемной прокуратуры и целых двадцать минут ожидал, когда его пригласит помощник генерального прокурора.
Должно быть, вид у комиссара был мрачный, так как тот сразу же спросил:
— Похоже, тип, которого вы вызывали, все же доставил вам неприятности?
— Нет, но в деле появилось кое-что новое…
— Отыскался ваш хозяин малярной мастерской? Как там его зовут?
— Планшон… Нет, он не объявился… Мы восстановили по времени, как он провел вечер в понедельник перед своим исчезновением… Вернувшись домой около одиннадцати часов вечера, он, оказывается, был настолько пьян, что не держался на ногах и несколько раз падал на тротуаре между площадью Бланш, где он выпил последнюю рюмку, и улицей Толозе…
— Он был один?
— Нет, в компании с публичной женщиной, с которой у него до этого были интимные связи. Она держала его под руку, потому что он еле передвигал ноги…
— Вы ей верите?
— Да, уверен, что она говорит правду… Это она позвонила в дверь, а потом быстро ушла, оставив шатающегося Планшона у стены дома… Не верится, что в таком состоянии он через несколько минут мог подняться на второй этаж, сложить свои вещи в два чемодана, спуститься с ними вниз по лестнице и без чьей-либо помощи выйти на улицу…
— А может, он принял какое-нибудь средство, чтобы протрезветь… Ведь есть же современные лекарства…
— Его жена и Пру сказали бы об этом…
— Пру — это любовник, не так ли?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


А-П

П-Я