https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_kuhni/nedorogie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но чего я испугалась? Глупых угроз телефонного хулигана? – И он заявил, что возвращается, – продолжила я. – Профессор Компанеец, что вы скажете по этому поводу?
Профессор вздохнула и ответила:
– Мне кажется… Мне кажется, Даночка, что к этому звонку следует отнестись серьезно. Человек, который беседовал с нами… с вами… Даночка… полон решимости. И это значит… что он готов… к тому, чтобы…
Кира запнулась. И она туда же! Только пусть не говорит, что со мной в прямом эфире только что беседовал маньяк. Впрочем, это было бы не так уж и плохо! Но наверняка это какой-нибудь неуравновешенный тип, который решил стать знаменитым. Ради саморекламы люди сейчас готовы буквально на все, в том числе и на жуткие преступления.
– …чтобы убивать, – завершила свою мысль Компанеец.
Кира поникла, мне на мгновение стало жаль ее. Да, работа психиатра нелегка. Ей постоянно приходится иметь дело с различными странными и болезненными типами. Профессор готова верить тому бреду, который произнес неизвестный звонивший.
У меня осталось двадцать секунд, чтобы поблагодарить гостей и завершить программу. На сегодня я была свободна.
После эфира, проводив до лифта почтенную писательницу Гиппиус и в сто пятый раз отметив гениальность ее литературного творчества, я вернулась к разговору с профессоршей. Она была милой, хотя и склонной к нравоучениям дамой. Мы прошли ко мне в кабинет.
На пороге меня встретила Веточка – моя секретарша, помощница, правая рука и ангел-хранитель в одном лице. Веточка, чье имя по паспорту Кветослава, но которую все, в том числе и я, называют этим милым дебильноватым прозвищем, была моей самой восторженной поклонницей.
– Дана, это лучшая программа за последние годы! – завопила она, бросаясь мне на шею.
Эмоции так и били из нее. Веточка расцеловала меня, оставив на щеках следы фиолетовой помады. Она сопровождает меня в течение последних трех лет, заботится о том, чтобы я не зарабатывалась, отвечает на звонки, ведет корреспонденцию, в общем, жертвует собой ради меня. Я не без укоров совести воспринимаю сие как должное. Веточка не раз говорила, что я для нее – недостижимый идеал и пример для подражания. Ее заветная мечта – стать ведущей собственной программы.
Я нежно люблю малышку, поэтому не хочу говорить ей, насколько иллюзорны ее мечты. Бедная девочка совершенно не приспособлена для того, чтобы стать ведущей! У Веточки отсутствует чувство юмора, одевается она в бабушкины балахоны и пользуется косметикой двадцатилетней давности, запинается и заикается, краснеет и бледнеет, стоит ей стать центром внимания, и вечно ссылается на свою мамашу и братца. Помимо всего прочего, она носит очки в ужасной старомодной оправе, а ее кривоватые зубы стянуты уродливыми скобами. Я не хочу огорчать бедняжку жестоким приговором, поддакиваю, когда речь заходит об ее амбициях, тут же вставляя, что «пока тебе стоит еще пару годков потренироваться». Веточка много раз пыталась продемонстрировать мне свои «редкостные» таланты (кажется, способность похрюкивать или умение шевелить ушами), которые, по ее мнению, могут открыть ей дорогу в эфир, но я, убегая от нее, уверяю, что у меня нет времени!
Я часто ловлю себя на мысли, что без нее я как без рук, и меня совершенно не радует перспектива потерять Вету. Мерзко, конечно же, и подло, но меня вполне устраивает Веточка в качестве «девочки на побегушках». Не всем же, в конце концов, выпадает, как мне, удел стать звездой, кто-то должен исполнять функции покорной прислуги!
Я подошла к зеркалу, висевшему на стене, и увидела фиолетовые разводы на щеках. Сердиться на Веточку нет абсолютно никакой возможности.
Она тем временем атаковала профессоршу:
– Госпожа Компанеец, значит, вы в самом деле считаете, что этот человек, который позвонил в программу, может быть убийцей?
– Все мы потенциальные убийцы, – просто ответила Кира. – Не могу сказать, что именно заставляет меня воспринимать его слова всерьез, какое-то шестое чувство, интуиция, что ли… В моей практике имелись случаи, когда убийца, до того как приступить к своему темному делу, открыто объявлял о том, что желает заняться кровавым ремеслом. И самое удивительное, что ему никто не верил!
Странно, но слова профессорши меня успокоили. Я была уверена, что звонивший – не более чем столичный сумасшедший. Режиссер программы сказал, что отследить номер не удалось, по всей видимости, звонили из телефона-автомата. Кто-то наслаждается своей шуткой.
– Так кто же, по вашему мнению, являлся Вулком Сердцеедом? – спросила я у Киры Компанеец.
Та, усмехнувшись, ответила:
– Даночка, дождитесь выхода в свет книги.
– Говорили, что к этим убийствам причастен кто-то близкий к королевскому дому, – забросила я удочку.
Профессорша зашептала:
– Скажу вам по секрету, Даночка, – вы правы!
Я едва сдержала гримасу разочарования. Получается, что профессор не открыла ничего нового, а обработала старые и существующие уже сотню лет версии. О том, что убийцей мог быть лейб-медик короля профессор Карл Вадуц, было известно любому экарестскому школьнику. Кира сляпала бестселлер из избитых и малоинтересных фактов. Так всегда – если кто-то во всеуслышание уверяет, что написал гениальную книгу, в которой разоблачает таинственного убийцу или раскрывает жуткое преступление, к подобного рода саморекламе следует относиться настороженно. Да и продвигают такие второсортные опусы при помощи назойливого пиара и нещадного компостирования мозгов. О времена, о нравы!
Кира, увидев мою реакцию, поспешила исправить ситуацию:
– Я предваряю ваши аргументы – «Но об этом всем известно!» Что, Даночка, известно? То, что Карл Вадуц, кстати, хирург, был одним из возможных претендентов на роль Вулка Сердцееда! Многие уверены, что убийцей являлся мясник, сумасшедший медик, ревнивый муж или проповедник – поборник ханжеской морали, не забывайте, все восемь жертв были девицами легкого поведения, или полицейский. А кое-кто уверен, что в Экаресте действовал постаревший убийца, который за тридцать пять лет до этого, в 1888 году, наводил ужас на лондонский район Уайтчипелл. Они считают, что так называемый Джек Потрошитель, зверским образом убивший пятерых проституток, бежал из Англии, совершил в Европе ряд убийств, например, в Париже, Берлине и Санкт-Петербурге, а потом перебрался в Экарест, где повторил серию кровавых бесчинств. Кстати, лейб-медик с 1887 по 1889 год жил в британской столице, где посещал один из медицинских колледжей. Ему было в ту пору двадцать с небольшим, и он вполне мог быть Потрошителем! Так что версия о причастности Вадуца к убийствам – одна из многих! А мне удалось доказать, что она – единственно возможная!
Пафос профессорши меня не убедил. К чему вообще ворошить эти старые, давно пропахшие пылью истории. Ответ очевиден – Кира, как и многие, жаждет денег, и ее книга о Вулке Сердцееде – попытка заработать на древней истории. А как любезная Компанеец рекламирует свою книжонку!
– Вы в этом уверены? – спросила я лениво.
Она ответила:
– Профессор Вадуц и был Сердцеедом! Вам известно, что кое-кто подозревает в причастности к убийствам наследного принца Венцеслава Любомировича? О, Даночка, я провела ряд исследований, которые подтверждают – принц Венцеслав действительно страдал вялотекущей шизофренией и был склонен к садистским поступкам. Известно ли вам, например, что в детстве он пытался убить одного из слуг во дворце? Он подкрался к дворецкому, который стоял около открытого окна, и с силой толкнул того – бедняга едва не вывалился на террасу! Ему повезло, мальчику тогда было восемь лет, у него не хватило сил, чтобы вытолкнуть в окно взрослого человека. А получись у него это, дворецкий бы непременно сломал шею! Но Венцеслав отношения к убийствам не имеет, я уверена, что Вадуц намеренно очернял принца, распространяя про него жуткие сплетни, причем с единственной целью – выгородить самого себя!
Не мне ей рассказывать ужасные истории о порочных представителях аристократии: ведь я сама прихожусь дальней родственницей принцу Венцеславу.
– Нашей стране повезло, что Венцеслава заперли в сумасшедшем доме, где он умер от острого перитонита, – продолжала профессорша. – Представьте себе на секунду, Даночка, что бы произошло, если б после кончины короля Кароля на престол взошел его кузен Венцеслав! Герцословакия получила бы в качестве законного правителя безумного маньяка!
О, если бы профессорша знала, что нашей страной в течение столетий правили далеко не самые уравновешенные и уж точно не исповедывавшие доброту и милосердие короли! Хотя она права: если Венцеслав и в самом деле имел отношение к убийствам в экарестском Ист-Энде, то такая возможность – принц-убийца восходит на трон – не радовала.
Я попросила Вету принести нам кофе с сухариками, и мы прошли в мой кабинет.
– Семейство Любомировичей, наследники нашего бывшего королевского дома, даже угрожали мне грандиозным судебным разбирательством, – не без гордости сообщила Кира, располагаясь в кресле. – Они прознали о том, что в своей книге я не просто выдвигаю гипотезу о причастности лейб-медика Вадуца к убийствам, но и доказываю ее. Если бы вы знали, что это за люди! Они натравили на меня своих адвокатов и даже угрожали физической расправой, если я издам книгу!
Повадки Любомировичей мне были хорошо известны. Как-никак, я одна из них: однако, несмотря на то, что всем известно – герцоги Драгомировичи-Пуатье ведут свое происхождение от любвеобильного короля Адриана и, таким образом, являются побочной ветвью дома Любомировичей, нынешний глава королевского семейства ни за что не желает знаться со мной.
– Думаю, вам следует уделить в вашей книге пару страниц безобразному поведению королевской семьи, – посоветовала я профессорше. – Сгустите краски, опишите их поправдоподобнее, это усилит интерес!
– Вы так считаете, Даночка? – спросила с надеждой Кира Компанеец. – А то издательство ну совершенно не продвигает мою книгу! Дескать, ретроспективные расследования никому не нужны, подавай им иронические детективы и мелодрамы из жизни столичного бомонда. Видели бы, какую, с позволения сказать, рекламную концепцию они мне предложили – умереть не встать! А я уверена, что мое исследование, чрезвычайно, кстати, солидное, вызовет у публики широкий резонанс.
Я заверила ее, что наш герцословацкий народ, несмотря на то, что уже многие годы живет при республиканском строе, до сих пор тоскует по «сильной руке» и «королевскому величию».
– А также смачным скандалам в королевских дворцах. Не завидую августейшей доле – будь я принцем Чарльзом и имей такую жену, как Камилла, тоже бы отправилась маньячить в подворотню!
Кира не оценила моего легкого юмора, тут, на мое счастье, появилась Вета с кофе и сухариками. Я с сожалением посмотрела на свою помощницу: я ведь отдавала ей распоряжение таким тоном, чтобы она поняла – ничего нести не надо! Мне хотелось как можно быстрее избавиться от профессорши! Но бедняжка, как обычно, поняла все превратно!
Выдворить Киру из кабинета было невероятно сложно, она тотчас достала из сумочки объемный блокнот, в который стала записывать мои советы. Я намекнула ей на поздний час и выразила уверенность, что дома ее ждут муж и дети.
– О, не стоит беспокоиться, Даночка, муж у меня был, когда я училась в аспирантуре, но больше двух лет мы вместе не выдержали и разошлись по обоюдному согласию, а дети давно выросли, – ответила Компанеец. – Карьера для меня – на первом месте. Даже моих малышей я произвела на свет, не отрываясь от производства, – через неделю после защиты диссертации! Так, значит, вы считаете, что мне стоит добавить в книгу главу о реакции королевского дома на мои разоблачения?
Я пожалела, что вообще затронула эту тему. На намеки профессорша не реагировала, когда же я сказала, что она, наверное, безумно устала и ей хочется принять горячую ванну с ароматическими маслами, она смерила меня взглядом, полным непонимания, и изрекла:
– У меня нет ванны, Даночка, я принимаю холодный душ два раза в день по три минуты, великолепно себя чувствую и никогда не простужаюсь! А летом живу на даче под Экарестом, где занимаюсь легкой физической работой, что поддерживает организм в тонусе.
Сомневаться в этом не приходилось – для своих пятидесяти с хвостиком госпожа профессор выглядела очень даже ничего. После двух часов изнурительной беседы мне удалось распрощаться с Кирой под предлогом того, что настала пора готовиться к завтрашней передаче.
– О, если хотите, Даночка, я могу вас подвезти, – предложила она.
Я моментально заявила, что этого не требуется, – в гараже телецентра меня ждало собственное авто.
– Ах, как жаль, я не обсудила с вами и десятой доли того, что хотела, – закудахтала Кира.
В сердцах я подумала, что не имею ничего против того, чтобы материализовавшийся в коридоре студии Вулк Сердцеед или, на худой конец, Вулк Климович прикончил Киру. Профессорша была невыносима, как касторка, и прилипчива, как банный лист. Неужели все писатели такие – нападают на жертву и высасывают из нее информацию до последней капли?
Извинившись, я вышла на секунду в комнатку, где сидела Веточка, усердно набиравшая что-то на компьютере, и прошептала:
– Дорогая, позвони мне по внутреннему телефону!
– Но зачем, Дана? – подняв на меня огромные карие глаза, подведенные фиолетовой тушью, спросила она. И, заметив сигарету в моей руке, проблеяла: – Дана, курить вредно, это уже вторая пачка за день…
Я рявкнула:
– Все мы умрем! А что касается звонка – так надо! Без рассуждений делай немедленно, а не то мерзкая профессорша меня с потрохами съест!
Я вернулась к Кире, которая продолжала вещать, а через пару секунд телефон на столе затренькал. Вот оно, мое спасение! Я схватила трубку. Раздался робкий голосок Веты:
– Дана, ты сама просила позвонить тебе…
– О да, господин генеральный директор!
1 2 3 4 5 6 7 8 9


А-П

П-Я