https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala/so-shkafchikom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

она была в таком шоке от этого предложения, что даже не могла говорить.
– А что вы сказали Славке? – спросила я.
– Что для сохранения осанки полезно спать в гробах, – ответила Солька.
Я облегченно вздохнула: ведь могут, когда захотят…
– Давайте его куда-нибудь подбросим, – предложила я, – своего рода подкидыш.
– Это как? – не поняла Солька.
– Ну, дотащим до магазина и оставим.
– Так его найдут, и будет следствие, – заныла Альжбетка.
– А может, его какой-нибудь добрый патологоанатом усыновит?
– Дура ты, Анька, – сказала Солька, – и шутки твои дурацкие, ты понимаешь хоть, что, не желая того, Альжбетка человека убила…
Скажу честно, мне это в голову не приходило. Я уставилась на Альжбетку, как на музейный экспонат, и спросила:
– Полученное удовольствие хоть стоило того?

Глава 4
Мы принимаем решение, которое пока неизвестно, чем для нас обернется, а также я опять иду на работу, что начинает меня уже радовать

Требовались решительные действия, и для начала мы вытащили недавно умершего Федора Семеновича из его деревянного пристанища и стали одевать. Вернее, делали это я и Альжбетка, а Солька сидела в углу, зажмурив глаза.
– Скажи мне, Солька, – спросила я, – ты просто брезгливый человек, ты не хочешь нам помочь или ты наивно полагаешь, что все, что не видно тебе, на самом деле не происходит?
– И первое, и второе, и третье, – ответила она.
– А почему же ты помочь нам не хочешь? – спросила Альжбетка, засовывая руку своего бывшего ненаглядного в рукав голубенькой рубашки.
– А потому, что вас посадят!
– Милое дело, – сказала я, – а ты, значит, тут ни при чем?
– Абсолютно, – замотала головой Солька.
– Предательница ты, Солька, – сказала я, – с тобой в разведку не пойдешь.
– А какого черта! – взвилась Солька и открыла глаза.
Увидев голого Федора Семеновича во всей красе, она вскрикнула, опять зажмурилась и продолжила:
– Я с ним не спала, он за мой телефон не платил, он даже за свет не платил, мне от него ни холодно, ни жарко.
– Ну не скажи, – возразила я, – тебе от него теперь будет холодно, потому что он пока полежит в твоей квартире.
– Что?! – взвизгнула Солька.
– У Альжбетки нельзя, она подозреваемая номер один, я еще вчера была безработной, доверия ко мне нет, а ты – сама порядочность, ботанику детишкам преподаешь, на тебя не подумают.
– Девочки, миленькие, – взмолилась Солька, – да как же так, он же мертвый!
– Вот и хорошо, значит, тебе бояться нечего, приставать не будет, и потом, это только до завтра, не грусти, – успокоила я ее.
Солька залезла с ногами на диван и побледнела.
– Ты чего? – настороженно спросила я.
– Шевелится…
– Что шевелится? – не поняла Альжбетка.
– Ну этот, как его…
– Говори, не тяни, – я нахмурила брови.
– Орган его, девочки, у него орган этот противный шевелится!
– Фу, напугала, пусть шевелится, это у него ненадолго, окаменеет – и полная импотенция.
– Анька, прекрати, – сказала Альжбетка и всплакнула, – он мне все же был близким человеком!
– Близкие – это мы тебе, а он так, мимо шел…
Одев заметно остывшего Федора Семеновича, мы общими усилиями положили его в гроб и отошли посмотреть. Гроб ему был к лицу.
– Знал ли этот, в общем-то, неказистый человек, что умрет так красиво? – залюбовавшись, сказала я.
– Помолчи, – зло сказала Альжбетка, – о покойниках вообще нельзя плохо говорить.
– Ну, твой покойник, тебе виднее, – согласилась я. Посмотрев на Сольку, я добавила: – У тебя место-то есть, куда ставить будем?
– Вы что это, серьезно? У меня нет места, совсем нет места, даже самого маленького местечка нет! Вы, девки, как хотите, а я в свою квартиру труп не пущу.
Мы с Альжбеткой переглянулись, накрыли Федора Семеновича крышкой и сели на гроб. Наши голые коленки торчали из ночных рубашек, а стоптанные тапки были надеты не на те ноги: правый тапок на левую, и наоборот.
– Ладно, – сказала я, – отнесем его в трехкомнатку, пусть там постоит, завтра вечером решим, что делать, надо будет его как-то куда-то закапывать.
– Вот и хорошо, вот и ладненько, – запрыгала на месте Солька, довольная, что этот кошмар минует ее квартиру, – ты очень хорошо придумала!
– А вдруг он пахнуть начнет? – забеспокоилась Альжбетка.
– Возможно, и начнет, он и при жизни-то частенько пах, – морща нос, сказала я.
– Аня, я прошу тебя! – взмолилась бывшая любовница Робин Гуда.
– Ну да, все время забываю, что нельзя про покойников говорить правду.
– Он точно начнет вонять, – заволновалась Солька, и ее понять можно было: трехкомнатная квартира соседствовала только с ее жилплощадью.
– Мы его забальзамируем, – предложила я.
– Это как? – спросила Солька.
– Тащим сюда все духи и освежители воздуха, – сказала я, – вернее, нет, тащим это все вместе с милым, добрым, отзывчивым Федором Семеновичем в трешку, там мы это дело и закончим.
Солька выглянула в коридор. Никого не было, на дворе царила ночь, но от тети Паши можно всего ожидать: когда у нее бессонница, она моет полы на лестничной клетке. Сегодня, видно, она спала хорошо. Мы потащили гроб к двери пустующей квартиры. Дверь в свое время была опечатана, но мы ее лет сто назад распечатали и время от времени устраивали там вечеринки. Так что все сделали, как всегда: аккуратненько отлепили бумажку с сургучом, гвоздем поддели замок и втащили гроб с Федором Семеновичем на середину большой комнаты.
– Уснувшая Белоснежка и три верных гнома, – прокомментировала я.
Альжбетка закатила глаза и побежала за своей парфюмерией. Солька бросилась за своей, я же не двинулась с места, полагая, что обойдемся в этом и без моих запасов. Забальзамировали нашу Белоснежку мы качественно, пах он так, что местами казалось – не то еловый лес заколосился где-то рядом, не то урожай лимонов удался, не то вишневый сад рубили именно в этой комнате.
Я осталась довольна проделанной работой, сказала усопшему последнее «Спи спокойно, дорогой товарищ» и со словами: «Мне завтра на работу» – отправилась в свою комнату. Девчонки выскочили за мной, Солька приделала печать на место, и вопрос с безвременно усопшим Федором Семеновичем на сегодня был закрыт.
Будильник зазвонил, как самая последняя зараза. Открыв глаза, я подумала о том, что мои сны стали прогрессировать в сторону кошмаров. Где, где эти прекрасные принцы, эти голубые бассейны или хотя бы порция клубничного мороженого, почему мне это перестало сниться лет семь тому назад? С закрытыми глазами я пошла в ванную. Противный запах тянулся за мной по комнате и коридору.
– Почему так воняет… – пробормотала я.
Я зашла в ванную, разлепила глаза и посмотрела на свое сонное отражение.
Пахло еловым лесом, лимонами и вишневым садом.
– Черт, – сказала я и закрыла глаза.
Я вымылась три раза, на всякий случай, чтобы больше не чувствовать себя частью искусственной природы. Быстро оделась и отправилась на работу. В голове стучала мысль – что же делать, что же делать? Но эту мысль я гнала подальше в надежде, что все как-то утрясется.
– Ты опоздала, – сообщила мне моя тонюсенькая начальница.
– Простите меня, этого больше никогда не повторится. Понимаете, моя подруга занималась сексом с не совсем свежим человеком, то есть, я хотела сказать, с не совсем молодым, и, понимаете, он умер в тот самый момент, когда она решила, что счастье уже близко. Так вот, мы всю ночь таскали этот труп из комнаты в комнату и не знали, что делать. Голова просто раскалывается!
Любовь Григорьевна заплакала и убежала в свой кабинет. Чуткая женщина, мне и то не так жалко Федора Семеновича, хотя я с ним, по крайней мере, была знакома.
Зазвонил телефон, это был мой шеф.
– Аня, – сказал Валентин Петрович, – у меня важная работа, ни с кем меня не соединяй.
– Не волнуйтесь, я все равно не умею этого делать.
– Постарайся научиться, однажды это может пригодиться, – посоветовал мой шеф и положил трубку.
Полчаса я скучала, полчаса думала о трупе, полчаса мечтала о бутерброде с сыром, а потом зазвонил телефон.
Я взяла трубку.
– Фирма «Ланди».
Сколько я учила, что ударение должно быть на последнем слоге!
– Мне нужен Селезнев.
– Очень жаль, но он сейчас делает то, что никак не позволяет ему пообщаться с вами.
– Это фирма «Ланди»? – спросил строгий мужской голос.
– Ну да, разве я не сказала?
– Я перезвоню.
Трубку бросили. Не очень-то и хотелось!
Телефон зазвонил еще раз, и я, готовая к бою, грозно произнесла:
– Фирма «Ланди»!
– Если ты будешь так орать, то тебя оттуда уволят очень быстро, – услышала я голос Сольки.
– Что случилось, завяли лютики?
– Нет, в нашу квартиру сегодня вселились, вернее, вселяются прямо сейчас, прямо на моих глазах!
– В какую – нашу? – не поняла я.
– В трехкомнатную, мы в ней вчера кое-что оставили, – понижая голос до шепота, сказала Солька, – это, я надеюсь, ты помнишь?
Я тряхнула головой, слабо представляя себе все это.
– Помню… И что?..
– А ничего, вселились и носят вещи, грузовик огромный приехал.
– А Федор Семенович? – спросила я.
– Он не заходил, тьфу, то есть не выходил, то есть его как будто нет!
– Что значит – нет? Не хочешь ли ты сказать, что нам троим приснился один и тот же кошмар?
– Слушай, а может, они его не заметили? – предположила Солька.
– Кого? – не поняла я.
– Ну, Федора Семеновича.
– Ты что вообще говоришь, мы его посреди комнаты оставили! И потом, он так пахнет! – я вспомнила утреннюю свежесть елового леса.
– А может, он встал и ушел?
От Солькиных предположений голова моя пошла кругом. И это учительница ботаники!
– Где Альжбетка? – спросила я.
– У меня, сидит на стуле и рыдает.
– Так, – сказала я, – до вечера оставаться всем на своих местах. Славик пилит?
– Нет, не пилит, он оставил мне ключи и уехал поднимать целину.
– Далеко уехал?
– Огород бабке своей копать в деревню.
– Это хорошо, это правильно, – сказала я, – старшим надо помогать. Сидите и ждите меня, буду вечером.
– А если милиция, а если о чем-то спросят? – запаниковала Солька.
– Никого не впускать, никого не выпускать, вас вообще нет дома, сидите как мыши. У Альжбетки остались какие-нибудь вещи этого покорителя длинноногих красавиц?
Солька отстранила трубку и стала перешептываться с Альжбеткой.
– Барсетка и куртка, – объявила она через минуту.
– Незачем этому барахлу лежать у Альжбетки, тащи ко мне, спрячь под ванну.
Я положила трубку и впала в глубокую задумчивость, из которой меня вывела Любовь Григорьевна.
– Аня, это все надо напечатать к четвергу.
– А к среде можно?
– Не поняла? – очки поползли вниз.
– К среде можно напечатать?
– И ко вторнику можно, – растерялась Любовь Григорьевна, – но торопиться совсем не обязательно.
– Очень даже обязательно, – сказала я, – потому что я, знаете ли, решила стать у вас самым лучшим сотрудником.
– Ты?! – изумилась тоненькая женщина и затряслась всем телом не то от смеха, не то от нервов.
– Я!
Как только она ушла, я стала нервно печатать. Когда я нервничаю, у меня скорость ударов увеличивается втрое, я с трудом могу себя остановить. Напечатав кучу бумаг досрочно, я их тут же отнесла в кабинет Любови Григорьевны.
– Зачем же было так торопиться? – занервничала бедняжка.
– Хочу пораньше уйти с работы.
– Это тебе надо отпрашиваться сначала у Валентина Петровича.
– А если он отпустит?
– Тогда и ко мне, тоже отпрашиваться.
– А нельзя ли сократить затрачиваемый труд и уже сейчас отпроситься у вас, конечно, на тот случай, если господин Селезнев будет так любезен, что отпустит меня?
– Я что-то запуталась, – поправляя очки, нервно сказала Любовь Григорьевна, – иди к Селезневу, пусть он решит.
Я не пошла к Селезневу: я решила ждать известий от Сольки.
Она позвонила еще через час.
– Что? – спросила я замогильным голосом.
– Они внесли уже почти все вещи, мы с Альжбеткой дежурим у окна.
– Вы там не высовывайтесь!
– Ты что, мы смотрим в дырку в шторке, хорошо, что я ее не зашила.
– Ты всегда была очень дальновидной. Так говоришь, все внесли?
– Осталось немного из мебели.
– Панику не поднимали?
– Кто?
– Они.
– Нет, все нормально у них вроде.
– А отчего бы им грустить, – сказала я, – запах в квартире приятный…
– Прекрати сейчас же, ты там, а мы здесь, – заворчала Солька, – мы тут как на вулкане!
– Какие они из себя, эти соседи?
– Она маленькая, толстенькая, с красными губами, а он худой – так, ничего особенного.
– Пеки пирог, – сказала я.
– Зачем?
– Вечером пойдем знакомиться, мы же соседи, причем соседи добрые и чуткие, так что пеки пирог.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
В приемную зашел волшебный мужчина Борис Александрович. Расскажу подробно, что в нем было волшебного. Он меня так волшебно раздражал, так магически нервировал, что я превращалась в ведьму и уже мечтала о шабаше на Лысой горе, где Семенов Борис Александрович, великий и могучий начальник планового отдела, сгорел бы на костре от моей спички, и, поверьте, никакие угрызения совести меня бы не беспокоили.
– Мне Селезнева.
– Занят.
Я в кино видела, как говорят это чудесное слово «занят» – четко и без всяких там улыбочек.
– Мне он нужен срочно.
– Не выйдет.
– Почему?
– Занят, – так же упорно повторила я.
Не обращая на меня внимания, Семенов пошел к двери, дернул ее на себя и вошел в кабинет. Я решила, что никогда не буду такой секретаршей, которая влетает вместе с непослушным пронырой в кабинет начальника и кричит: «Помогите, спасите, он меня не слушается!» – нет, я отомщу! Просто отомщу.
Борис Александрович вышел через минуту, это говорило о том, что его не приняли, он был зол и явно нарывался на скандал.
– Чаю хотите?

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5


А-П

П-Я