тропический душ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но действительность безжалостно разбивала все земные мечты. Распад Давидовой монархии, египетское вторжение в Иудею, успешные атаки Дамаска и, наконец, появление ассирийцев-все это порождало разочарование, маловерие и скептицизм.
Исайя и "бедняки Господни" по-иному смотрели на пророчество о грядущей славе Израиля. Прежде всего, они не могли принять мысль, будто Ягве обязался в любом случае обеспечивать Своему народу внешнее процветание. Оно стоит в прямой зависимости от нравственного состояния народа, от "богопознания", то есть верности Богу и любви к Нему. Измена отторгает Людей от Всевышнего и лишает источника жизни. Кроме того, вообще торжество Израиля в будущем было в глазах Исайи чем-то неизмеримо большим, чем просто политическое могущество.
Пророк верил, что у Иерусалима есть иная вселенская миссия. Он станет центром мировой религии и знаменем окончательного торжества правды Божией на земле.
В кругу учеников Исайи ходило в те дни пророчество о великим будущем Сиона. Оно возвещало День Господень, но уже не в плане суда, а в плане спасения: В тот День утвердится гора Дома Ягве во главе гор и возвысится над холмами .
И соберутся к ней все племена, и придут народы многие, и скажут:
"Пойдемте, поднимемся на гору Ягве, к дому Бога Иакова,
И Он научит нас путям Своим, и пойдем мы по стезе Его" Это единение совершится не мечом, а притягательной силой истины Ибо из Сиона выйдет Учение и Слово Ягве-из Иерусалима
И Он будет судить между племенами, говорить ко многим народам,
И они перекуют мечи свои на плуги и копья свои на серпы;
Не поднимет меча народ на народ, и не будут больше учиться войне. (2) Эти слова о "мече и орале" нередко повторяют и в наши дни, с той лишь разницей, что начало пророчества опускается. Между тем библейский поэт не отделял желанный конец кровопролитий от духовного возрождения мира. Пророчество говорит о том, что зло может быть побеждено только тогда, когда люди примут учение и Слово Господне.
В этом предсказании о мессианском времени нет упоминания о самом Мессии. Но следует помнить, что до времени его образ оставался еще как бы отодвинутым на задний план, а на переднем стояла слава грядущего мессианского Царства.
Первым же, кто в апофеозе Царства увидел осиянный лик Царя, был пророк Исайя
Впрочем, и для самого пророка этот Лик открылся не сразу, вначале он говорил лишь о том, что после жестоких испытаний грешный Иерусалим будет омыт Богом:
Обращу Я на тебя руку Мою и как в щелочи очищу тебя,
и отделю от тебя все нечистое.
Тогда будут говорить о тебе : "город правды, столица верная"
Сион спасется правосудием , и обратившиеся сыны его - правдою.
(Ис 1,25-27)
Как произойдет это? Кто будет орудием Ягве в деле обновления Иерусалима? Об этом Исайя в первые годы своей проповеди молчит. В светлом видении все сливается воедино. Но тем не менее пророчество Нафана остается путеводной нитью: род Давида пребудет вечно.
Исайя хотел, чтобы эта вера вдохновляла царя, чтобы он, проникнувшись ею, не поддавался соблазну подражать своим воинственным соседям. Это было особенно необходимо в те дни, ибо период относительного спокойствия кончался и Иудея вступила в полосу войн.
x x x
Кризис назревал уже давно. Две великие державы, Ассирия и Египет, много лет готовились к решительной схватке, причем перевес был явно на ассирийской стороне. Между соперниками находились государства Палестины и Сирии, и фараон хотел заручиться союзом с ними, чтобы создать заслон от ассирийцев. Между тем Ассур готовился поглотить эту преграду и выйти на рубежи Египта. Это соотношение борющихся монархий ставило перед обоими еврейскими царствами трудную задачу: определить свою позицию, пребывая между молотом и наковальней.
В 736 году фараон добился больших политических успехов. Посулами, запугиваниями и увещаниями ему удалось создать блок против Ассирии. Сам он его не возглавил, предпочитая загребать жар чужими руками, а предоставил водительство Пекаху, царю Израильскому, и Рецину, царю Дамаска. Однако плохо спаянная коалиция народов, живших до этого во вражде, не могла тягаться с монолитной армией Тиглатпаласара. Поэтому Иудейский царь Иотам отверг попытки союзников вовлечь его в обреченное на провал предприятие. Быть может, в этом он получил поддержку влиятельных людей города и самого пророка Исайи, который всегда противился военным замыслам.
Вскоре после того как Иотам ясно высказался против коалиции, он умер, и на троне оказался его двадцатилетний сын Ахаз. Рецин и Пеках решили воспользоваться молодостью и неопытностью царя, чтобы силой низложить его. Не успел юноша занять трон Давидов, как объединенные войска Дамаска и Самарии двинулись на Иудею. Их поддерживали эдомитяне, которые претендовали на Элат. В первом же сражении иудеи были разбиты, у них был отнят Элат, а в Самарию увели большое число пленных.
Когда войска Пекаха с торжеством возвращались на север. ведя своих собратьев, захваченных в битве, навстречу им вышел самарийский пророк Одед. Он обратился к победителям с речью, упрекая их в жестокости к "братьям их иудеям" и требуя, чтобы возвратили пленных. "Ягве, - говорил он, - предал Иуду в руки Эфраима за грехи". Но чисты ли сами северяне перед Богом?
После Осии мы в последний раз слышим о пророке Северного царства. И эпилог эфраимского профетизма славно завершает историю. Одед выступает здесь как глашатай братства и милосердия.
Библия свидетельствует, что слово провидца возымело действие (2 Пар 28, 6-15). Израильские воины не только решили отпустить пленных, но дали им одежду, пищу и ослов для раненых. Они проводили освобожденных до Иерихона-границы обоих Царств. Двести лет длилось соперничество Эфраима и Иудеи. И вот, накануне гибели одного из царств, в братоубийственной тьме мелькает слабый просвет, как бы предчувствие близкого конца...
Но это было лишь мгновенное отрезвление, которое вскоре сменилось усилением военных действий против Иудеи. Сирийско-Эфраимские войска готовились к решительному штурму Иерусалима. Рецин и Пеках разработали план, согласно которому у Иудеи будет отобрана часть земель, а на место Ахаза поставлен царь, угодный победителям. В качестве кандидата выдвигали некоего Бен-Табеля (3).
Весть о том, что сирийские войска соединились с эфраимскими, чтобы совместно идти в поход, привела Ахаза в отчаяние, но, оправившись от первого испуга, он стал лихорадочно готовить Иерусалим к обороне. Поражение у Элата ослабило иудейскую армию, и теперь царь помышлял лишь о том, чтобы отстоять столицу.
x x x
Именно в этот критический час пророк Исайя сделал первую попытку повлиять на царя. Момент, казалось, был выбран удачно. Молодой монарх пребывал в смятении: угроза нависла над его домом. У него не было надежды справиться с двумя сильными врагами. Единственное, что оставалось ему,-ждать, положившись на Бога. Исайя хотел повернуть сердце Ахаза к вере, ибо, как он знал, только через веру могло свершиться пророчество Нафана.
В сопровождении сына Исайя отправился туда, где Ахаз наблюдал за оборонительными работами. Он нашел царя у водовода Верхнего пруда. Ахаз, несомненно, уже слышал о пророке, получившем известность еще в правление его отца. Во всяком случае он знал, что перед ним посланник Божий, прозорливец, которому ведомы тайны.
Слова пророка были исполнены глубокой убежденности и силы. "Будь бдителен и спокоен,-сказал Исайя царю,-не бойся! Пусть не ослабевает твое сердце от этих двух дымящихся головешек..." Вопреки всякой вероятности, он утверждал, что Иерусалим будет спасен, нужно только довериться Богу: "Если не уверуете, вы не устоите" (4). Но пророчество не произвело большого впечатления на Ахаза. Царь больше доверял силе оружия, чем силам небесным. Видя его равнодушие, Исайя стал настаивать на том, чтобы Ахаз как потомок Давида испросил у Господа знак, который подтвердил бы Сионский Завет. Но царь лишь отмахнулся от него: "Не буду я испытывать Ягве".
Пророк и царь явно не понимали друг друга. Ахазу было важно сохранить свою власть, а для Исайи Иуда являлся не просто одним из царств, а избранным уделом Ягве, где должна была торжествовать вера и создаться духовная община для грядущего мессианского Царства.
Невзирая на отказ маловерного Давидова потомка, пророк в .присутствии всех окружающих торжественно провозгласил явление "знака от Ягве", указывающего на неприкосновенность святого града:
"Слушайте! Дом Давидов! Мало вам испытывать людей, что вы испытываете Бога моего? И все же даст Сам Господь вам знак: вот некая Жена (Ср.: Мф 1, 23; Откр 12,1-5) зачнет, и родит Сына, и даст ему имя Эммануил ("С нами Бог"). Маслом и медом будет он питаться, пока не научится отвергать злое и избирать доброе. Но прежде, чем отрок научится отвергать злое и избирать доброе, будет опустошена земля, которой страшишься ты из-за двух царей ее" (Ис 7,13-16) (5)
Смысл предсказания был ясен: на протяжении двух-трех лет, за которые успеет зачаться, родиться и получить первые понятия некое Дитя, враги Иерусалима будут повержены.
Семь веков спустя евангелист вспомнит это пророчество и отнесет его к рождению Иисуса Христа.
Естественно, возникает вопрос: о чем же в действительности говорил Исайя - о грядущем Избавителе или только о спасении столицы от сиро-эфраимитских войск?
Если ограничиться прямым историческим контекстом слова об Эммануиле, то легко сделать вывод, что смысл его сводился лишь к избавлению Иерусалима от врагов. Но мы не имеем права брать это пророчество изолированно, в отрыве от учения Исайи в целом.
В символических именах пророк выражал свое видение судеб Израиля (как и Осия, он дал их своим двум сыновьям). В пророчестве об Эммануиле речь, несомненно, идет о доме Давида. Это было исповедание веры в исполнение Сионского Завета. Хотя Ахаз и большинство иудейских царей мало походили на идеального Помазанника, Исайя не сомневался в осуществлении слова Господня. Рождение младенца, которого нарекут "С нами Бог", знаменовало не только спасение Сиона от врагов, но и наступление в будущем Царства Божия.
Поэтому пророчество имело двойной смысл. Оно одновременно относилось и к событиям сиро-эфраимитской войны, и в то же время явилось первым мессианским пророчеством Исайи. Таким образом, в нем можно видеть связующее звено между Исайей и Евангелием, между кризисом в Иудее VIII в. до н. э. и событием в Вифлееме. И евангелист не ошибался, усмотрев в Рождестве Христовом подлинное исполнение слова об Эммануиле (6).
x x x
Исайя требовал от царя подвига веры. Но Ахаз не выдержал испытания. Слушая пророка, он уже в душе сделал выбор и решил искать спасения в силе земных владык. По его приказу тайные гонцы с богатыми дарами отправились в ставку Тиглатпаласара. Это был отчаянный шаг, подобный прыжку в пропасть. "Я раб и сын твой,- писал Ахаз грозному завоевателю,приди и защити меня от руки царя Сирийского и царя Израильского, поднявшихся против меня".
Так произошло непоправимое. Помощь ассирийца была подставлена выше помощи Ягве.
Узнал ли Исайя о роковом посольстве? Очевидно, узнал, хотя на это нет прямых указаний. Во всяком случае он убедился в бесплодности своих усилий обратить царя. Теперь он понял, что из-за трусливой близорукости Ахаза Иудее угрожает страшное бедствие. Царь отверг веру и призвал в Палестину чудовище. Об угрозе со стороны Ассирии говорили и Амос, и Осия. Как мы видели, сам Исайя в стихах изображал стремительное войско Ассура, которое будет прислано Ягве для того, чтобы покарать богоотступников.
Теперь предсказанное должно было сбыться.
Исайя решил всенародно объявить о близящемся бедствии. В качестве свидетелей он взял старшего священника Урию и .царедворца Захарию-людей, которые пользовались в городе всеобщим уважением. В их присутствии пророк начертал на свитке устрашающие слова: "Махер шелал, хаш баз"-"Спешат на добычу, скоро грабеж". Этот свиток должен был храниться, доколе не исполнится предсказание. Не доверяя пергаменту, Исайя ,и новорожденного сына своего назвал Махершелал-хашбазом. Он предрекал, что прежде, чем ребенок научится лепетать "отец" и "мать", царь, Ассирийский уже овладеет сокровищами Дамаска и Эфраима, а вслед за ними придет черед и "земли Эммануила": Маловерная Иудея ощутит на себе всю тяжесть десницы Ассура. Царь Иудейский не уповал на Господа, доверился монарху великой державы, но Ассирия-это мощная и неудержимая река: Подымется она над всеми притоками своими и выйдет из всех берегов своих:
И пойдет по Иудее, и затопит ее, поднимется и до шеи дойдет,
Раскинет крылья свои и наводнит землю твою, Эммануил.
(Ис 8, 7) Но дело Божие на земле неискоренимо. Верный святыне, праведный Остаток пребудет в эту годину бед как на скале. Пусть царь Ахаз оставил "тихие воды Силоамские"* и своим безрассудством сдвинул лавину, пусть придут на Иудею дни, "каких не было от времен отпадения Эфраима от Иуды", люди, преданные Богу и Завету, не должны ужасаться.
--------------------------------------------------------
* Силоам - водоем в Иерусалиме
Созвав учеников, Исайя продиктовал им свое исповедание веры:
"Я надеюсь на Ягве, Который сокрыл лицо Свое от дома Иакова, и уповаю на Него. Вот я и дети, которых дал мне Ягве, мы указание и знамение в Израиле от Ягве Сил небесных, пребывающего на горе Сион" (Ис 8, 17)
Исайя сделал, что мог, а теперь ему оставалось только ждать дальнейших событий.
x x x
Тем временем послы Ахаза прибыли в ставку Тиглатпаласара. Ассирийский царь уже давно искал удобного случая снова двинуться на Израиль, а теперь он получил великолепный повод вмешаться в палестинские дела и стал быстро готовиться к походу. Первым ударом он парализовал возможных союзников Самарии на западе, а в 733 году вторгся в пределы Израиля.
Это был опустошительный набег. По зеленым долинам Галилеи сплошным потоком ринулись вражеские отряды. Воистину настал Судный день.
Уже рассеяно войско царя Пекаха, уже в городах хозяйничают ассирийские гарнизоны, а Галилея объявлена частью империи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я