https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/vstraivaemye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он мог унаследовать их от отца, если тот отправился в страну Последней Тьмы, либо вызвать на поединок их обладателя и выиграть их в бою в качестве трофея.
Когти Фуртига достались ему от отца. Ему пришлось очень долго подгонять их к своим рукам при помощи молота. А что, если кто-нибудь завтра вызовет его на поединок и отнимет их… – Фуртиг опустил руку, словно защищая свое оружие, подвешенное к ремню. Лишиться когтей… Да это же равносильно смерти!
Он снова думал о Фас-Тан, и тотчас почувствовал жар во всем теле; ему захотелось громко вскричать и вызвать на поединок усатого воина, стоящего ближе всего к нему. Он знал, что никто не откажется от участия в Турнире, когда Выбирающие с кокетливым видом прохаживались мимо, помахивая хвостиками и делая вид, что никого не замечают, и все же прекрасно ощущая взгляды, которые бросали на них мужчины.
В этом году Фуртиг был единственным представителем из пещеры Гаммажа. Поскольку его брату Фухану так и не удалось найти себе пару, ему придется сделать два вызова, за себя и за него. Он повернул к зарослям и отправился к пещерам.
Там он вытянулся на своем лежаке и глубоко вздохнул. Народу было очень мало, поэтому Турниры проводились без смертельного исхода. Нельзя было рисковать потерей хотя бы одного воина. Но участника состязания могли крепко избить или даже изуродовать, если Предок лишал его своей милости. Только вот Гаммажа, самого известного для Фуртига Предка, здесь не было. Не было даже в душе. А после того, что он узнал от Фал-Кана, ему казалось, что Гаммаж лишил его своей милости. Фуртиг отодвинул светильник и зачерпнул немного воды из кувшина, когда подумал о Гаммаже.
Почему Предок боится возвращения Демонов? Ведь их видели давным-давно. Впрочем… – от этой мысли у Фуртига встала шерсть на спине – ну конечно! Демоны скрываются где-то глубоко-глубоко в Логовищах. А Гаммаж, тайно пробравшись туда, научился всяким их дьявольским штучкам. Но если это так… нет, конечно же, Гаммаж прислал бы ясное послание, пытаясь убедить Народ присоединиться к его диким планам.
Старейшины порой обращались к прошлому. Они разговаривали с теми, кто давным-давно удалился в страну Последней Тьмы, словно ушедший сидел рядом с ними. Но на такое были способны только очень старые из Народа. Хотя из Старейшин очень мало кто доживал до глубокой старости, ибо с наступлением преклонного возраста они теряли быстроту мысли и тела и часто погибали от рогов или копыт диких животных, на которых охотились. Или их косила страшная простуда, приходящая вместе с холодами, да и множество других опасностей и недугов, которые всегда вились возле и внутри пещер.
Но, по-видимому, никакие опасности не достигали Логовищ. И Гаммаж, будучи очень старым, сумел увидеть Демонов в темных уголках их цитадели. Да, это и может быть ответом на вопрос. Но как же можно поспорить с тем, кто утверждает, что видел умерших? И Гаммаж, странствующий во тьме, Гаммаж, мастер на всякие чудеса – ведь он может представлять огромную угрозу для своего же собственного Народа, если в своем безумном заблуждении будет продолжать распространять свои «открытия» среди чужаков! И даже… Ведь Фал-Кан сказал – среди его врагов! Необходимо отправиться к Гаммажу и узнать, чем он там занимается на самом деле, а не слушать болтовню молодых воинов о «прогулке к Гаммажу». И еще необходимо узнать, что за открытие Гаммаж совершил именно сейчас. Это надо сделать для блага всего Народа. Четыре сезона Турниров назад к Гаммажу уже уходили. Ушедший назад не вернулся. Это был Фоскатт из пещеры Фавы. Он был лучший из всех, кто состязался на Турнире. Фуртиг попытался вспомнить, как тот выглядит, а затем пожелал, что лучше бы этого не делал. Ибо образ в его голове был очень похож на него самого, на другого, взрослого Фуртига, отражение которого он видел в прозрачных водах Озера Деревьев.
Фоскатт тоже был строен, худощав, узок в плечах и гибок. Его шерсть была тоже дымчато-серой, а на солнце казалась почти голубой. Он тоже любил бродить в одиночестве, и как-то показал Фуртигу одну находку в маленьком Логове, расположенном в стороне от больших Логовищ, в которых жил Гаммаж. Ею оказалось очень странная вещь, похожая на металлический ящик, а на его крышке имелся квадрат из другого материала, очень гладкого. Когда Фоскатт надавил на боковую сторону ящика, то молодые увидели на квадратной крышке изображение. Ящик, несомненно, изобрели Демоны, и Старейшина пещеры, увидев ящик, отнял его у Фоскатта и разбил камнями.
После этого Фоскатт стал очень спокойным. И когда он победил на Турнире, то отправился к Гаммажу. Но что же он обнаружил в Логовищах?
Фуртиг повертел в пальцах охотничьи когти и подумал о том, что могло случиться завтра; он должен забыть о Гаммаже и подумать о собственном будущем. Чем ближе становился час схватки, тем мрачнее казалось все вокруг. Хотя он знал, что как только выкрикнут вызов, то бросится в бой, не думая ни о чем. Тут уже было не до размышлений. Жизненная сила сама бросала его в схватку с противником.
С давних времен существовал обычай, что одно племя не должно разглядывать другое, поэтому обитатели пещер разошлись по своим убежищам, а гости расположились в повозке. Поэтому Фуртигу не удалось долго пробыть в одиночестве. В пещере с ним заговорила его семья.
– Только не поддавайся на жеребьевку.
Фал-Кан и двое из менее старых из Народа отвели его в сторону, чтобы дать ему наставления, хотя ему очень хотелось побыть одному. Ведь это же очень скверно, когда у тебя в мозгу вертится предсказание о том, что может с тобой случиться, не говоря уже о том, чтобы выслушивать советы от тех, кто явно сомневается в твоей победе. Фал-Кан говорил так, будто мог повлиять на выбор соперника.
– Верно, верно, – сказал Фуджор, вылизывая то место, где у него не хватало пальца, словно от этих действий у него вырос бы новый. Фуджор был покрыт очень густой шерстью, как никто другой в пещере, и часто ходил на четырех лапах.
– Там есть трое без когтей, – продолжал Фал-Кан. – Твое оружие, воин, будет отличной добавкой в сражении против них. А хорошее оружие для многих куда ценнее любой самки.
Фуртигу захотелось снять бряцающие сокровища с ремня и куда-нибудь их спрятать. Но это запрещал обычай. А когда его вызовут, у него уже не будет времени куда-нибудь убежать, чтобы спрятать когти. Однако, несмотря на свое отчаяние, он осмелился заговорить со Старейшинами. В конце концов, Фал-Кан и Фуджор некогда выходили с Турниров победителями. Возможно, они что-нибудь посоветуют ему?
– Как вы думаете, Старейшины, если буду побежден, когти, унаследованные мною от отца, достанутся кому-нибудь из моих соперников? Если такое вдруг случится, не могли бы посоветовать мне, как избежать этого?
Фал-Кан критически посмотрел на молодого соплеменника.
– Победу определяет только воля Предка. Но ведь ты быстр и ловок, Фуртиг. К тому же, ты успел многому научиться от нас. Мы делали все, что от нас зависит. Посмотрим, сможешь ли ты последовать нашему примеру.
Фуртиг замолчал. Наверное, ему следует просто уйти от них. Да, оба были Старейшинами (хотя Фуджор считался таковым по возрасту, а не по уму). А Фесан всегда молчал в присутствии Фал-Кана.
Остальные молодые были еще совсем юнцами и участвовать в Турнире сейчас не могли. В последнее время в пещере Гаммажа жило больше женщин, чем мужчин. А после каждого Турнира женщины уходили в пещеры победителей. Так что семья уменьшалась с каждым сезоном. Возможно, с ней может случиться то же самое, что с пещерой Рантиа, находящейся на более низком уровне, где в клане в конце концов остались только одни Старейшины и Выбирающие, слишком старые для рождения детей. Да уж, гордый род основал Гаммаж…
Фуртиг медленно поедал пищу из миски. Доев, он добрался до своего лежака и свернулся клубочком, чтобы заснуть. Ему очень хотелось, чтобы побыстрее наступило утро и наконец-то решился исход его схватки, в котором он был отнюдь не уверен. Из темноты до него доносился приглушенный шепот его двух сестер. Завтрашний день означал для них гордость и возбуждение. Ведь они-то будут среди Выбирающих, а не среди бойцов.
Фуртиг мысленно представил перед собою образ Фас-Тан, но его мысли постоянно разбредались, и ничего хорошего он не видел – он видел лишь пояс без когтей, потом одинокий путь по стопам брата, а если нет – то он останется здесь на посмешище Старейшин. Ну уж нет, он отправится к Гаммажу!
Громкий утренний клич пробудил Фуртига от сна, и он не смог вспомнить, что ему снилось. Поэтому, даже если Предок и передал какое-нибудь предостережение, он бы не смог истолковать его. Мысли о предстоящем дне тяжело давили на него, когда он вставал с лежака и чувствовал при этом, что сон не придал ему сил. Напротив, он ощущал неприятное предчувствие, что ему придется сражаться, и при этом надо будет хотя бы сохранить присущее воину равнодушную манеру боя, как было принято в этот решающий день.
Когда они собрались на вытоптанной площадке арены для Турнира, Фуртигу пришлось присоединиться к ряду Бросающих вызов. Он встал в ряд с самоуверенным видом, будто был самим Сан-Ло, стоявшим с самого краю и считавшемся лучшим бойцом, выступающим против воинов пещер. Его желтая лоснящаяся шерсть с темно-коричневой полосой переливалась на солнце, словно предсказывая славу, которую вскоре возвестят о нем жители пещер и западные племена.
Фуртиг не поддавался иллюзиям; вряд ли он сможет одержать победу, а если и сможет, то это весьма маловероятно. В этом году они выставили десять бойцов, разнообразный окрас шерсти которых создавали неповторимый рисунок. Он увидел двух братьев с темно-серыми полосками, что было совершенно привычно. Еще один боец был черный, как ночь и являл собой сильный контраст с его двумя черно-белыми братьями. Эта троица считалась опасной, они всегда выходили на охоту втроем, и, будучи одногодками, общаться они старались только друг с другом. Потом появился еще один коренастый боец с белой шерстью на ушах и серым хвостом; еще двое более яркого желтого окраса, помоложе и очень похожие на Сан-Ло; один – с коричневой полосой на брюшке. И наконец появился сам Фуртиг со своею серой дымчатой шерстью.
Их противники не имели какого-либо особого окраса, они первоначально вышли только от двух семей, согласно обычаю. Они были либо все черные, или черно-белые с различными отметинами.
Выбирающие лениво расположились на прогретых солнцем камнях на востоке от поля боя, тогда как Старейшины и семейные пары устроились на севере и юге. То там, то здесь раздавался призывный клич, обращенный к кому-либо из избранников, обещая ему все мыслимые и немыслимые наслаждения в случае его победы. Только Фас-Тан не привлекала к себе внимания, ибо ее поразительная красота говорила сама за себя.
Ха-Джа – Старейшина Западного клана – и Кайджен, смотритель пещер, выступили в центр поля боя. Они жестом подозвали воинов из каждой шеренги и протянули им горшок, в которой находились жребии. Горшок они держали на уровне глаз будущих соперников. Те подняли руки и начали вытаскивать дощечки с именем противника. Наконец и Фуртиг сунул руку в горшок и почувствовал, что внутри осталось только две дощечки; после чего он вытянул одну из них.
Как только все вытащили жребий, каждый соревнующийся вернулся на свое место в ряд и, расчистив перед собою землю, воткнул в нее вытянутый жребий.
Ха-Джа крикнул:
– Выходит первая пара воинов!
Сан-Ло продемонстрировал свои сверкающие когти и тихо угрожающе рыкнул.
Кайджен сделал знак пришедшим с запада. Тотчас же оттуда отделился могучий молодой боец, весь покрытый черной шерстью и неистово бьющий хвостом. По крайней мере, с первого взгляда он казался не слабее Сан-Ло.
Оба подошли к центральному камню и положили охотничьи когти. Металл гулко звякнул о камень. Они сделали это потому, что в этом сражении нельзя применять оружие.
Кайджен вместе с Ха-Джа подали сигнал. Соперники, немного согнувшись, начали сходиться, распушив хвосты, прижав уши к голове и прищурив глаза. Оба издавали воинственные крики. Затем стали описывать круги, как всегда бывало на Турнирах, чтобы выбрать время для точного прыжка.
И тут они сцепились, вырывая друг у друга клочья шерсти, катаясь по земле и осыпая друг друга мощными ударами ногами. Несмотря на то, что зрители привыкли к подобным сражениям, они поначалу даже не смогли различить, кто есть кто, и им было очень сложно наблюдать за действом, пока, наконец, противники не расцепились. По всему полю боя валялись вырванные клочья шерсти, однако бойцы, издав воинственный клич, показали всем, что готовы продолжать сражение, и, похоже, с новой яростью. Даже Старейшины присоединились к всеобщему возбуждению. Лишь Выбирающие скромными взорами изучали сражающихся, хотя их глаза горели, а некоторые высунули от возбуждения розовые язычки.
Победил Сан-Ло. Когда бойцы разделились во второй раз, черный, опустив хвост, поплелся с поля боя, а с его живота капала кровь. Победитель пещер подскочил к крупному камню, взял свои охотничьи когти и возвратился в шеренгу, гордо позвякивая своим смертоносным оружием.
Бои продолжались. Двое бойцов из пещер сдались гостям. Затем трижды подряд победили обитатели пещер. Однако опасения Фуртига усиливались. Из оставшихся воинов, не уступавших по силе Фуртигу, остался здоровенный боец, ростом не уступавший Сан-Ло. Так что, если милость Предков обойдет стороной Фуртига… И это произошло. Сосед Фуртига по пещере выиграл бой, а вот Фуртигу повезло меньше, ибо его противником оказался как раз тот могучий воин. Фуртиг снял когти с ремня. И ему не давала покоя мысль, что ему придется победить не одного, а двух соперников.
Он страшился предстоящего боя и все-таки понимал, что ему придется его принять. Он покорно подошел к камню, неохотно положил на него когти, надеясь, что ему не изменит удача.
И ему снова не давала покоя черная мысль, однако он знал – он должен сражаться! И тут он издал воинственный клич, вложив всю силу в свои легкие.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я