https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


К счастью, я мог волноваться, ежеминутно поглядывать на часы, думать, представлять себе, как она первый раз войдет в дом, и прислушиваться к шуму проезжающих автомобилей.
Ровно в пять я услышал, как у подъезда остановилась машина. Стук дверцы, шаги на лестнице и в дверях - Анна.
В руках у нее была охапка сирени (сразу запахло). Я смотрел на Анну и молчал. Она подошла к письменному столу, на котором я был расставлен. Поцеловала цветы и положила их передо мной.
- Спасибо. И еще спасибо за то, что ты так красиво одета.
Анна покраснела. Я, должно быть, тоже (только этого никто не мог бы понять).
- Пора браться за работу. Что я должна приготовить? Передник у тебя, надеюсь, найдется?
- Все, что нужно к ужину, на кухне, - ответил я. - А передник... Передника, боюсь, у меня нет.
Она вышла. Я проводил ее взглядом.
Мы знакомы два года. Она была моей студенткой и часто принимала участие в дискуссиях, которые я устраивал. Мы подружились.
Сегодня пятая годовщина открытия, которое дало мне право "дожить" до этого дня. Я устраиваю прием. Приглашены друзья, в том числе кое-кто из моих студентов. Анна согласилась быть хозяйкой. Итак, прием мы даем вместе!
Я услышал первый звонок. Начали собираться гости. Анна исполняла свою роль идеально. Все наперебой расхваливали приготовленные ею тартинки. Глядя, как гости их уплетают, я сам почувствовал нечто вроде голода. Увы!..
Когда в комнату вкатили бар на колесиках и атмосфера стала совсем непринужденной, я показал гостям свой последний фильм, снятый в экспедиции. Недавно я три месяца провел в Бразилии. Мы забрались в последний неизведанный уголок сельвы. И, как оказалось, не зря. Мы нашли развалины необычного здания в стиле эпохи инков, однако со множеством своеобразных деталей. Похоже, удалось сделать любопытнейшее археологическое открытие!.. Фильм получился захватывающий. Экспедиция и вправду оказалась опасной. В пути было немало приключений и некоторые из них даже закончились трагически.
Мелькали кадры. Я рассказывал. Гости слушали, затаив дыхание. Я чувствовал, что мне завидуют. Они явно не понимали того, что я ощущал совершенно отчетливо. Эта экспедиция, напряженная, полная опасностей, была незабываемым испытанием для людей, которые несли мои глаза, мой голос, слух, наконец, мое обоняние. А для меня самого все это было чем-то вроде слишком длинного и даже скучноватого киносеанса! Я ведь не мог погибнуть в этой экспедиции. А ящички? Их несколько комплектов. Один - в университете, где я читаю лекции, другой - в кабинете у меня дома, третий - на балконе в искусственном саду, чтобы я мог вечерами слушать звуки улицы. И наконец, четвертый - в примыкающей к моей квартире лаборатории, где в искусственном климате под постоянной опекой тренированного персонала в полной безопасности живет мой мозг. Так что в моем рассказе вкус риска был лишь для пущей яркости. И еще...
Время от времени я поглядывал на Анну. Она не отрывалась от экрана. Мне хотелось, чтобы я привиделся ей в ком-то из тех, кто нес меня в сельве, одним из этих сильных, отчаянно смелых людей. Кажется, это мне удалось. Анна вдруг посмотрела на меня как... как на человека.
Мы изрядно выпили. То есть пили гости, однако их приподнятое настроение передалось и мне.
Кто-то предложил потанцевать. Мог ли я что-либо возразить?
Танцевали перед столом, на котором был я. Пары мельтешили перед глазами и мешали мне видеть Анну. Но иногда я все-таки ловил ее взгляд, и мне чудилось, что это ее смущало. Почему? Неужели мои глаза - единственное, что было во мне от живого человека, - начинали меня выдавать?
Кто-то из гостей подошел к Анне и пригласил танцевать. Его спина совсем заслонила ее от меня. Сейчас я увижу их в двух шагах, прямо перед собой. Но я по-прежнему видел только эту спину. Может быть, Анна отказывалась, а он настаивал? Потом спина исчезла. Значит, Анна решительно отказалась. Спасибо, Анна!
Гости разошлись после полуночи. Анна ушла последней. Прощаясь, она спросила:
- Можно я приду завтра и помогу привести квартиру в порядок?
9 мая
Анна приходит часто. Садится в кресло рядом со мной. Я отчетливо вижу каждую ее черточку, чувствую ее запах, заучиваю ее наизусть, чтобы потом, когда она уйдет, сочинить мир, которого никогда не было и не будет.
Мы разговариваем часами и, случается, забываем о разделяющей нас стене. Но тем острее - просто физически остро - я вдруг чувствую, как натыкаюсь на преграду. Я не знаю, как ее определить. Может, это просто стенки моих ящичков?
12 мая
Сегодня день рождения Анны. Ей исполнилось двадцать два года. Я просил приятеля взять меня и пройти по нескольким большим магазинам. Он удивился... Я выбрал нитку жемчуга, кое-какие мелочи, а главное светло-зеленое платье. У Анны золотистая кожа, длинные черные волосы. Мне подумалось, что платье будет ей к лицу.
Вечер. Слушаем музыку. Прошу Анну открыть шампанское. Один бокал она символически выплескивает, другой выпивает - за здоровье именинницы. Прошу ее развернуть пакет. Подарки ей нравятся, она хлопает в ладоши. Шампанского много. У Анны в глазах огоньки.
- Прошу ее примерить платье. Анна машинально расстегнула пуговицу на блузке, но покраснела и с платьем в руках бросилась к двери. И тогда я услышал свой голос.
Не знаю, как это получилось, но я вдруг явственно услышал собственные слова:
- Останься, Анна... Прошу...
Стало тихо. Я испугался.
Анна начинает раздеваться.
И тут же убегает. Я слышу, как она плачет в соседней комнате.
Прошу ее вернуться.
Она возвращается. В новом светло-зеленом платье. С жемчугом на шее. Она заплакана - и все это ей к лицу.
Я говорю:
- Прости...
Анна на меня не смотрит. Я не знаю, о чем она думает.
Я говорю:
- Анна, я не понимаю, что со мной случилось. Прости, это не повторится.
Она не отвечает.
Через силу я говорю:
- Это никогда не повторится, клянусь. Просто мы не должны больше видеться...
Анна поднимает голову, смотрит на меня и говорит:
- Не хочу. Мы будем видеться. Я буду приходить к тебе каждый день, я всегда буду с тобой.
Я в западне.
16 мая
Я сказал Анне, что уезжаю. Она посмотрела на меня с испугом.
- Не бойся! Я не натворю глупостей. Даже если захочу... Ведь меня так хорошо стерегут!.. Я уезжаю, чтобы кое в чем разобраться. Ты знаешь, я уже однажды был в безвыходном положении. И тогда случилось чудо. Может быть, я счастливчик, Анна? И чудо случится второй раз?..
Я поехал в Филадельфию.
19 мая
Второй день я у Ричарда. О чем только мы не успели поговорить, прежде чем я решился рассказать ему про Анну! Ричард слушал, не перебивая. Он сконструирован несколько иначе, чем я - его глаза помещены в центре системы увеличивающих зеркал и из-за этого кажутся огромными. Наблюдая за ними, можно улавливать любые оттенки его настроений - это скорее лицо, нежели глаза. Но на сей раз глаза Ричарда стали непроницаемы. Лишь временами мне чудилась в них снисходительная усмешка. Это меня злило, и я поспешил закруглиться:
- История с Анной для меня не пустяк. Это не погрешность удачного эксперимента. Это то, что может эксперимент зачеркнуть вовсе. Дошло до того, что мне опротивело существование в виде ящичков. И если выхода нет, то...
- То что? - перебил Ричард. - Пустишь пулю в лоб, как в старые добрые времена?
Я молчал. Ричард участливо посмотрел на меня.
- Сейчас я покажу тебе один фильм, - сказал он.
Он включил проектор, и на экране заискрился белый снег. Зима, горы, солнце. Смуглая девушка-мексиканка с большими смеющимися глазами и высокий светловолосый скандинав, отличный лыжник. В кадре - то он, то она. Видимо, поочередно снимали друг друга. Потом вечер в горной хижине. Красноватые отблески поленьев, горящих в камине...
Экран погас. Я посмотрел на Ричарда. У него был отсутствующий взгляд. Я понял, что он сейчас далеко, где-то за темным экраном. Будто фильм для него еще не кончился.
Потом он спросил:
- Понравилась тебе Маргарита? Девушка из фильма.
- Очень. Но что с того? Ты хотел мне напомнить, как выглядят вещи, для нас с тобой недоступные?
- Недоступные? Ты уверен? - спросил Ричард. - Этот фильм мы с Маргаритой снимали месяц назад, когда катались на лыжах в Колорадо Спрингс.
- Вы снимали? Ты катался? - я был совершенно сбит с толку.
- Ты, конечно, не веришь, - сказал Ричард. - Погоди минутку, сейчас поймешь.
Его глаза вдруг застыли и потускнели. Приборы, из которых состоял Ричард, умерли - в них погасли все контрольные лампочки. Наступила тишина. Но спустя минуту я услышал шаги. Отчетливый звук шагов в соседней комнате. И наконец, стук в дверь.
- Войдите, - сказал я.
Дверь распахнулась. На пороге стоял светловолосый скандинав из фильма. Он посмотрел на меня торжествующе и сказал голосом, очень похожим на голос Ричарда.
- Ты все еще не веришь, что это я был с Маргаритой в Колорадо Спрингс?
- Ты? То есть кто? Как... как тебе удалось?
- Очень просто. Прошлое начало меня мучить гораздо раньше, чем тебя. И раньше, чем ты, я стал прикидывать, как бы разделаться со своей драгоценной, бережно охраняемой головой. И тут как раз появился Олаф молодой человек, которого ты видишь перед собой, студент-медик из Осло. Он предложил мне сделку. Ему была позарез нужна довольно большая, недостижимая для него сумма денег. И он заявил, что сдаст себя напрокат. Скажем, на два года... Олаф уже кое-что смыслил в нейрофизиологии: его проект не был абсурдным. Мы все вместе проанализировали, и я убедился, что проект вполне осуществим. Мы заключили контракт. Мои сотрудники сконструировали информационные системы, при посредстве которых Олаф вместо приказаний, исходящих из собственного мозга, должен принимать мои. Операция не грозила никакими последствиями и в самом деле прошла гладко. С тех пор он - я. Только я. На два года. Его мозг отдыхает, не воспринимая никаких раздражителей. Я приобрел два года нормальной жизни, а он за это время проживет лишь несколько минут, необходимых, чтобы утратить сознание и потом вновь его обрести.
Говоря это, Ричард безостановочно расхаживал по комнате. Я с завистью следил за его движениями, за пружинистым шагом. Жадно смотрел, как он закуривает сигарету... Верно, он заметил эту зависть в моем взгляде. Сел в кресло, посмотрел на безжизненную аппаратуру, стоящую на письменном столе. Мне показалось, что посмотрел с симпатией.
- Ровно год, как мы заключили контракт, это был прекрасный год, сказал Ричард. - Работал я, признаться, немного. Болтался по свету. Набирался впечатлений. Ухаживал за девушками... Но знаешь, я устал от этого. Даже очень устал, и с наслаждением думаю о времени, когда снова возьмусь за работу... Так что, - он глянул мне прямо в глаза, - так что, если хочешь, забирай его себе на оставшийся год. Он тебе очень нужен возьми его!
25 мая
На дорогу из Филадельфии ушло шесть часов. Уже смеркалось, когда я очутился перед своим домом. И только тут я спохватился, что мне нечем открыть дверь. Правда, я мог переключиться на устройство, оставшееся в квартире, и при помощи фотоэлемента отпереть дверь изнутри, но я боялся за себя. Боялся бросить на улице свою не способную мыслить оболочку, и долго стоял, не зная, как поступить.
Наконец, когда улица на минуту опустела, я взобрался по водосточной трубе на балкон. Выбил одно из окон, аккуратно извлек из рамы осколки стекла и залез в квартиру.
Итак, я был у себя. Я носился по комнатам, воспринимая все иначе, с другой точки зрения. Ощупывал руками каждую пустячную вещицу. Долго рассматривал себя в зеркале. Потом подошел к письменному столу - на нем стояла фотография Анны. Я закрыл глаза и представил ее себе. Что будет? Я должен подготовиться к первой встрече. Нам будет очень трудно. Как сделать, чтобы Анна сразу поверила в то, что это - я?!
Моей хваленой логики как не бывало. Я шагал по комнате и ничего не мог придумать.
Вдруг меня осенило. Я кинулся на кухню. В баре, к счастью, кое-что осталось. Я налил рюмку коньяку, сварил крепкий кофе и, включив музыку, уселся за письменный стол.
Теперь что-то стало проясняться. После второй рюмки я почувствовал себя еще лучше. План начал вырисовываться в деталях, как киносценарий:
"Наверное, это будет выглядеть так..."
Шорох шин под окнами. Автомобиль остановился. Я выбежал на балкон и спрятался за плетями искусственного плюща.
Белая открытая машина у подъезда. Черные волосы, светло-зеленое платье, поднятые кверху испуганные глаза... У меня во всех окнах горел свет, гремела музыка. Анна поняла, что внутри кто-то есть, - верно заметила выбитое стекло в одном из окон. Быстро выскочила из машины. Она была растерянна и, казалось, вот-вот заплачет.
А я оцепенел. Я не знал, что делать. И вдруг крикнул:
- Анна!
Она посмотрела на балкон и ничего не увидела. Ведь я был в тени. Тогда я заорал:
- Это я, Анна, я вернулся. Иди сюда!
Анна вбежала в подъезд. Я бросился ей навстречу. Мы встретились на лестнице. И долго молча смотрели друг на друга. Беспомощные, словно дети... Какой там сценарий!..
А потом мы целовались, как все люди на свете, и я что-то путанно бормотал, да не до слов нам было...
Еще год спустя
25 мая
Я снова у себя в кабинете, в четырех ящичках. В открытую дверь я вижу Анну.
- Скоро пять. Через час начнут собираться гости. Ты готова?
- Конечно. И стол накрыт. Хочешь, я перенесу тебя в гостиную? Увидишь, как все великолепно выглядит...
И в самом деле все выглядело великолепно: столы, составленные подковой, цветы, стекло. С моего почетного места рядом с Анной комната, как на ладони.
Первый звонок в дверь...
- Дорогие друзья! У нас было два повода, чтобы пригласить вас сегодня. Во-первых, прошел ровно год после моего отъезда в Филадельфию. Год, в течение которого мы с вами не виделись: я писал книгу, взяв в университете отпуск, немного поездил по свету.
Но есть и второй повод - это наша свадьба. Мы поженились год назад. Просто раньше мы не могли вас пригласить.
Что ж вы молчите? Я не слышу аплодисментов... Может, вы думаете, я сошел с ума? Стыдитесь! Уж вам следовало бы знать, что мозг, помещенный в знаменитый аппарат профессора Тибо, неспособен сойти с ума.
1 2 3


А-П

П-Я