https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Oskolskaya-keramika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Я совершенно случайно оказался свидетелем
вашего разговора...
- И что тебе надо? - резко спросил Федор.
- Хотелось бы спросить у вас...
- Кто ты такой?
- Меня зовут Володя.
- Что же вы хотели спросить? - поспешил вмешаться Поль, которому
совсем не понравилось поведение Федора, было в нем что-то от городового.
Представьте себе - вы знакомы с человеком лет пятнадцать, считаете его
своим близким другом, и вдруг замечаете в нем что-то от городового.
Неприятно.
- Интересно вы придумали, - сказал Володя, обращаясь уже только к
Полю. - Иисус Христос писатель, это мне понравилось. Очень многое стало
понятнее. - Володя засмеялся. - Я себе чуть голову не сломал над сходной
проблемой. И вдруг оказывается, что все так просто и изящно. Вы и
представить себе не можете, как я вам благодарен!
Поль обиделся. Я не способен даже на безответственный треп, подумал
он с огорчением. Какую бы ахинею я не нес, всегда найдется идиот, который
поверит каждому слову. Впрочем, идиоты всегда были и всегда будут, к этому
следует просто привыкнуть.
- Знаете, Володя. Никогда и никому не верьте на слово. Советую. Очень
помогает в жизни.
- Согласен и с этим. Конечно, вера и неверие - вещи одного порядка,
но лично мне больше нравится верить, по-моему, это как-то человечнее.
Володя огляделся по по сторонам и добавил шепотом:
- Я провел ряд экспериментов. Получается, что Он есть с вероятностью
73 процента.
Поль не нашел, что сказать на такое заявление, только подумал:
"Точно... псих!". Нужно было найти добрые и теплые слова, но ничего
путного в голову не приходило. Помог Федор, притащивший откуда-то чистую
рюмку.
- Давай выпьем, раз пришел, - сказал он, разливая.
И в этот момент где-то совсем рядом раздалась автоматная очередь. Вот
и все, подумал Поль. Многоточие...
- Стреляют, - сказал он. - Пойдем посмотрим?
- Зачем это? - спросил Федор.
- Просто так.
- Без нас разберутся. Поль все-таки поднялся, его отшатнуло, но он
собрался и, довольно твердо ступая, пошел к выходу.
- Постой, - крикнул ему вслед Федор. - Не ходи!
Конечно.. Стану я тебя слушать, подумал Поль. Он предчувствовал
веселое приключение и теперь не смог бы повернуть назад, даже если бы
захотел. Ноги сами собой несли его вперед.
- Сказано тебе - не ходи, значит - не ходи!
- Почему? - поинтересовался Поль.
- Почему-почему, сядь на место и не встревай.
- Стану я тебя слушать, дожидайся!
Вот паразит! - неприязненно подумал Поль. Ведет себя как городовой. И
где только обучился этой премудрости, всегда такой обходительный был,
вежливый. И вдруг - выпытывает, одергивает. Надо бы ему объяснить, что это
нехорошо, если сам не понимает, да только неохота связываться. Этого еще
мне не хватало - жандармов манерам обучать! Обойдется, паразит!
Впрочем, разбираться в психологической мотивировке поступков Полю не
хотелось. Где-то рядом бродили настоящие живые террористы. И это
действовало на него, как валерьяновые капли на мартовского кота.
Хорошо бы сейчас поговорить с Николенькой, подумал он, удивив этим
самого себя. Эко хватил. Уж если отдел по борьбе с терроризмом сбился с
ног, разыскивая его, то мне и подавно не найти. Но случаются же в жизни
нашей неожиданности! Хорошо бы поговорить с ним, не обязательно о
подполье. Не в подполье, в принципе, дело. Человек знает, ради чего он
живет на свете. Просто дух захватывает! Не хочется думать, что это просто
очередной приступ фанатизма. Поговорить бы. Вдруг и я что-нибудь пойму. И
Володю надо взять с собой. Вот кому полезно узнать, для чего люди живут на
свете. Сразу бы дурь из головы выскочила.
Но Володя куда-то запропастился, струсил, наверное. Поль плюнул и
пошел один.

Стреляли, видимо, в небольшом скверике напротив "Андромеды". Там уже
собралась толпа. Нехорошая толпа, молчаливая и угрюмая. Поль, которого
охватило знакомое чувство нетерпения перед встречей с тайной, врезался в
нее, пробился вперед, почти не встречая сопротивления, и тотчас
почувствовал, что превращается в кусок льда. В неподвижный кусок льда
номер 9, потому что прямо перед ним ничком лежала мертвая девушка.
Просто еще одна смерть.
Санитары в белых халатах.
Выпученные и пустые глаза любопытных.
Полицейские.
Сведенные судорогой скулы.
От этого не уйдешь.
Перед смертью все равны.
Кто-то потянул его за рукав.
Он повернулся. Федор.
- Ну, посмотрел? Пойдем.
- Нет.
- Почему?
- Не скажу.
Смотреть на девочку было страшно. А не смотреть на нее он не мог, не
имел права. Поль почувствовал, что сейчас умрет.
- Я тебя очень прошу, пойдем отсюда. Нам здесь нельзя.
- Ты иди, а я еще побуду. До свиданья.
- Я не могу тебя оставить.
- Не оставляй.
- У нас есть еще немного времени. Еще можно успеть.
- Я остаюсь, - сказал Поль. Больше он Федора не слушал.
Он смотрел, как ловко занимаются своим делом парни в светлых плащах.
Осмотр трупа. Осмотр места происшествия. Опрос свидетелей. Привычная
работа, доведенная до совершенства, до автоматизма.
Один из них достал рулетку и начал что-то измерять, переговариваясь с
напарником.
- Три метра. Запиши.
- От скамейки?
- Да.
- Никогда бы не поверил, что своими глазами увижу такую важную птицу!
- Кинозвезда, что ли?
- Сам ты - кинозвезда! Это же Патриция Парк, собственной персоной.
- Что еще за Парк? Ты толком объясни.
- Акцию на бульваре Храбрецов из 46-ой помнишь?
- Террористка, что ли?
- Точно.
- Вот повезло!
- Это как посмотреть. Хлопотное дело разбираться во всем этом дерьме.
Кто ее, за что, почему здесь. Придется повозиться.
- За что - понятно. Провинилась. Там выговоры не объявляют.
- Давай ее сюда, на носилки.
- Красивая.
- Матерая. Сам знаешь, у них у всех руки по локоть в крови.
Значит, эта мертвая девочка террористка. Удивительно. Никогда бы не
подумал, что в подполье есть девочки. Девочка с автоматом наизготовку.
Девочка, вгоняющая в человека кусочек свинца. Девочка, валяющаяся под
ногами полицейского. Удивительно.
К Полю подошел полицейский.
- Документы.
- Одну минуточку, - вмешался Федор. - Я должен объяснить, что мы с
приятелем абсолютно не в курсе дела, Просто прохожие.
- Документы, - повторил полицейский.
- Мы ничего не видели, - сказал Федор, протягивая ему какой-то
листок.
Поль предъявил удостоверение на право ношения значка "Литератор 2
класса".
Не обратив на слова Федора никакого внимания, полицейский записал
что-то в свою записную книжку и отошел в сторону.
Глупо, как глупо, подумал Поль.
- Ну что, ты этого хотел, - заходясь в страшных ругательствах,
зарыдал Федор. - Теперь мы глотнем горяченького до слез.
- Помолчал бы. Надоело.
- Ах, тебе надоело... Посмотрим, что ты будешь говорить следователю!
- Слушай, иди в задницу. Понял? Трус паршивый.

Не только заснуть, но и просто забыться хотя бы на миг Поль так и не
смог. Тело наказало его, подло подгадав тот самый момент, когда он больше
всего нуждался в покое. Голова раскалывалась, горло высохло до желудка,
проклятые кости ныли с безжалостным остервенением, будто до краев
наполнившись раскаленным свинцом.
Наконец рассвело.
Лежать дальше было глупо, и Поль заставил себя подняться. После рюмки
коньяка и чашки черного кофе его голова немного прояснилась, и он сразу
вспомнил мертвую девочку, лежащую ничком перед полицейским. К нему
немедленно вернулся вчерашний животный страх.
Как все просто, думал он, уставившись в пустую рюмку. Все дело в том,
что мы прокляты. Бежать, спасаться - глупо, разве можно уйти от проклятья.
Мы прокляты. Триста раз прокляты. Умные, честные, подлые, добрые, какая
разница. Все прокляты. Одни больше, другие меньше, но прокляты все!
Зачем она умерла? Кому, спрашивается, от этого стало лучше? И ничего
не изменилось, только горя стало чуть-чуть больше. Пострадала за идеалы.
Что это такое? И-де-а-лы?

Сумрак. В просторной пустой избе за верстаком сидят два мужика.
Колеблющееся пламя свечи освещает их помятые, небритые лица. Грязь и
запустение. То, что с первого взгляда кажется дорогим пушистым ковром,
оказывается обыкновенной зеленой травой - пола-то нет. В углах газетные
обрывки и пустые водочные бутылки.
Праздник какой-то, потому что мужики приоделись - строгие темные
костюмы, белые накрахмаленные рубашки, модные галстуки. Немного портят вид
тяжелые кирзовые сапоги, но без них далеко ли уйдешь по распутице. На
верстаке вышитая салфетка, на ней огурчики, грибочки, селедочка, баночка
красной икры.
Пьют давно, это сразу видно. Странно, но оба кажутся абсолютно
трезвыми. Мужик постарше протягивает руку с тяжелым золотым перстнем к
бутылке, разливает.
- В чем отличие идеалов от убежденности? - спрашивает он у своего
молодого напарника. - На конкретных примерах, пожалуйста.

Забавно. Но почему ее убили? Перестрелки не было. Значит, свои?
Почему? Нарушила какую-нибудь клятву или как там у них это называется -
устав, положение, закон, правила? Нарушать правила нехорошо. Это мы знаем,
это нам объяснять лишний раз не надо. За нарушение - смерть. А на
апелляцию не подашь. И никакие идеалы не помогут. Боевая организация - не
игра в бирюльки.
Поль представил себе, как парень готовится привести приговор в
исполнение. Приседает, разминает ахиллесовы сухожилья, вставляет обойму,
прячет автомат под плащ, старательно улыбаясь при этом, потому что никто
кроме него самого не должен знать, как он любит эту девочку, которую
должен убить через полчаса...
Как там...
Убил я милую свою.
В упор, из автомата.
Семь пуль нашли свою тропу,
Оставив мне лишь дрожь приклада.
Лежала милая в грязи,
Рукой семь точек закрывала.
А у меня, в моей руке
Сталь автомата остывала.
Нормально. Поль стащил очки и вытер глаза. Нормально. Черт меня
подери, а ведь я их не люблю, этих террористов.
В дверь позвонили. На пороге стоял высокий хиловатый парень в джинсах
и мятом грязном свитере. Увидев Поля, он улыбнулся.
- Не узнаете? - спросил он, продолжая улыбаться.
- Проходи, - хмуро сказал Поль. Этого парня он уже видел где-то, но
вспомнить где и при каких обстоятельствах, было выше его сил.
- Я - Володя, - напомнил парень. - Вчера мы говорили о Боге.
- Как ты меня нашел?
- Кто же не знает Поля Кольцова?
- Узнал, значит.
- Узнал.
- Молодец.
Хорошо, что он пришел, подумал Поль с неожиданным энтузиазмом. Выпьем
кофейку, поболтаем о чем-нибудь, о Боге, например, может быть и
рассосется...
Он сварил для Володи кофе, стараясь изо всех сил, как умел, пожалуй,
только он один, как варил для своих самых дорогих гостей. И кофе Володе
понравился. Он допил его, вежливо поблагодарил и стал объяснять, зачем,
собственно, пришел.
- Идея давно носилась в воздухе, - говорил он, постепенно распаляясь.
- Сейчас, когда я знаю решение, мне трудно объяснить, почему сам не пришел
к этой замечательной идее. Не решился, наверное... А что - хорошее
объяснение... не решился. Очень уж это смело и неожиданно - организовать
религиозную секту! Разве такое нормальному мыслящему человеку придет в
голову! Все мы - жертвы воспитания. А любое воспитание кроме неоспоримых
достоинств имеет и негативные стороны... Вы меня понимаете? Явление должно
рассматриваться с различных сторон. Я интеллигент и горжусь этим, но
воспитание, открывшее для меня прекрасный мир человеческих чувств и
великих интеллектуальных возможностей, одновременно сделало неспособным на
решительные поступки. Что ж, за все надо платить. И уверяю вас, это не
такая уж непомерная цена за умение работать головой. Да, действие не наша
стихия, если нам и приходится совершать поступки, что случается крайне
редко, действуем с оглядкой, опасаясь конфликта с дозволенным и
общепринятым. Я имею в виду не только официальные институты
государственной власти, но также и неписанные законы, регламентирующие
наше поведение в обществе себе подобных, интеллигентных людей. Знаете,
вырабатывается некий стереотип воззрений. И это обусловлено не страхом
перед наказанием, нет, все происходит чисто инстинктивно. Подсознательная
боязнь низкой оценки, умноженная на преклонение перед идейными вождями,
авторитетами и законодателями, делает нас практически неспособными на
блестящие решения. В душе каждый из нас боится быть пойманным на ошибке.
Именно, боязнь ошибки. Лучше думать как все, говорить как все и ждать
своего часа, чем зачеркнуть свои надежды одной неудачной фразой. Вы
скажите - террористы. Но их активность мнимая, инстинкт самосохранения в
чистом виде. Знаете, когда я слышу об очередной акции, мне в голову
приходит одна и та же ассоциация - спасающееся от лесного пожара стадо...
Вы думали об этом?
- Нет, - ответил Поль. Где-то он уже слышал этот бред, без сомнения,
содержащий крупицы правды. Но работать головой он был не расположен. Да
что там говорить - не мог чисто физически.
- Вы никогда не заглядывали в глаза нашим интеллектуалам? -
продолжал, между тем, сыпать риторическими вопросами Володя. - Этим
сливкам нашего общества, нашей опоре, надежде и красе? Нет? И не советую.
Ничего вы там не увидите кроме пустоты и желания погреть руки. И это не
скрытность, не маскировка - это точное отражение пустоты души. Я употребил
термин "душа". Обесцвеченное, затасканное слово, вызывающее у нас
брезгливую улыбку, на том лишь основании, что мы бездушны по природе
своей. Да, как это не странно, большинство из нас даже и не пытается
уразуметь, что это значит - жить и быть человеком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я