https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Даже больше, чем очень. Он, понимаешь ли, настоящий мужчина. Я не могу это объяснить как-то по-другому, но именно с таким человеком я бы хотела… Сестричка, мне очень хочется родить ребенка, хочется быть матерью, нянчить такую же милую крошку, как Аннабель… Мне так плохо, что постоянно хочется плакать.
Миллисент почувствовала в себе желание подсесть к Маргарет, чтобы положить ей руку на плечо, обнять, поцеловать нежно в висок, где золотилась такая же прядь волос, как у нее самой. Но она не стала этого делать, опустила голову и… сама расплакалась.
Нет, никогда ей не быть счастливой! Оказывается, Маргарет любит много лет того же человека, что и она. Как они с сестрой одинаково все чувствуют. Нет, не станет она, Миллисент, перебегать дорогу своей любимой, единственной сестре. Пусть Маргарет попытает счастья…
И вдруг Миллисент почувствовала – чьи-то горячие руки схватили ее ладони. И над ухом раздался голос:
– Прости меня, Милли! Слышишь, прости меня! Это я – дура набитая. Я не должна была ехать за вами! Конечно, он выбрал тебя. Не меня, тебя. Я ревную, хотя какое имею право на это? Прости, если можешь!
– Что же нам теперь делать? – прошептала расстроенная Миллисент. – Как дальше жить? Глупо все как-то. Но, честное слово, нет у меня с Бенджамином романа! Нет, и никогда не было!
– Дурочка моя, – нежно проговорила Маргарет. – Роман будет. Обязательно! Он тебя выбрал. И я… я… желаю тебе счастья.
– Но ты же ревнуешь?! – воскликнула Миллисент. – Это самое неприятное, мне трудно причинять тебе боль.
– Не плачь, Милли, я справлюсь с собой. Все пройдет. Я тоже фантазерка, как и ты. Многое выдумываю, мечтаю о том, чего не было и быть не может. Постараюсь с собой справиться… И, скажи мне честно, разве на свете живет один-единственный настоящий мужчина, которого зовут Бенджамин Лонгсдейл? А, Миллисент? Наверное, еще второй где-то бродит, и я его обязательно встречу!
Тут сестры обнялись и заплакали. Как быстро Маргарет и Миллисент примирились. Когда люди умеют объясниться друг с другом честно, открыто, по-доброму, жизнь их становится лучше.
– Давай, я все-таки закажу ужин в номер, – успокаиваясь, но все еще всхлипывая, предложила Миллисент.
– Нет-нет, – возразила Маргарет. – Я поеду. Кстати, здесь, в Плимуте, живет одна моя знакомая, заночую у нее, поболтаем, мы давно не виделись.
– Господи, какая ты странная, Марго, – улыбнулась Миллисент. – Ты что, боишься Бенджамина?
– Нет, я его и тебя стесняюсь… – тихо призналась та. – Прости меня, дорогая. Прости, я полная дура. Нельзя влезать в чужую жизнь, пусть даже это жизнь твоей любимой сестры.
Маргарет нежно поцеловала Милли, встала, застегнула свой шикарный фиолетовый плащ и, поправив перед зеркалом шарфик, вышла. Ее автомобиль спустя считанные секунды уже летел от мотеля к шоссе и вскоре исчез за соснами.
Неужели только что здесь была моя сестра, удивлялась Миллисент стоя у окна и наблюдая, как по шоссе проносятся дизельные грузовики. Толстые стекла не позволяли проникать шуму и грохоту в номер.
Надо же, объяснились прямо как героини какого-нибудь романтического фильма, думала девушка. Может, все это ей просто почудилось? Разговор о несостоявшейся свадьбе, о мужчинах, дарящих женщине счастье… Разве все это существует на свете? Разве это есть не только в дамских романах, но и в жизни?
Но запах сигарет, которые выкурила Маргарет во время их тяжелого разговора, подтверждал, что ничего Миллисент не показалось. И разговор был, и слезы, и признания, и любовь…
8
Девушка ничего не рассказала Бенджамину. Он наверняка бы подшутил над Маргарет, посмеялся над своеобразной женской логикой. Миллисент сидела в автомобиле и молчала. Молчал и Бенджамин.
В дом Джонсонов путешественники прибыли за полчаса до полуночи. День завершался поразительно хорошо.
Бенджамин в Плимуте сделал удачную операцию валторнисту, даже коллеги-медики, выйдя из операционного зала, зааплодировали знаменитому хирургу.
Сбросив хирургические доспехи и умывшись, мистер Лонгсдейл на ходу успел дать интервью местной журналистке, которую интересовало среди прочего, какое блюдо он предпочитает есть хотя бы раз в неделю. На что кардиохирург тут же ответил, что вяленое мясо скунса удовлетворило бы его полностью. Журналистка моментально исчезла.
В мотеле Бенджамин возник как тропический ураган, как тайфун на побережье тихоокеанских островов, сгреб в охапку племянницу и Миллисент, усадил их в автомобиль и помчался к Флоренс.
Слава Богу, больше они нигде не останавливались, нигде не ужинали и не осматривали исторические места. Хотя пару раз девушка прерывала свое молчание и подшучивала над Бенджамином, по-идиотски канючила, что, мол, хотела бы немедленно попасть на джазовый фестиваль, проходящий в соседнем штате. Подумаешь, два-три часа лишних, зато, сколько удовольствия от музыки, звучащей на открытом воздухе!
Мало помалу печальные мысли, навеянные внезапным визитом сестры, развеивались, улетали прочь. Присутствие спокойного уравновешенного мужчины словно убаюкивало Миллисент. Да, давно она не чувствовала себя так хорошо.
Аннабель почти весь остаток путешествия спала в дорожной кроватке, обняв чучело скунса. Тот злобно всматривался в салон машины своими жуткими желтыми глазами, вытянув лапки, обмотанные скотчем. Бенджамин был уверен, что в скунсе заключена магическая энергия, и связал ему лапы.
Конечно, это была шутка. Мужчина придумывал зверьку всевозможные имена, называл его то Фрэдом, то Майклом, и в конце концов стал величать чучело господином Михельсоном. Какой же Бенджамин мальчишка, подумала Миллисент, какой забавный и добрый человек. Маргарет его совершенно не понимает. Вытащив из чехла фотокамеру, девушка сделала пару снимков. Бенджамин в этот момент гордо задрал подбородок и прикусил верхнюю губу. Вид у него был уморительный!
Прием в доме Джонсонов был самым теплым. Миллисент Копперфилд сразу почувствовала, что все ей рады. Флоренс вцепилась в дочь, перецеловала ее от макушки до пяток еще у самых дверей. Потом удалилась с ребенком в спальню и, совершенно счастливая, спустилась через полчаса в гостиную, где ужинали Бенджамин и Миллисент в обществе стариков Джонсонов и мужа Флоренс. Слава Богу, старики чувствовали себя лучше, их буквально воскресило присутствие детей, поднятый ими шум и веселье. Один только рассказ о чучеле скунса, напугавшем Маргарет, чего стоил.
Стол, как это водится в семьях атлантического побережья, ломился от еды. Напитков было не счесть. Домочадцы и их гости смеялись и радовались, как дети.
– Я так рада, что весь этот ужас завершился, – тараторила Флоренс. – Представляешь, Миллисент, что со мной было, когда я услышала незнакомый женский голос, набрав телефон брата?
– Представляю, – весело отвечала девушка. – А ты догадываешься, что было со мной, когда я поняла, что мне надо как-то успокоить тебя?
Слава Богу, Бенджамин не успел спуститься в гараж.
Они хохотали, словно одержимые, и чем-то неуловимо походили друг на дружку, несмотря на разницу в возрасте.
– Не зажечь ли нам свечи? – предложил муж Флоренс, когда присутствующие управились с салатами, закусками и горячим. – Дорогая, ты подашь мороженое, а я принесу подсвечники.
В гостиной, где проходил ужин, уже полчаса как царили сумерки. Сладкие запахи и пение цикад доносились из сада, находившегося за окнами дома.
– О! Это мне нравится! – весело заявила Флоренс. – Если мой драгоценный муж потребовал свечи, значит, у него прекрасное настроение.
– А с чего бы моему настроению быть плохим? У нас в гостях твой брат, а с ним очаровательная спутница. Кстати, Миллисент, вам никто не говорил, что вы похожи на древнегреческую богиню охоты Артемиду?
– Нет, – отчего-то смутилась девушка.
– Похожи, похожи, те же золотые кудри, зеленые глаза, классическая фигура… – добавил хозяин дома.
Но Флоренс его шутливо оборвала:
– Милый, я понимаю, что ты был лично знаком с Артемидой, наверное, стрелял с ней из лука по зайцам. Но не забывай, что за столом сидит еще одна богиня, богиня любви Афродита. Это, конечно, я!
В этот момент послышался звук подъехавшего к дому автомобиля, и вскоре раздался стук в дверь.
– К нам кто-то приехал, – сказал муж Флоренс. – Кто бы это мог быть в такой поздний час?
– Полиция притащила моего сбежавшего скунса, – сделал предположение Бенджамин.
Миллисент не удивилась бы, если в гостиной дома Джонсонов вдруг возник собственной персоной мэр города Нью-Хейвен, – муж Флоренс был с ним близко знаком. Или ворвалась джаз-банда «Блэк найт» – с музыкантами водила дружбу энергичная Флоренс. Но в гостиную вошли… мистер Маккормик и госпожа Монтефалько. Да, это был сюрприз из сюрпризов!.. Увидеть своих соседей здесь? Ну и ну!
Вид у нежданных гостей был уставший и немного испуганный. Правда, мистер Маккормик храбрился, время от времени грозно поблескивая глазами. Одежда его была безупречна, руки держали знакомую трость. Анна-Тереза явно казалась чем-то обеспокоенной, но тем не менее гордо держала спину прямой. В ее волосах поблескивал серебряный гребень.
Позади живописной парочки показался муж Флоренс. В руках он нес тяжелые подсвечники, в которых горело по семь свечей. Один подсвечник изображал Еву с распущенными волосами, другой – Адама. Оба библейские персонажа были обнажены.
– Здравствуйте, миссис Монтефалько, здравствуйте, мистер Маккормик, – радостно поприветствовал поздних гостей Бенджамин. Но, надо признаться, в его голосе звучало недоумение.
– Добрый вечер, Реджинальд, добрый вечер, Анна-Тереза! – вскочила со своего места Миллисент. – Это мои друзья, – представила девушка своих соседей с Бриджес-стрит хозяевам дома.
– Садитесь, пожалуйста, за стол. Мы рады вас видеть у себя, – обрадовалась Флоренс. – Если не секрет, как вы оказались в нашем городе? У вас здесь дела?
– Какой уж тут секрет, – проворчал мистер Маккормик, тяжело опускаясь на предложенный стул. – Сели в автомобиль, развили приличную скорость… Кое-где останавливались, наводили справки, куда именно направилась машина с двумя молодыми людьми и младенцем… Вот так и оказались в вашем Нью-Хейвене. А дела у нас печальные.
Миллисент смотрела на своих друзей-стариков глазами, полными недоумения. Что же случилось? Почему они здесь? Может, что-то стряслось с ее мастерской или квартирой?
Тут начала говорить взволнованная Анна-Тереза:
– Понимаешь, Миллисент, как только ты уехала, через двадцать минут к твоему дому подъехала такая здоровенная машина…
– Не здоровенная машина, а обыкновенный бульдозер, – пробурчал мистер Маккормик, накладывая в тарелку салат и сочные ломти ветчины.
– Хорошо, пусть будет бульдозер, – покладисто согласилась миссис Монтефалько. – Я в технике плохо разбираюсь. Ну и этот бульдозер стал перекапывать твои цветы, Миллисент… В выходной день, когда на Бриджес-стрит тишина и покой, у твоего дома началось строительство гаража и автостоянки! Сейчас там горы щебня и бетонных блоков, домика из-за них не разглядеть.
Анна-Тереза смахнула слезу и начала, энергично жестикулируя, показывать, как действовала машина-разрушительница.
– Понимаешь, милая, все твои прошлые труды пошли насмарку, – сурово прокомментировал случившееся мистер Маккормик. – Цветника больше нет. Мы пытались с Анной-Терезой защищать растения…
– Да-да! – пылко подтвердила Анна-Тереза. – Реджинальд даже ложился на землю. Ей-богу!
– В общем, водитель бульдозера объяснил, что через неделю на месте цветника будет автостоянка. Таковы планы хозяина земельного участка, – развел руками Маккормик.
Миллисент спокойно выслушала сообщение своих друзей-стариков. Что поделать, она знала – когда-то ее попытка украсить место под окном фотомастерской потерпит фиаско. Конечно, она рисковала, сажая цветы. Ничего нет вечного в мире, с этим надо смириться. Тем более в такой необыкновенный вечер в компании замечательных людей.
– Миллисент, не расстраивайся. Ничего нет вечного в мире, – вдруг с доброй улыбкой проговорил Бенджамин, буквально прочитав ее мысли. – Ничего, кроме любви.
Свет медовых свечей освещал его прекрасное мужественное лицо, и Миллисент почувствовала, что безумно любит Бенджамина Лонгсдейла. И всегда его любила. С этого мгновения другие мужчины перестали для нее существовать, превратились в бесплотных призраков. В счастливый день она встретила когда-то Бенджамина, в счастливый день!
Анна-Тереза принялась за еду, как и мистер Маккормик. Рассказывая печальную новость, она потихоньку наполнила тарелку салатом, ветчиной, сыром, положила рыбу в кляре, и теперь разламывала кусок вилкой.
– Ммм, чудесная рыба! – с удовольствием проговорила Анна-Тереза. – Скажу вам как повар со стажем, эта рыба – божественная! Кто ее готовил?
– Моя жена, – с гордостью произнес муж Флоренс. – Она, если захочет, может такое чудо сотворить, что пальчики оближешь!
Через полчаса вся честная компания решила посмотреть на звезды.
– С нашей террасы так хорошо видно небо, – сказала Флоренс. – А сейчас как раз время звездопада. Можно загадывать желания.
Все встали и вышли на террасу. Она оказалась длинной, широкой, тянущейся вдоль всего второго этажа дома Джонсонов, и была увита тяжелыми плетьми клематисов, ажурными листьями декоративного винограда, украшена разноцветными китайскими фонариками.
На террасе рядом с Миллисент оказалась Анна-Тереза. Она оттеснила девушку в тень, заглянула ей в глаза и тихо призналась:
– Девочка, ты прости нас с Реджинальдом. Цветник цветником, его больше нет, обидно, конечно. Но дело не в этом. Мистер Маккормик прямо ополоумел. Он взял в свою дурную голову, что Бенджамин догадался о том, что мы могли о нем думать плохое. И испугался, что результатом этого может стать ваша ссора. Реджинальд внушил мне, что если мы тут же не поедем за тобой и не удостоверимся в том, что вы живы-здоровы и веселы, то никогда себе этого не простим.
Миллисент смотрела в добрые глаза Анны-Терезы и чувствовала, как смех начинает щекотать ее горло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я