Великолепно магазин Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я вдруг почувствовал к нему особую близость и понял, что его безукоризненный вид всегда меня несколько смущал, – не доверяю я людям, которые неизменно выглядят, как манекен на витрине.
– Слыхал, что говорят про Косолапого? Он вроде собирается переходить в другую категорию, чтобы не встречаться с тобой на первенстве страны. Пожалуй, там у него действительно больше шансов. Ты как думаешь?
Пырван высокомерно усмехнулся:
– Мне все равно, где будет выступать Косолапый.
– Ты так уверен в себе?
– Конечно, я в пять минут могу с ним разделаться.
– А вот тренер твой так не считает.
– Знаю.
– А может, для него и лучше перейти в более высокую категорию. Я-то только раз его видел – и правда, похож на медведя. Как думаешь, посоветует ему тренер остаться в прежней категории?
– Не исключено.
– Пожалуй, трудновато тебе придется на первенстве, а? Другие опасные соперники у тебя есть?
– Нет… Впрочем, есть, но они из другой "категории", – теперь старший лейтенант смотрел мне прямо в глаза. – Я именно за этим к вам и пришел.
Я облокотился на стол, закурил и приготовился слушать, но мысли мои витали далеко. Пырван это как будто понял и не торопился начинать. В сквере за окном кричали дети. Я рассеянно думал, что детские голоса проникают сквозь самые толстые стекла. Как первые весенние лучи. Эх, мне бы сейчас взять удочку да махнуть на Искырское водохранилище. Поймать-то я ничего не поймаю, зато хоть почувствую, как пружинит земля, отыщу взглядом первый зеленый росток, порадуюсь. Вздохну полной грудью, чтобы стала она широкой, как у Пырвана.
– Ну, приступай! – поторопил я его почти сердито. – Не беспокойся, имя я запомнил – Милчо Половянский. Постоянный покупатель в "Корекоме", получает доллары от якобы богатой тетки, сменил три машины, нигде не работает, глаза – серые и мутные. Дальше продолжать?
Пырван явно удивился, но остался доволен.
– Я рад, что вы все запомнили. Не придется повторяться.
– А что-нибудь новенькое у тебя есть?
– Думаю, что есть, товарищ полковник, – живо отозвался старший лейтенант. – Именно это дает мне право считать случай не просто уголовщиной.
– Но ты же и раньше, с самого начала утверждал, что этот случай для нас?
– Вы забыли. Раньше я только предполагал, а теперь…
– Может, ты узнал, кто его снабжает долларами?
– Пока нет.
– Но и это ты узнаешь в один прекрасный день, не так ли?
Старший лейтенант долго смотрел на меня и потом сказал:
– Обязательно узнаю! – Он замешкался, вероятно, чтобы собраться с мыслями. – Во-первых, я хотел бы описать вам Половянского. Думаю, что это будет полезно. Он родился в 1920 г. во Враце. Рано потерял отца – еще когда учился в начальной школе. Мастерская отца по изготовлению кукол и карнавальных масок быстро пришла в упадок, оказалось, что мать напрочь лишена коммерческой жилки, да еще она взяла на работу нечистых на руку родственников. Мать и сын перебрались в Софию и поселились в купленной тут квартире (старуха по сей день там живет; она сохранила только одну комнату, а другие две продала, когда Милчо переехал). До Девятого сентября, гимназистом, Милчо целыми днями играл на бильярде. Там, в кафе, он познакомился и сблизился с группой ратников, из-за чего позже, в 1947 году, долго находился под следствием. Было установлено, что в нелегальной деятельности организации он не участвовал и даже не знал о ней. Тем не менее, ненадолго выпустив на свободу, его вскоре на целый год упрятали в лагерь. Когда он снова появился в Софии, жизнь пошла своим чередом: игра на деньги, торговля из-под полы капроновыми чулками, бельем, косметикой, дамской обувью, кофе, в общем – чем под руку попадет. Жизнь его до сих пор проходит в основном в кафе. С помощью Одноухого, знаменитого в свое время картежника, он вынес из дома матери и продал почти все ее вещи, не пожалел даже последних драгоценностей. Половянский не брезгует ничем, играет в покер, бридж, нарды, кости, играет краплеными картами, фальшивыми костями, умеет передернуть не хуже самых прожженных заокеанских мошенников; его кумиром стал вечный герой Дикого Запада – киноартист Уоллес Бири, только с той разницей, что Уоллес Бири никогда не ноет и покоряет своей мужественностью, а Милчо часто задают взбучку и вышвыривают из кафе. Он зарегистрирован как игрок в азартные игры да еще рецидивист. Таких обязывают подписывать особую декларацию; когда это произошло, Половянский вроде бы опомнился, начал подыскивать работу. Одиннадцать месяцев и двадцать дней – вот и весь его трудовой стаж. Да и тот кончился печально. Из парка, куда он нанялся, его уволили за кражу роз. Он снова очутился в кафе, однако здесь произошло много перемен – не стало карт, не стало игры в кости, а Милчо все не мог забыть «золотые деньки». Ведь азартные игры были его единственной гордостью. О том времени он может говорить часами – была бы публика. Впрочем, слушатели всегда находились: мошенник скупердяем не был и угощал щедро.
– Мне удалось, – подчеркнул Пырван, – внедрить в их шайку нашего человека; он, между прочим, утверждает, что у Милчо есть чувство юмора и талант рассказчика. Врет он как сивый мерин, но так искусно, что слушатели верят. Взять хоть историю с разорванным тузом. Как-то во время крупной игры в покер при последней сдаче, когда никто не сказал "пас", хотя ставка была поднята в девять раз и достигла головокружительной суммы, Милчо под столом ловко разорвал надвое червового туза, присовокупил половинки к двум имевшимся у него на руках тузам и объявил каре. Или история с разбогатевшим портным. Пронюхал Милчо, что у того водятся денежки и что он до смерти любит играть в кости. И в один прекрасный день эта парочка уже перекатывала в ладонях кости. Милчо для такого случая раздобыл кости фальшивые: на какую сторону ни поверни – кругом одни шестерки. Меньше чем за час он обобрал портного до нитки. В конце концов тот настолько вышел из себя, что выложил на стол толстенную пачку банкнот и сказал: "Последний раз бросаем!" Милчо ловко подменил кости и бросил на стол фальшивые. Разумеется, выпал дубль – шесть и шесть. Одной рукой он быстро убрал фальшивые кости (вдруг портному придет в голову проверить!), а другой потянулся к залогу. Однако портной шлепнул его по руке: "Стой, ты куда тянешься? Ну-ка, прочь руки!" "Как куда? Ты что не видел, у меня дубль был?" "Ну нет, – ответил портной, – было не шесть и шесть, а шесть и четыре!" "Ты что, с ума спятил! Шесть и шесть было!" "Нет, я сам видел – шесть и четыре". "Шесть и шесть". "Шесть и четыре!" Тут Милчо не на шутку разозлился – это уж было слишком. Он разжал ладонь и показал фальшивые кости: "На, смотри, идиот несчастный, где ты видел шесть и четыре, когда здесь вообще четверок нет!"
Тук Пырван рассмеялся с какой-то, как мне показалось, долей восхищения этим мошенником. Конечно, и презрение слышалось в его смехе, но, как ни парадоксально, восхищение тоже. Выходит, моему прославленному борцу по душе подобные вещи? Наверное, это осталось с тех пор, когда у него был роман с Деси. Но, как только я поднял руку и многозначительно взглянул на часы, он перестал смеяться.
– Извините, я, кажется, увлекся, – смутился он. – Вы предупреждали говорить только о самом важном. Сам не знаю, почему все это показалось мне таким смешным. Действительно, только круглый идиот может сочинить такое! Я просто хотел показать, насколько сблизился с Половянским человек, который проник в шайку. Он может быть нам очень полезен.
– Из всего, что ты здесь рассказал, этого совсем не следует. Анекдоты и всякие байки рассказывают и незнакомым, особенно если человек не дурак выпить.
– А что вы тогда скажете о фразе, которую случайно обронил Половянский: "Я-то играю наверняка, меня на бобах не оставишь!"… Наш парень начал его расспрашивать издалека – повел разговор о тех, кто вкалывает, и о тех, кто ничего не делает, а живет припеваючи. Зашла речь и о том, что Половянский дважды выигрывал крупные суммы в Спортлото. Только за один год он выиграл один раз 5000 левов, а в другой – 4200. Конечно, такая возможность не исключена, но наш человек предполагает, что Милчо скорее всего просто купил выигрышные карточки за более высокую цену, чтобы "отмыть" часть своих доходов. Другую же часть – доллары "гамбургской тетушки" – он оправдывает продажей машин. Заметьте, что такие крупные деньги стали у него водиться только в последнее время, с тех пор, как он переехал из квартиры матери к человеку, к которому мы с вами скоро вернемся. Купил он выигрышные карточки или нет, нам пока не известно, эту задачу еще только предстоит решить, что совсем не просто.
– А теперь – самое интересное, – продолжил свой рассказ Пырван. – Тот, у кого живет Милчо Половянский, человек далеко не его круга. Бывший наш торгпред в Швейцарии, а сейчас важная шишка во внешней торговле и системе СЭВ. Как и почему он пустил к себе в дом такого типа, как Половянский, и с какой стати позволяет ему водить домой пьяные компании? Все это мне кажется по меньшей мере странным, а если припомнить еще таинственное происхождение валютных доходов Милчо и случайно вырвавшиеся у него слова о «беспроигрышной игре» – то тут я уже не могу удержаться от предположения, что речь идет не просто об уголовной афере. И еще кое-что: один раз наш человек провел целую ночь с пьяной компанией друзей Половянского в квартире этой важной персоны. Он заметил, что Милчо чувствует себя там совсем как дома – распоряжается и на кухне, и в гостиной. Случайно подобранные на улице девицы устроили танцы, подняли невероятный тарарам, но Милчо ни разу не сделал им замечания, чтобы вели себя потише.
– А хозяин-то был дома? – спросил я.
– Да, был. Милчо его пригласил, но тот отказался, сославшись на какое-то важное дело утром. Скоро все о нем забыли. А тот ничем о себе не напоминал. Самым странным мне кажется здесь то, что Половянский чувствует себя хозяином в этой прекрасной квартире.
– Да, действительно странно, однако возможно. У меня тоже есть приятель – у него хоть из пушки дома пали, он слова не скажет. Добряк! Почему бы не предположить, что владелец квартиры, где живет Половянский, именно такой человек?
Пырван задумался. Я едва сдерживался, чтобы не спросить, как зовут этого владельца. Если окажется, что это тот самый, то дело и вправду приобретает интересный оборот. Не придется ли мне в таком случае рассказать ему, на каких угольях сижу сам? Пырван наверняка обидится, что я не включил его в оперативную группу. Но в любом случае то, что он узнает о задаче, поставленной мне генералом, означает: его придется держать в курсе. Это надо хорошенько обдумать. Не хочется мне впутывать его в такие крупные дела – молод еще, зелен, да и важные соревнования на носу.
– Как ни жаль, – сказал Пырван, – но я все еще ни разу не видел хозяина этой квартиры, этого ангела с крылышками. Зато я хорошо знаю Половянского и могу вас заверить, что никакой, даже самый большой добряк не смог бы его вынести. Вы себе представить не можете, что это за отвратительный тип. Меня тошнить начинает каждый раз, когда я его вижу. Его запальчивость заставила меня предположить, что у Пырвана с этим мошенником могут быть какие-то личные счеты, однако решил спросить об этом потом – сейчас меня интересовало только имя хозяина квартиры.
– А как зовут этого, с крылышками? – спросил я весело. – Ты ничего больше не узнал о нем? Он случайно не родственник Половянскому? Есть у него жена, дети?
– Нет, никого у него нет, никаких родственников. Единственное, что у них общего, – это возраст. Они ровесники. Я проверял в ЗАГСе. Но это, конечно, не важно. Владельца квартиры зовут Петр Чамурлийский. Все его родственники умерли, кроме одного дядьки, то ли со стороны матери, то ли отца – не помню, не уверен.
Он! Тот самый! В моем списке под номером четвертым. В списке, составленном после стольких колебаний, в списке, стоившем мне стольких терзаний.
– Так ты говоришь, Петр Чамурлийский? Я, кажется, уже слышал это имя. Но в сфере внешней торговли он вроде бы не из самых важных птиц?
– Как раз из самых, товарищ полковник. И поездка на Запад для него все равно, что для нас с вами прогулка до центрального стадиона. Чуть ли не каждый месяц летает то в Париж, то в Болонью…
Я вдруг похолодел – мучаюсь тут как грешник, стараюсь действовать максимально осторожно, чтобы никто ни о чем не догадался, а этот юнец, как видно, вверх дном перевернул все Министерство внешней торговли, наводя справки не о ком-нибудь, а об одном из высших чиновников. Вот как человек может провалиться, без вины виноватый! Я с трудом овладел собой и спокойно спросил:
– Откуда тебе известны все эти подробности о нем? Бог знает, какую шумиху ты там поднял.
– Ну что вы, товарищ полковник, – улыбнулся он. – Я в министерстве вообще не был. Только в милиции. Да и там… совсем под другим предлогом, интересовался совсем другими вещами… Сами понимаете!
– Половянский как личность мне ясен, – продолжал старший лейтенант, – а вот его ровесник Чамурлийский пока нет, хотя и это со временем прояснится.
Очень меня смущают их взаимоотношения. Как в них разобраться? У меня самые ужасные мысли в голове вертятся. Ну, а если именно он дает Половянскому доллары? Если они сообщники?.. Нет, просто не верится. С чего бы это такому человеку, как Чамурлийский, связываться с таким отпетым проходимцем, который к тому же давно на примете у милиции? И потом – Чамурлийский прилично зарабатывает, семьи у него нет, от загранкомандировок остается и валюта, но на эту валюту ему машины в "Корекоме", конечно, не купить, следовательно, доллары Половянский получает от кого-то другого. И не за просто так. Вопрос только – за что? Просто голова идет кругом! А что, если Половянский собирает разные сведения, передает их Чамурлийскому, а тот, в свою очередь…
– Глупости, – прервал я его. – Какие сведения может собирать тип вроде Половянского? Где он бывает, к чему имеет доступ? В наше время за кордоном никто не станет платить за ресторанные сплетни. Даже если Чамурлийский и шпион, то он никогда в жизни не пустит к себе в дом бывшего шулера, спекулянта и бездельника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я