https://wodolei.ru/catalog/mebel/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Рассказы китайских писателей 20 – 30-х годов – 19

OCR Busya
««Дождь». Рассказы китайских писателей 20 – 30-х годов»: Художественная литература; Москва; 1974
Аннотация
В сборник «Дождь» включены наиболее известные произведения прогрессивных китайских писателей 20 – 30-х годов ХХ века, когда в стране происходил бурный процесс становления новой литературы.
Сюй Ди-Шань
Возвращение
Она сидела у посредницы по найму прислуги; глаза ее выражали безысходную тоску. Уже были принесены жертвы богу очага и все сезонные работницы вернулись домой. Только она все еще жила в бюро найма вот уже двадцать с лишним дней. Никто не желал ее нанимать. Она задолжала хозяйке, матушке Ван, более десяти цзяо, и, вернувшись, хозяйка застала ее в той же позе, в какой оставила, уходя из дому.
Матушка Ван вошла в зал, положила на стол новогодние покупки, сбросила шарф.
– Послушай, милая, послезавтра Новый год, каждый должен заботиться о себе сам, – передохнув немного, заговорила она. – Что ты думаешь делать? Иди-ка домой на Новый год, а потом вернешься.
Эти слова подействовали на женщину как ушат холодной воды. Она долго не могла произнести ни слова, наконец со слезами на глазах вымолвила:
– А как быть с долгом? У меня нет ни гроша! Иначе я не сидела бы здесь! Да и как без денег возвращаться! Я не была дома лет двенадцать. Когда уходила, дочке только пять минуло. Она даже не знает, что умер отец. Я так по ней скучаю! Но в таком положении…
Горькая обида сжала горло, и женщина замолчала, но хлынувшие потоком слезы были красноречивее любых слов.
Матушка Ван давно бы ее выгнала, только боялась, что она не вернет ей долг.
Женщина вышла в другую комнату, прилегла на холодную лежанку и залилась горькими слезами.
Но слезами горю не поможешь – нужно было найти выход. Она развязала небольшой мешок, лежавший на краю кана, и стала перебирать старую одежду.
Несколько лет назад, когда ее муж служил в одном из гарнизонов провинции Хэнань, у нее еще было несколько шуб. Но потом пришел приказ о переформировании, и все офицеры лезли из кожи вон, чтобы выслужиться и не потерять места.
Ее муж сопровождал командующего и погиб вместе с ним в сражении под Чжэнчжоу.
Семьи военнослужащих отступавшей армии не смогли с собой много везти. С большим трудом ей удалось захватить кое-какие вещи. Она закладывала их и продавала. В конце концов у нее почти ничего не осталось, кроме револьвера с двумя патронами, принадлежавшего мужу. На него не так просто было найти покупателя. Еще была у нее шинель и старая ушанка. Шинель служила одеялом, и в холодные дни женщина с ней не расставалась.
Револьвер она никому не решалась показать и, вытащив, тотчас прятала в карман шинели. Лежавшие в мешке изношенные платья уже нельзя было продать.
Женщина вздохнула, сунула их обратно в мешок и задумалась.
Наступили сумерки, а она все еще сидела в холодной комнате.
Матушка Ван готовила в соседней комнате ужин, когда пришел какой-то мужчина. Судя по синему халату с красной окантовкой, это был слуга из соседней гостиницы.
– Сегодня вечером, часам к девяти, пришлите одну, – сказал он матушке Ван.
– А кто требует?
– Начальник отдела Чэнь.
– Тогда я пошлю Луань Си.
– Все равно, только без опозданий, – бросил слуга и ушел.
В душе женщины шевельнулась надежда: небо не позволит ей умереть в такой тяжкий момент, оно даст ей чашку риса.
– Пошлите меня, матушка Ван!
– Разве ты пойдешь?
– А что?
– Неужели ты не догадалась, что требуется «прислуга для кана»?
– Как это «для кана»?
– Вот бестолковая, ничего не понимает! – Матушка Ван с улыбкой шепнула ей что-то на ухо и добавила: – Ведь тебе даже одеться не во что. И возраст не тот.
Опечаленная женщина вернулась к себе, взяла зеркальце с отбитым углом, подошла к окну. Ну конечно, матушка Ван права. Виски седые, на лбу морщины, скулы торчат.
Ей скоро сорок три. Во время военных походов, когда она сопровождала мужа, ветер и мороз стерли с лица былую привлекательность. Волосы она давно остригла, и они лежали короткими, плохо расчесанными прядями.
В этой местности волосы подстригали только знатные барыни и барышни. Когда-то она сама была хозяйкой, имела слуг, но теперь такая прическа была совсем некстати; возможно, именно поэтому ей не удавалось найти работу.
Поужинав, матушка Ван ушла за Луань Си, а женщина взяла смерзшееся, твердое, как камень, полотенце и отдарила его в стоявшем на печи тазу: то, что сказала ей на ухо матушка Ван, натолкнуло ее на новую мысль. Она тщательно обтерлась горячим полотенцем, и лицо сразу стало чище, белее.
Из деревянной шкатулки, лежавшей на кане, она достала выщербленный гребень, расчесала волосы. Пудры не было, но в углах шкатулки белели ее остатки. Выложив все содержимое на кан, она шпилькой выковыряла остатки пудры и растерла ее по лицу.
Лицо сразу стало привлекательнее, и на душе женщины посветлело.
Она вышла на улицу, украдкой оторвала клочок красной бумаги от свеженаклеенной новогодней надписи. Потом вернулась домой и соскребла с лампы немного сажи.
Красную бумагу размочила и накрасила щеки и губы. Сажу смешала с маслом для волос и подчернила виски и брови.
После этого она больше не сомневалась, что сможет угодить начальнику Чэню.
Вернулась матушка Ван. Женщина поспешила ей навстречу и спросила, как она выглядит.
– Что тебе сказать? Старая ведьма, – рассмеялась матушка Ван.
– Разве я не хороша?
– Для шестидесятилетнего старца. А где его найти? Да и старики теперь хотят молодых. Выбрось это из головы, в самый плохой притон тебя не возьмут.
Женщина снова заплакала. Какой позор! Да еще в ее возрасте. Только голод может заставить пойти на такое.
Женщина завернулась в шинель, легла на лежанку. Мысли ее лихорадочно работали, но за долгую ночь она так ничего и не придумала, хоть и пролежала, не сомкнув глаз, до рассвета.
Утром, голодная, она надела шинель и рваную шапку мужа и в таком виде, похожая на мужчину, собралась выйти.
– Сегодня я непременно должна раздобыть немного денег и расплатиться с вами, – сказала она матушке Ван. – Попробую кое-что заложить… Скоро вернусь.
Старуха не стала ни о чем спрашивать, но решение ее одобрила.
Женщина зашла в первый попавшийся ломбард.
– Можно у вас заложить оружие? – обратилась она к приказчику.
– Какое?
– Револьвер последнего образца. – Она полезла в карман, но хозяин ломбарда с перепугу забрался под прилавок.
– Не бойтесь, револьвер достался мне от мужа. Завтра Новый год, а у меня ни гроша. Возьмите, пожалуйста!
Убедившись, что перед ними не грабитель, хозяин с приказчиком отошли за железную решетку, пошептались, после чего хозяин вернул револьвер и сказал:
– Ничем не могу помочь. Полиция рыщет по всему городу, везде обыски. Найдут оружие – несдобровать мне. Забирай-ка его и смотри будь осторожна.
Не помогли никакие мольбы, хорошо еще, что хозяин не вызвал полицию. В полном отчаянии женщина покинула ломбард. К счастью, поблизости не оказалось шпика, и никто не обратил на нее внимания.
Она обошла несколько улиц, заглянула в несколько ломбардов, но заложить револьвер так и не удалось.
Страх овладел ею: на какой риск она идет! Что, если об этом узнают? Как вернуться без денег к матушке Ван?
В конце концов она решила сходить сперва домой.
Ее родное село находилось в сорока ли от городских ворот Сичжэмэнь – за полдня можно дойти. У Сисыпай-лоу был еще один ломбард, но и там ее постигла неудача. Гонимая безысходной тоской, она не заметила, как очутилась за Сичжэмэнем.
На мосту Гаолянцяо женщина остановилась.
Известно, что в Пекине есть два моста, к которым направляются обездоленные: Тяньцяо, где находится тюрьма, и Гаолянцяо, где ютятся все отчаявшиеся.
Было за полдень. Небо хмурилось, в воздухе плясали снежинки. Под мостом река уже замерзла, но сквозь тонкий лед еще виднелась вода.
«Только не останавливаться, – думала она, – идти вперед, все время вперед».
У нее созрел план действий. Ее дочери пора было замуж; сейчас самое подходящее время подыскать жениха: и забот убавится, и кое-что ей перепадет.
С тех пор как ее мужа перевели в Чжэнчжоу, она не послала ни одного письма в деревню. Как-то там ее дочь? Мать ничего о ней не знала, но решение выдать ее замуж вселило надежду, которая и поддерживала ее на пути в родную деревню.
Снег пошел сильнее. Опустив голову, брела она по пустынной зимней дороге, думая о своем.
Навстречу ей попалась барышня; по-видимому, она спешила в город за новогодними покупками. На голове у нее была красивая голубая шапочка с павлиньим пером; теплый халат персикового цвета плотно облегал фигуру, на ногах красовались сшитые по последней моде алые туфли.
Когда барышня прошла мимо, женщина обернулась и посмотрела ей вслед. «Нарядно одета! Такую одежду моей Даню, сразу бы замуж вышла». Мать не спускала глаз с удаляющейся фигурки. Сейчас она спрячется за поворотом. «А что, если ограбить ее и сделать дочери подарок?» – мелькнула мысль.
Женщина сорвалась с места и грубым голосом закричала:
– Эй, красавица, стой! Одолжи-ка мне свою одежду!
Барышня обернулась и увидела направленное на нее дуло револьвера.
«Боже мой, солдат, – подумала она, немея от страха. – Бежать!» Но ноги не слушались.
– Что тебе?
– Снимай одежду, шапку, туфли… живо! Деньги, браслет, кольцо, серьги – все выкладывай. Пошевеливайся и не вздумай кричать, не то прикончу.
Видя, что поблизости никого нет и кричать бесполезно, барышня отдала все, что у нее было. А та, кого она приняла за бандита, быстро собрала ценности, одежду, увязала в узел и бросилась бежать.
Ограбленная осталась в одном белье и, дрожа от холода, села под деревом. Минут через двадцать на дороге показался парень верхом на осле – это был погонщик. Барышня стала звать па помощь.
Парень принялся ее утешать.
– Не бойся, я верну тебе твои вещи. – Он сбросил с себя старый тулуп. – Накинь пока, а я догоню бандита. Он не мог далеко уйти.
Парень подстегнул осла и помчался вперед.
В это время женщина миновала храм Дачжунсы и, задыхаясь, продолжала бежать, увязая в глубоком снегу. Вдруг она услышала, что за ней гонятся.
– Стой, стой! – раздался крик.
Она обернулась и поняла, что предстоит отчаянная схватка. Выхватив револьвер, направила его на преследователя и крикнула:
– Не подходи, застрелю!
На самом же деле она понятия не имела, как обращаться с оружием.
Парню едва минуло двадцать два года, и смелости у него было хоть отбавляй.
– Смотри-ка, – сказал он, – такого маленького револьвера я никогда не видал. Эту игрушку ты наверняка купил па рынке, чтобы пугать дураков. Но я не боюсь. А ну, отдавай, что украл, не то свяжу, сдам в полицию, и тебя расстреляют.
Женщина попятилась, но парень продолжал наседать. Она машинально спустила курок. Пуля попала в грудь, погонщик качнулся и рухнул на землю. Выстрел был тихим, как из пугача. Женщине не верилось, что преследователь мертв, и она ощупала его грудь, бросив револьвер на землю.
– Какое несчастье! – вскрикнула она, увидев кровь на своей руке, но тут же вытерла ее о край одежды погонщика, схватила узел, вскочила на осла и, стегнув его что было силы, помчалась вперед.
Прошло еще четверть часа.
Молодая женщина в тулупе сидела под деревом. На дороге показался парикмахер с коромыслом на плече – он шел в свою деревню встречать Новый год.
– Никак, невестка Лю, – воскликнул он удивленно. – Что это ты сидишь здесь в снегу?
Та рассказала, что с ней случилось, и описала внешность бандита.
Парикмахер знал, что у женщины нет родных и, пользуясь этим, свекровь над ней измывается. Лишь ради праздника она разрешила невестке нарядно одеться. А теперь деньги, которые свекровь дала на покупки, украли. Молодая женщина была в отчаянии.
Парикмахер, как и погонщик, решил во что бы то ни стало помочь бедняжке.
– Успокойся, – сказал он, – я постараюсь найти бандита.
Он оставил возле женщины свое коромысло с вещами и побежал что есть духу.
У дороги лежал человек. Парикмахер склонился над ним, стал трясти.
– Ой, убили! – в страхе закричал он и бросился наутек.
Обычно за городом полицейские появляются редко, но в тот день, как на грех, один из них, спускаясь с холма, увидел на земле труп и бегущего человека и решил, что это убийца.
– Стой! – завопил полицейский.
Услышав резкий окрик, парикмахер остановился.
– Убил человека и удираешь?
– Я не убивал, я догоняю бандита.
– Ты и есть бандит, кого же догонять? Пошли в участок, там разберемся.
– Меня там ждет женщина, ее ограбили. Я парикмахер, свои вещи оставил возле нее. Пойдемте со мной, посмотрите.
– Хватит врать, попался, так не виляй! – заорал полицейский. – Следуй за мной!
– Неужели голыми руками можно убить человека? Как представитель власти вы должны понять, что я не преступник. Ведь я его не грабил!
– Ишь как вывертывается! Будто нельзя забросить револьвер! Наверно, из мести убил. – Вдруг полицейский заметил валявшийся на земле револьвер. Он поднял его и обмотал полицейским шнуром. – Может, скажешь, что это не твой? Хватит болтать!
И он потащил парикмахера в полицию.
Тем временем настоящий убийца мчался верхом на осле. Вот уже Цинхуаюань остался позади. Опасаясь погони, женщина слезла с осла, изо всех сил стегнула его кнутом, затем схватила узел с вещами и поднялась на холм. Очутившись посреди кладбища, густо засаженного елью и сосной, она присела за могильным холмом, развернула персиковый халат, полюбовалась на голубую шапочку с павлиньим пером и представила, какой нарядной станет ее Да-ню в этой одежде. Потом взглянула на браслет и кольцо – они были серебряные, но отличались тонкой старинной чеканкой, не то что нынешние украшения. И вдруг ей показалось, что этот браслет она уже где-то видела.
Женщина повертела его в руках, и вскоре подозрение сменилось уверенностью: это же ее приданое, тот самый браслет, который был у нее двадцать лет назад! Она сделала на нем метку, когда выходила замуж.
Но как он попал к той барышне? Ведь он оставался дома.
Когда она с мужем уезжала из деревни, свекровь не отдала ей все вещи.
1 2


А-П

П-Я