Каталог огромен, советую знакомым 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Самое потрясающее сексуальное приключение случилось с ним совсем недавно на свадьбе его внучки, когда они совершенно упоенно трахались в гардеробной его собственного дома с подружкой невесты, а гости находились где-то рядом, и дверь в гардеробную не закрывалась изнутри.
Гольвезе никогда, даже в молодости, когда морщин у него на лице было меньше, а волос на голове куда больше, не был красив, но неизменно притягивал женщин как магнит. Может быть, они инстинктивно чувствовали, что для него наивысшим наслаждением было доставить удовольствие им. Его величайшим счастьем было держать в своих объятиях трепещущую от восторга и страсти женщину, он всегда доводил своих партнерш до оргазма и гордился этим. Ему частенько, особенно в последнее время, приходилось платить за секс, но женщина для него неизменно оставалась женщиной, будь то кинозвезда или проститутка.
Гольвезе сидел за письменным столом в кабинете своего номера и размышлял о Риджини. Откуда тот мог узнать о его контактах с русскими? В это был посвящен только очень ограниченный круг самых близких доверенных лиц, а это означает, что кто-то из них предает его, Гольвезе. С этим следует немедленно разобраться, иначе под ударом окажутся все его перспективные планы. Итак, самые близкие, но кто?
Риджини был одной из крупнейших ошибок Гольвезе. Он пришел на работу в его агентство еще довольно молодым человеком и сразу же очень понравился Гольвезе, наверное потому, что они были похожи. Скоро он стал его ближайшим помощником и правой рукой. От него не было никаких секретов, он всему научился у Гольвезе, а потом выяснилось, что он втихаря продавал кое-какую секретную информацию его конкурентам, сколотил весьма приличное состояние и не испытывал при этом ни малейших угрызений совести. Гольвезе случайно стало об этом известно, и он, конечно же, с треском вышиб Риджини из своего агентства. Но у того уже было достаточно денег и опыта, чтобы открыть свою собственную рекламную фирму. Вот как на свет появилось «АДД Интернейшнл».
Да, дело обещает быть сложнее, чем он думал. Ведь это может быть просто секретарша, которая принимает и отправляет факсы. Достаточно подослать к ней смазливого молодого человека, все достоинства которого болтаются между ног, и секреты перестанут быть таковыми…
В дверь постучали. К черту! Он никого не ждет. Впрочем, может быть, это русский, Андрей. Тогда деваться некуда, придется принять.
– Войдите! – крикнул Гольвезе.
Дверь отворилась, и вошла горничная.
– Если вы не возражаете, синьор, я уберу у вас.
Гольвезе уже хотел было отказаться, но, приглядевшись к ней, передумал. Это была пухленькая, ядреная, явно деревенская деваха с румянцем во всю щеку. Огромная пышная грудь распирала короткое форменное платьице. Пока она возилась с пылесосом, Гольвезе внимательно наблюдал за ней. Там, где можно было просто слегка нагнуться, она перегибалась так, что выставляла напоказ свою аппетитную задницу в полупрозрачных трусиках; несколько раз, проходя мимо Гольвезе, она ненароком задевала его своим восхитительным бюстом и каждый раз просила прощения хрипловатым шепотом. Девочка явно не прочь заработать, подумал Гольвезе и почувствовал знакомое шевеление в паху. Жив курилка! Не будем лишать ее дополнительного заработка.
– Синьорина, выключите, пожалуйста, вашу чудовищную машину и подойдите сюда.
Девушка медленно приблизилась. Она оказалась при ближайшем рассмотрении еще моложе и еще соблазнительнее. Гольвезе выудил из кармана халата солидную пачку банкнот, положил на стол и выразительно посмотрел на девушку. Она лишь полуприкрыла глаза, понимающе улыбнулась и неуловимым, профессиональным жестом скинула трусики. Гольвезе и глазом не успел моргнуть, а она уже сидела верхом на его коленях, широко расставив ноги, и ловко расстегивала пуговки на груди. Гольвезе развалился в кресле и переместил ее со своих колен чуть выше. Когда она нащупала в складках халата то, что ее с таким нетерпением поджидало, она резко втянула в себя воздух и быстро, как кошка в предвкушении сметаны, провела по губам острым язычком. А это, кроме всего прочего, обещает быть приятным. И кто бы мог подумать?
Роберто приоткрыл глаза. Паола лежала к нему спиной, волосы разметались по песку. Он легко пробежал пальцами по ее плечу, бедру, поцеловал теплую ямочку под ухом. Любимая! Как он мог жить без нее? Видно, вся его предыдущая жизнь была лишь предвкушением встречи с ней. И чем он только заслужил такое счастье? Тишина, ее тихое дыхание и золото волос.
Паола повернулась, положила голову ему на плечо, прижалась всем телом.
– Все было совсем не так, – прошептала она.
– Что? Что не так? – Он вдруг испугался, даже под ложечкой похолодело.
– Все было не так, как рассказывала мама, – медленно проговорила Паола и вдруг так лукаво ему улыбнулась, будто солнцем брызнула в лицо.
Он рассмеялся, счастливый.
– На самом деле это совсем не смешно. Она до сих пор не может забыть. И она, и отец были очень молоды тогда. Она была такая хрупкая, маленькая, изнеженная девочка. Настоящая английская принцесса. Дочка профессора Оксфордского университета. Отец был его студентом и влюбился без памяти. Мама давала мне читать его стихи к ней. Просто Паола и Франческо. Он буквально носил ее на руках, засыпал цветами, пел под окнами. Представляешь, промозглая оксфордская ночь, гитара и жаркий итальянский голос поет на всю округу…
– О, белиссима! Аморе мио! – пропел Роберто.
– Что-то в этом роде. Но чаще всего он пел «Санта Лючию». Ее зовут Люси, Лючия. Она тоже полюбила. Они поженились. Она была совершенно неопытна, поэтому то, что произошло между ними в первую ночь после свадьбы, страшно потрясло ее. Отец был так молод, многого не понимал. Он, наверное, был слишком упоен своим счастьем. В общем, они прожили вместе много лет счастливо, наверное. Только радости физической любви она так и не узнала. Для нее это всегда было и остается тяжкой супружеской повинностью. Она лишь однажды говорила со мной об этом, но я запомнила.
– Так вот почему у тебя до сих пор не было возлюбленного.
– Наверное. Меня все время что-то удерживало. Но зато я дождалась тебя. А может быть, я просто именно тебя искала и не хотела никого другого.
– Я люблю тебя, – прошептал Роберто. Губы их встретились, тела переплелись. Время остановилось…
Когда они опомнились, солнце уже садилось. С озера потянуло прохладой, вода потемнела, скалы отбрасывали на песок длинные тени. Яхта сиротливо покачивалась на волнах.
– Смотри, она, похоже, соскучилась без нас, – сказал Роберто.
– Еще бы, бросили бедняжку одну на целый день. Она права, пора возвращаться, но только по одной причине: я ужасно хочу есть.
– Синьорина, это просто неслыханно. Вы все время голодны. Не завидую вашему мужу. Как он вас прокормит, ума не приложу. Однако к делу. – Роберто вскочил, согнулся в шутливом поклоне, перебросил через руку воображаемую салфетку. – Чего желает синьорина? Котлеты из водорослей с песочком? Коктейль с рыбками?
– Салат с креветками, лазанью с пармезаном и огромный десерт со взбитыми сливками.
– Это впечатляет. Вперед! – Роберто схватил Паолу за руку, и они побежали к яхте, поднимая тучи алмазных брызг.
Вода была теплая, ласковая, напоенная солнцем. Роберто остановился и повернулся к берегу. Лицо его было серьезно и немного торжественно.
– Запомним это место. Ничего более прекрасного, чем здесь, сегодня, у меня никогда не было и вряд ли когда-нибудь будет. Я хочу, чтобы ты это знала.
– Бог весть, что с нами станет завтра, – отозвалась Паола. – Но сегодня мы были единственными людьми на земле. Адамом и Евой. Мы были прекрасны. Я не забуду. Никогда.
Она взяла его руку, поцеловала ладонь, на мгновение прижалась щекой и поплыла к яхте.
Риджини никак не мог решить, как ему отнестись к информации, которую привез Марио, и вообще, что со всем этим делать. С одной стороны, чего-то он все же добился, скорее всего после происшедшего с ней Паола из Тремеццо уехала. С другой стороны, он не знал, успела ли она встретиться с Гольвезе и русским. Этот придурок Марио не нашел ничего лучшего, как сидеть сложа руки и ждать, пока она появится. За это время могло произойти все, что угодно. Но как бы то ни было, с Марио придется обойтись очень ласково. Он слишком много знает, и будущее спокойствие его, Риджини, полностью зависит от молчания Марио. Он аж зубами скрипнул от ярости. Зависеть от такого человека, как Марио, что может быть отвратительнее! Но выбора нет, придется выполнить все его условия. Кроме того, Марио необходим ему еще для одного дела.
Риджини вызвал к себе Марию.
– Срочно разыщи Марио и пришли ко мне. После этого можешь быть свободна.
Марио вошел и небрежно закрыл за собой дверь. Развалился в кресле, закурил без разрешения. Совсем распоясался, с раздражением подумал Риджини. Чувствует, что мы с ним теперь повязаны.
– Как там у тебя дела с секретаршей Гольвезе?
– Превосходно, шеф. Совсем ручная стала.
Марио весь светился самодовольством.
– Я ее затащил пару раз к себе. Покувыркались на ковре. Классная баба. Впрочем, вы же знаете Гольвезе. Он плохих не держит.
Да, Гольвезе я знаю, подумал Риджини. Даже слишком хорошо, чтобы спокойно спать. Серьезный противник.
– Ты не расслабляйся. Тяни из нее информацию. У него секретарши подолгу не работают.
– Чем он их берет, ума не приложу. Вроде старик уже, песок сыплется, а она от него просто тащится. Без конца: Гольвезе то, Удо се. Переживает, что он ее давно уже «на ковер» не вызывал. Не трахает, значит, ее больше на ковре в своем кабинете. А раньше, бывало…
– Избавь меня, пожалуйста, от подробностей.
– Я же не виноват, шеф, что она мне все рассказывает.
– Есть ли что-нибудь по делу?
– Пока нет. У нее же мозги между ног растут. А напирать слишком рискованно. Может проболтаться Гольвезе.
– Постарайся все-таки. Судя по тому, что ты мне сейчас рассказал, она у него долго не задержится.
– Ладно, попробую. А как насчет нашего уговора, шеф, не забыли?
– Не забыл. Выкладывай, что ты надумал.
– Барбали совсем уже на пенсию собрался. Вот я и подумал, что мог бы занять его место.
– А что ты смыслишь в телевизионной рекламе? Ты об этом подумал?
– Не Боги горшки обжигают, шеф. Научусь. Кроме того, начальнику совсем не обязательно во всем разбираться самому. Для этого есть подчиненные. Его дело руководить.
Риджини с такой силой сжал под столом кулаки, что побелели костяшки пальцев. Каков нахал!
– Ладно, иди. Я подумаю об этом.
– Только подумайте хорошенько, шеф.
– Что это значит? Уж не вздумал ли ты угрожать мне?
– А зачем? Вы ведь и так все понимаете.
Марио вышел. Риджини чувствовал, что его загнали в угол. Отдать самый ответственный участок работы этому ограниченному подонку – чистое безумие! Однако выбора нет. По счетам надо платить. Впрочем, он найдет способ приструнить Марио. Не теперь, позже.
Роберто пришвартовался у центральной пристани.
– Здесь есть один отличный рыбный ресторанчик, «Колумб». Креветки там всегда отменные и к тому же неплохое вино. Но сначала купим тебе что-нибудь из одежды. Ведь сегодня у нас особенный вечер.
Он помог Паоле спуститься на берег и они направились к небольшому бутику, зазывно сверкавшему витринами неподалеку. Внутри было прохладно, работал кондиционер. Молоденький продавец зевал в углу, посетителей с утра не было. Он встрепенулся, когда вошли Паола и Роберто, и с радостной улыбкой бросился им навстречу.
– Чем могу служить, уважаемые синьоры?
– Да ладно тебе. Мы, конечно, весьма важные птицы, но не сегодня и не здесь. Тебя как зовут?
– Николо.
– А меня Роберто.
– Я так и подумал, что вы Роберто Орицио, по крайней мере очень похожи.
– Так ты меня знаешь?
– А кто же вас здесь не знает? Я имею в виду из молодежи. Во всех клубах ваши плакаты. У меня все ваши диски есть. Классная музыка.
– Ну надо же. В Тремеццо на поклонника нарвался. Нико, я очень рад, что зашел именно сюда. Вот, посмотри на эту девушку и откровенно скажи, видел ли ты когда-нибудь более совершенное создание природы?
Нико так долго и внимательно разглядывал Паолу, что той стало не по себе. Она растерянно засмеялась, прикусила нижнюю губку и, беспомощно подняв брови, посмотрела на Роберто.
– Никогда, – изрек наконец Нико. – В жизни никогда. Может быть, в кино, да и то не уверен.
– Судя по тому, как она себя ведет, она не кинозвезда, а простая смертная. Зовут ее Паола, и для меня она драгоценнее всех сокровищ мира.
Паола шутливо закрыла лицо руками. Она искренне забавлялась происходящим. Роберто был в ударе.
– Сегодня у нас совершенно особенный день, и я хотел просить тебя об одной услуге. Помоги мне подобрать для нее что-нибудь достойное ее красоты. Ты не будешь возражать? – обратился он к Паоле.
– Все, что тебе будет угодно, – ответила она, давясь от смеха. На Нико невозможно было смотреть, его буквально распирало от гордости и торжественности момента.
– Роберто, ты зашел как раз туда, куда надо. Во всем Тремеццо, да что там, на всем побережье нет такого выбора, как у нас.
– Ты, конечно, большой молодец, Нико, но ты меня не понял. Мне не нужен выбор, мне нужна та одна-единственная вещь, которая создана специально для Паолы и ждет не дождется, когда же мы ее отыщем. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Кажется, понимаю. – Глаза Нико загорелись азартом. Он, как гончая вокруг дичи, стал ходить кругами вокруг Паолы, что-то бормоча себе под нос и размахивая руками.
Вдруг он просиял, щелкнул пальцами, бросился к зеркальному шкафу в глубине комнаты и извлек оттуда что-то воздушное. Это оказался тончайшего шелка комбинезон с очень открытым верхом и широченными, как бы летящими брюками.
– Это модель Даниэлы Бонджорно. Редчайший цвет: спинка гусеницы китайского шелкопряда, как раз под цвет ваших глаз. Один-единственный экземпляр. Очень дорогая вещь.
Нико даже стал чуть заикаться от волнения. Роберто важно кивнул, и Паола отправилась в примерочную.
Когда она вышла оттуда, в магазине наступила мертвая тишина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я