https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Gustavsberg/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Кто… я?! — громко воскликнул он. Оба его товарища переглянулись, изо всех сил сдерживая смех. Они специально так метко задели его «больную тему» открывая поистине правительственную тайну, можно было сказать, что Фрохайк давно и тайно был влюблён в Дану Скалли, но дальше разговоров с его стороны дело ещё ни разу не пошло. Было похоже на то, что его хватит удар, если Дана вдруг согласится с ним куда-нибудь пойти, но этого, к счастью, ещё не случилось, да и вряд ли когда-нибудь могло, потому что Фрохайк был просто гигантски застенчив. Итак, этот взлохмаченный невысокий субъект стоял посреди комнаты, шумно дыша. Побыв статуей от силы минуты три, он, вдруг поёжившись, спросил.
— Ну… народ, вы что, серьёзно?..
— Да нет, шутим. — Лэнгли скорчил очередную свою мину. — Учитывая то, что я сегодня добрый, я согласен тебя сопровождать…
В результате непродолжительных переговоров все трое с перешёптыванием выбрались из «компьютерного центра» и тихо пошли вперёд по коридору, сопровождая свой путь всевозможными небольшими стычками…
Неловко переминаясь с ноги на ногу и покашливая, Фрохайк стоял у двери в «гостиную», где Дана жила последние сутки, и молчал. Потом, подталкиваемый под бока сотоварищами, он тяжело вздохнул, протянул руку и робко постучал.
— Агент Скалли? — окликнул Байерс, невольно подтянувшись и поправляя галстук.
— Одну секунду! — отозвался спокойный, довольно бодрый, чуть глуховатый женский голос. Ручка на замке повернулась, и дверь широко раскрылась. Дана возникла на пороге, завёртывая рукав вычищенной рубашки до локтя и совершенно невозмутимо глядя на трёх столпившихся стрелков.
— Доброе утро… — внезапно весело поздоровалась она. — Как дела?
— Живы пока… — неадекватно отреагировал Лэнгли. — А вы как?
— Спасибо, тоже жива, хотя и посредственно. — отпарировала она, слабо улыбаясь.
— А что так? — стараясь скрыть волнение, спросил Фрохайк.
— Да ничего особенного… не волнуйтесь. Ваш курс лечения дал результаты, кстати, так что ещё раз спасибо. Я, в принципе, чувствую себя нормально… просто ночь не спала. — Дана завела золотисто-рыжую чёлку за ухо и посмотрела вниз. Стрелки тоже «потупились»… Байерс, вдруг ощутив неловкость из-за своих планов и разговоров с коллегами, негромко хмыкнул.
— Надо же, у нас схожие симптомы…
Все четверо усмехнулись.
— Мы не мешаем? — вежливо продолжил он.
— Нет-нет, всё в порядке…
Байерс понял, что даже его манеры в обращении с этой… чёрт возьми, немного загадочной, умной и, несомненно, привлекательной женщиной могут не дать ожидаемых результатов в ходе беседы. Вообще-то они общались через Малдера, но — непосредственно… очень редко, и потому это было сложно. Разговор мог и не начаться из-за отсутствия предмета для него… но тут всех выручила пробивная непосредственность Лэнгли. Шутливо и чуть ли не в пояс поклонившись, он, явно строя глазки из-под очков, жеманно произнёс.
— Может быть, вы, мадам, согласитесь немного осветить своим присутствием наше недостойное мужское общество и внести радость в наше серое пребывание здесь? — получив сильные толчки под рёбра от своих товарищей, он тут же замолчал. Дана, поняв его юмор, улыбнулась.
— Честное слово, его поступок не стоит столь сурового наказания… и его слова не лишены высокого смысла. — проходя мимо надувшегося хиппи, она с некоторой усмешкой произнесла. — Вы мне только объясните, почему — только немного осветить?..
Несколько минут спустя вся компания — теперь уже в составе четверых, довольно спокойно устроилась в компьютерном центре штаба, потому что это было самое «оборудованное» место во всей квартире. Каждый занимался, чем хотел иного выхода не было — лишь изредка перебрасываясь парой слов для поддержания призрачной дискуссии. Стрелки копались в технике и что-то налаживали, иногда перекликаясь и на чём свет стоит ругая производителей мини-отвёрток и прочих тонких инструментов для ювелирной работы во внутренностях приборов. Дана же, довольно уютно устроившись в потрёпанном скрипучем кресле в углу, о чём-то думала, оглядывая помещение. Стараясь отвлечься от главной темы — напряжённого ожидания — она просто вспоминала всю информацию по учреждению, где сейчас находилась.
На двери офиса «Одиноких стрелков» не было примечательной вывески, и ни в одной телефонной книге нельзя было найти их имён. Троица предпочитала вести свою деятельность тихо и незаметно.
Кто бы и когда ни звонил в офис, разговор обязательно записывался на магнитофон, исключая звонки её напарника — с ним стрелки предпочитали говорить конфидециально. При этом они всячески старались скрыть от посторонних глаз свои деяния в Вашингтоне и его окресностях…
На широких полках, крепко привинченных к стенам, размещалась всевозможная аппаратура для наблюдения, прослушивания, видеозаписи и тому подобного, а так же несколько больших мониторов, способных «разложить» трёхмерное изображение на видеоплёнке более детально. Опутывающие стены провода обеспечивали возможность подключения к любой телефонной или компьютерной сети, будь то частный или правительственный сектор. «Одиноким стрелкам», по всей видимости, никогда не представляли официального допуска ко многим системам, но это абсолютно не мешало им проникать в базы данных государственных учреждений или крупных промышленных организаций и спокойно доставать любые нужные данные. Виртуозное исполнение таких вещей обеспечивалось качеством техники — обычно они доставали её у таких же, как они сами, «умельцев», которые преуспевали в хакерстве и конструировании хитроумных кодов-вирусов настолько, что оставалось удивляться, почему их изобретения не вышли на широкий рынок и не оставили Билла Гейтса ни с чем. Обычный купленный компьютер стрелки вполне могли превратить в центральный процессор сети Интернет, но благоразумно этого не делали, оставляя за собой свободные источники информации…
Все три стула, странно выделявшиеся в обстановке комнаты среди скопления приборов, были заняты коробками с плотными жёлтыми конвертами, лежащими адресами вниз. Краем глаза скользнув по огромной горе журналов в углу, Дана поняла, что пришло время рассылки, и конверты мирно ожидают нового выпуска «одиноких стрелков» и отправки к неизвестным адресатам. Про себя она улыбнулась — с точки зрения скептика справедливо (на тот момент) считая занятия троицы довольно несерьёзными, она как-то призналась Малдеру, что считает эксцентричных типов, издающих подпольный журнал, самыми ненормальными людьми из тех, кого она встречала. Со временем, правда, Дана поняла, что отнюдь не во всём это так. Разве не они столько раз выручали её партнёра? Разве не они спасли жизнь ей самой сейчас?.. К тому же, по своему теперешнему горькому опыту Дана знала, что и публикация всевозможных разоблачительных статей, и знание истинной подоплёки множества тайных акций, совершённых при участии правительственных структур, достойны глубочайшего уважения только уже по тому, что люди, имеющие смелость вытаскивать наверх все полученные факты, всё ещё живы… Это снимало большую часть «тяжести» их сумасбродных характеров.
Лэнгли, что-то бормоча под нос, начал трудолюбиво разбирать копии журналов по индексам. Нечаянно выронив один, он тряхнул головой, потянулся за ним… не удержался и растерял всю стопку, что была у него в руках, да и сам чуть не упал. Вид комичной неудачи приятеля заставило двоих его коллег сдержанно фыркнуть в кулак. Побарахтавшись на полу с минуту, Лэнгли вскочил и горестно уставился на чёрное дело своих неуклюжих рук. На пространстве перед ним в полнейшем беспорядке было разбросано штук тридцать журналов. Остальные стрелки и не подумали сжалиться над растерявшимся хиппи — Байерс невозмутимо продолжал надписывать конверты, а Фрохайк возился на металлическом помосте с разобранной на части дорогой камерой. Смотреть на кислую физиономию оставшегося в одиночестве Лэнгли было невозможно без смеха, но Дана чувствовала себя в некоторой степени обязанной ему — всем им, а потому слезла с дивана, подошла к сидящему на корточках стрелку и спросила.
— Может, вам помочь?
— Неплохо было бы. — пробормотал он, поправляя очки в чёрной оправе и ожидая насмешек, к которым он привык в общении с своими товарищами. Ничуть не смутившись от прямого ответа, Дана присела рядом и, рывком головы откинув назад волосы, стала собирать размётанную по полу кипу. Едва успевая за её ловкими движениями, Лэнгли искренне удивился.
— А откуда у вас такие классные навыки?
Усмехнувшись его точной формулировке, она произнесла.
— А вы представляете — что такое — искать нужный документ в кабинете Малдера? С ним можно ко всему привыкнуть… вы знаете об этом, я так думаю.
— Ну вы-то лучше и ближе осведомлены… — теперь пришла его очередь усмехаться.
— Зато вы — дольше… — невозмутимо откликнулась Дана, ставя перед ним большую половину выпусков в аккуратной стопке. На секунду встретившись с упорным и в то же время смеющимся взглядом, Лэнгли отвёл глаза и сказал.
— Э-э-э… спасибо… — увидев, что она обратила внимание на индексы, жирным синим маркером выведенные на краях титульных листов журналов, он запротестовал. — Нет, сортировку я сам произвожу…
— O.K… — она пожала плечами, зная, что спорить с ним абсолютно бесполезно. Никогда и ни за что никому не открывать своих секретов — имён потенциальных клиентов — а знающий индексы вполне мог легко их «вскрыть»… Утаивая улыбку, она подумала, что, наверное, в их списке стоят и чиновники, против которых ведётся борьба… Снова опускаясь в кресло, Дана от нечего делать спросила, скрестив руки на груди.
— Нарушая конспирацию, можно поинтересоваться — а о чём будет очередной номер вашего издания?
Нюхом опытного редактора и невыслушанного гения почуяв слушателя, Лэнгли протянул ей свеженький журнал, действительно забыв обо всей конспирации. Двое его коллег тут же навострили уши, приостанавливая свои дела…
— Это специальный выпуск «Одиноких стрелков». Наша новая идея — «Уход короля поп-музыки с Олимпа. Тайна карьеры Майкла Джексона».
Изогнув бровь треугольником, Дана не без настоящего удивления увидела на глянцевой обложке знаменитое лицо короля американского поп-жанра со всем, ему присущим — чёрной шляпой, маской, нездоровой бледностью и взглядом чуть подведённых глаз. Неопределенно проговорив что-то, она осторожно переспросила.
— Джексон? Знаете… вообще-то, судя по рассказам Малдера, я думала, что вы специализируетесь в области аномальных явлений… несколько другого рода.
— Для нас нет неизведанных тем! — с комическим пафосом произнёс Байерс. Хотя и приятно, что вы оказались столь высокого мнения…
Дана отвела глаза, стараясь не рассмеяться.
— Понимаю.
Лэнгли снял очки и протёр их краем балахона. Потом уставился голубыми глазами на неё и снова водрузил дужку на нос.
— Скалли, но ведь вы не представляете, что мы раскопали. Я думаю, что когда вы прочтёте наш обзор архивных данных деятельности Джексона, ваше отношение к этой теме полностью изменится. — гордо выпятив грудь, он присовокупил. — Я провёл большую часть расследования и сам написал обо всём. Мы думаем, что Джексон был выдвинут на роль «чудо-мессии» неизвестными нам могущественными людьми… Ведь подобные примеры уже встречались в истории! Человек идёт на всё ради известности — даже на изменение цвета кожи — такое стремление к цели всегда вызывало уважение, а потом и всеобщую любовь — ведь, как обычно оказывается, идола можно любить не только за его голос, но и за человеческие качества… хоть какие-то. Может ли найтись более мощная база для новой коварной религии?!
Дана пожала плечами и всё-таки решила вступить в беседу, наконец-то имея возможность поговорить, не используя множественные компьютерные термины.
— Вы имеете в виду многочисленных голливудских звёзд? Или, допустим… Элвиса, прошедшего многие трудности по пути к славе и за это объявленного своими фанатами королём? Он вроде бы обещал им вечно быть с ними, но посмертно его непогрешимый облик был несколько развенчан журналистами и биографами…
— Я вовсе не имел в виду, что Элвис или Джексон непогрешимы, как боги но, согласитесь, когда образ Элвиса был… хм-м, развенчан, многие полюбили его ещё больше за то, что он оказался ближе к простым смертным. А за что любили Иисуса Христа? За то, что он был более близок к народу, чем его Отец, хотя он и творил чудеса направо и налево. Вот и здесь… с Джексоном расчёт был поставлен на то, что благодаря музыке и разным изыскам он кажется полубогом, но когда многие читают о сложностях с его кожными операциями, они понимают, что всё же (!) он остаётся человеком.
— Да, бульварные газеты непохожи на Евангелие, но при желании… улыбнулась она. — Хорошо, допустим, кто-то хотел сделать из Джексона культ. Тогда почему вы пишете об «Уходе короля…»?
Немного подумав, он ответил.
— Ну, может быть, «уход» — это слишком резко, но… сейчас его деятельность и кипучая слава начинает утихать… под наплывом новых звёздочек. И не только — снова начались проблемы с его лицом — он сейчас так похож на маленького серого человечка! — и о странном поведении — вроде он начал отдаляться от друзей, следить за своим здоровьем ещё больше… Возможно, он боится того, что его призрачные могучие хозяева могут его убрать. Почему? Потому что они боятся, что после появления ребёнка он может изменить свою скандальную репутацию, стать мягче… и напрочь разрушить свой имидж идола надо быть «земным», но не до такой же степени, иначе вся божественность и почва для культа пропадёт… в глазах почитателей. — тряхнув бесцветными, как пакля, волосами (скорее всего, крашеными), Лэнгли встал и заходил по комнате, ожесточённо жестикулируя и продолжая мысль. Как оказалось, убедить «пассивную» слушательницу было очень и очень непросто… Остальные с удовольствием наблюдали за практически односторонним спором. Дана, подперев висок ладонью, смотрела за возбуждённо ходящим по комнате стрелком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я