https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/nedorogie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чистая безоблачная атмосфера, широкие просторы, возвышенности, перемежающиеся с горными пиками. Вдоль экватора тянулись зеленые моря, вода собиралась в маленькие ущелья, между которыми находились равнины. Огромные серые континенты представлялись ничем иным, как безжизненными плато.
Карсваао казался раем по сравнению с этим миром.
Я взглянул на Сару, безмолвно стоящую рядом со мной. Широко открыв глаза и рот, она впитывала в себя увиденное, удивленная, как может существовать такая пустынная красота.
Вдали виднелись темные скалы, обнаженные, поражающие своим совершенством на фоне безоблачного, кобальтово-синего неба. Хруффское солнце казалось не более чем яркой вспышкой в огромном пространстве над нашими головами. Земля между нами и горами, казавшаяся безжизненной, была изрезана. старыми лощинами. С северо-востока дул мягкий, прохладный ветерок, овевая наши лица, неся с собой слабый запах костра, огня, горящих поленьев и чуждых человеческому обонянию ароматов.
Мы стояли у двери корабля. Сара смотрела на меня восторженно блестящими глазами, в которых читалось удовольствие:
— Каждая новая планета вызывает у меня восхищение и удивление!
Я кивнул, прекрасно понимая, о чем она говорит. Мы, все еще держась за руки, спустились по трапу и направились к краю поля, где пара серых хруффов загружала контейнеры в грузовик размером с ноев ковчег, а коробки в их ручищах были размером с дом.
Шрехт, как нам сообщили, ждала нас в своем родовом поместье, находящемся недалеко отсюда.
— Идите с нами, уважаемые гости. — Подошедший к нам хруфф низко наклонился, чтобы его глаза находились на одном уровне с моими, и говорил очень застенчиво, тихо. Эти представители динозавров никогда не были на войне.
Во время долгого путешествия в местечко под названием Ханак, Сара не переставала восхищаться красотами пейзажа. Наш грузовик ехал через бесконечную, пыльную пустыню, поднимался по узкому серпантину дороги, идущей среди великолепных черных горг а мы смотрели вниз на коричнево-золотистую равнину, усеянную холмами-сопками, на серебряную нить реки, несущую свои воды к далекому зеленому морю.
С самого первого мгновения нашей встречи эта девушка не переставала удивлять меня, потому что я привык к спокойным и мягким наложницам, что попадались мне до этого. Я ожидал, что она оправдает мои надежды и станет идеалом. Но ожидание может ввести человека в заблуждение. Я нашел ее сидящей в коридоре бараков для наложниц с небольшой сумочкой, стоящей в ногах. Она представляла собой средней комплекции юную девушку с светлошоколадным цветом лица, характерным для многих смешанных рас типа североамериканцев, выходцев из Африки. Волосы девушки, падавшие на плечи свободными завитыми локонами, были красноваточерными, будто их недавно окрасили хной.
Она сразу узнала меня, лишь только я вошел, встала — лицо нерешительное, большие карие глаза впились в мои. Мне пришло в голову, что их радужная оболочка настолько бледна, что, при определенном освещении, они будут казаться желтыми. Девушка одарила меня нежной улыбкой и произнесла: Вы выглядите намного больше, чем ваша фотография.
Я засмеялся, протянул ей свою громадную ручищу.
— Это же хорошо. — Она вложила свои теплые, нежные пальчики в мою протянутую длань, и я осторожно пожал их. Ее пожатие оказалось на удивление сильным и уверенным.
Сара долго расспрашивала меня о Карсваао и его населении. Она нахмурилась при виде закованных в цепи работников, копающихся в грязи, а потом принялась восхищённо рассматривать нейтральный цвет неба. Я же начал удивляться, почему мне прислали именно эту девушку. Может, все дело в ее возрасте, ведь все новое и юное, неизведанное тянет и манит.
Редко встретишь наложницу моложе двадцати, ведь только достаточно зрелые особы могут выполнять условия контракта.
Мы добрались до жилища, нас встретил улыбающийся Федор. Когда девушка пожала его руку, он немного удивился. Дженис, Майра и Марджи стояли немного позади, и моя новая подруга не отрывала от них глаз. Они узнают Сару попозже, когда мы отправимся в недавно освободившуюся спальню Хани.
Я передал ее маленькую сумочку Федору, затем повел девушку в свою комнату, закрыл дверь и приготовился сделать то, о чем узнал путем проб и ошибок, то самое, что требуется сотворить, с новой наложницей.
Показывая Саре дорогу, я положил руку ей на спину. Сердце забилось сильнее, а шаг стал легче от ожидания, гормоны забегали быстрей.
Говорят, кто-то быстро устает от жизни, кто-то нет. Девушка долгое время стояла неподвижно, глядя на свежие простыни с изображенными на них цветами, названия которых я уже забыл; над растениями летали черно-желтые пчелы. На лице Сары я увидел сомнение.
Наверно, такое же сомнение я испытывал, когда транспортный корабль взял старт с Земли, унося Меня далеко от родной планеты в направлении Марса, где умирали мои друзья. Не могу сказать, действительно ли я хотел тогда там оказаться. Сейчас уже слишком поздно об этом думать.
Я размышлял, не может ли Сара оказать содействие. Ведь принимая во внимание ее возраст… Думаю, это было се первым назначением, а я — ее первый партнер. Я не был с девственницей с той самой первой ночи с Алике, которая, в свою очередь, тоже занималась любовью с девственником. На этот раз все было по-другому. Меня трясло от ожидания и нетерпения.
Сара тихо пробормотала, будто разговаривая сама с собой:
— Я лягу без посторонней помощи…
«Интересно, — пришла мне в голову мысль, — знает ли юная наложница, что это эпитафия?» Скорее всего, знала, потому что эта надпись была выбита на одной из всемирно известных могил.
Девушка обернулась и посмотрела мне в глаза, полуулыбка осветила ее лицо. Поднеся руки к шее, она стащила маленький белый шарфик, уронила его, и он упал к ногам, как тяжелое непрозрачное облако дыма, затем, начиная с ворота, стала расстегивать белую блузку.
Я помню, как тем далеким летним днем несколько лет назад Алике раздевалась для меня на пляже, на берегу океана в Северной Каролине.
Расстегнутая блузка упала на пол, белая льняная юбка скользнула по ногам. Девушка сняла сандалии, и вот уже почти обнаженная Сара стояла передо мной.
Грудь ее была прикрыта легким эластичным лифчиком, а на бедрах находились белые трусики. Она выжидательно смотрела на меня.
Ханах лежал в излучине реки. Эта большая, широкая, грязная река однажды может превратиться в озеро, зарасти илом, постепенно высыхая, стать частью равнины, через которую мы едем сейчас. Неуклюжий грузовик поднял за собой большое облако темной пыли, которая мгновенно осела на низкой, сухой коричневой растительности по сторонам дороги.
Вдалеке, виднелись хруффы. Длинная шеренга неуклюжих динозавров, низко склонившись, ковырялась в грядках. Рядом находились другие большие животные. Ближайший походил на огромную коричневую бейсбольную перчатку с большими желтыми глазами; широкий рот низко опущен, казалось, туда можно запустить руку целиком; сквозь полуоткрытый рот виднелся желтый язык. Животное жевало травяную жвачку. Живая бейсбольная перчатка была размером с боевую ракету, но вдвое меньше хруффа.
Сара стояла на коленях на сиденье и, прижав лицо к туманному плексигласовому стеклу, с интересом глядела на них. Ближайший к нам повернулся на своих огромных коротких ногах без ступней, глаза бегали из стороны в сторону, х-образные зрачки следили за передвижением грузовика по дороге.
Ханак с трудом можно было назвать городом, если только из-за размеров. Скорее, он бьш похож на храм майя. Пирамиды, возвышающиеся друг над другом, облепили маленькие здания из серовато-коричневого естественного камня. Местами в камне виднелись узкие полоски алого и лазоревого цвета. Пирамиды были разделены обширными площадками, там же находились и фонтаны, порождающие тонкую водяную пелену, что уносилась ветром. Маленькие радуги вспыхивали повсюду. Вокруг располагались серебристые кусты, казавшиеся мертвыми.
Хруффы по двое, по трое, по четверо бродили по окрестностям, останавливаясь около грузовика, причем тела одних были окрашены, тела других нет.
Сара спросила:
— Смотри, это дети? — и указала куда-то в сторону. Парочка «динозавров» пасла группу особей, похожих на огромных коричневых уток, лысых, чешуйчатых птиц, размером с лошадей. Когда эти существа двигались, их головы качались в такт шагам, взад-вперед, а сами они глядели по сторонам, открыв рот. Если бы мы открыли окна, то, я уверен, «утки» чего-нибудь бы проквакали друг другу.
Я взглянул на водителя, лежащего на большом сидении перед ветровым стеклом (он занимал почти треть полезной площади кабины), положил руку на согнутую спину Сары и заявил:
— Думаю, это мужское население.
Она с недоверием взглянула на меня, затем переспросила:
— Мужчины? — И вновь перевела глаза на переваливающихся утят. — Мне может понравиться быть хруффом.
Да, если бы еще у тебя были подходящие гены, немного другое воспитание, ты вполне могла бы стать солдатом. Для женщины-наложницы легко забыть, что в легионах полно женщин, имеющих с нами равные права. Я., похлопал ее по спине — она поняла намек.
Сара оказалась довольно сметливой девушкой, не сопротивлялась, не оскорблялась, в общем, вела себя просто замечательно. С ней было хорошо и легко.
Интересно, сколько это будет длиться?
— Это место очень хорошо вписывается в пейзаж, и я рада, что ты взял меня с собой, — произнесла девушка.
Поместье Шрехт находилось внизу, у реки — невысокое, оштукатуренное здание, окруженное белой каменной стеной, ворота были широко распахнуты и не охранялись. На них красовались две эмблемы, которые я тут же узнал. Одна принадлежала господину-сеньору экспедиционных войск хруффов, а вторая идентификационный знак Шрехт и ее семьи.
Моя подруга вышла из больших бронзовых дверей, остановилась около них и подождала, пока мы подъехали и водитель выгрузит наши веши.
Она включила транслятор:
— Я предупредила ее, что если эта засранка еще раз заденет мои ворота, я буду держать ее над рекой до тех пор, пока она не обратится в трахуса. Значение последнего слова Шрехт не удосужилась объяснить, а транслятор просто переиначил звучание, переложив звуки на земной лад. Последнее незнакомое слово звучало так, будто пушистый кот подавился собственной шерстью.
Я внезапно почувствовал за спиной присутствие Сары и, повернувшись, увидел, что ее глаза стали огромными и в них появилось что-то помимо возбуждения. Я улыбнулся.
— Ати, это похоже на старые видеофильмы.
Я вспомнил Кинг-Конга, выбивающего дурь из глупых динозавров, которые в реальной жизни могли запросто сделать отбивную из этой огромной жирной гориллы, и сказал;
— Это мой друг, о котором я говорил тебе раньше. Ее зовут Шрехт.
— От нее несет жареной печенкой.
Я взглянул на хруффа и понял, что она смеется.
— Входите, я познакомлю вас со своей семьей.
Изнутри здание оказалось гораздо больше, чем снаружи. Его масштабы определялись размерами самих хозяев и их планеты.
Мы вошли в огромный зал, чьи стены из гладкого камня уходили ввысь, упираясь в темный потолок из деревянных досок. Стены были увешаны какимито соломенными декоративными ковриками. На них были изображены хруффы, наемники, бои, убийства, вооруженные, одетые в скафандры и не облаченные в них представители других: цивилизаций, в большинстве своем неузнаваемые, но попадались саанаэ и множество людей.
Большая комната была сделана таким образом, что создавалось впечатление, будто она полна хруффов. Во всем чувствовалось их присутствие: они стояли небольшими группками, на теле каждого виднелись рисунки.
Шрехт сначала подвела нас к маленькому алтарю, поблескивающему голубым огнем сотен свечей, стоявших между тремя статуэтками: одной высокой и двумя пониже. «Высокочтимая мать» — было написано на возвышении у одной; «Мои сестры Атуборг и Водрех» — возле других. Хозяйка дома посмотрела на Сару, устав, очевидна, от ее скованности и неловкости, и пояснила: — Водрех сейчас находится на Земле. Ей очень нравится плато Гоби. Нам обязательно нужно в следующий раз, когда судьба забросит нас на Землю, вместе отправиться туда.
Я обнял Сару, слегка подтолкнул и прижал к себе, скрестив руки у нее на груди.
— Думаю, это плато напоминает ей о доме — оно слишком похоже на вашу планету. Ей понравится и Австралия.
Сара была по-прежнему неподвижна, спокойна и уже не боялась. Просто она не знала, как вести себя в незнакомой обстановке, и ей ничего не оставалось делать, только спокойно стоять и смотреть.
Шрехт повернулась к остальным и сделала знак находящемуся в отдалении высокому, худощавому хруффу. На его теле имелись отметины, несколько отличающиеся от тех, что я привык видеть на наемниках — длинные зеленые и золотые полосы на чешуе, покрывающей спину, и оранжевые завитки на груди.
— Это моя соседка Цвайрог… — Та прошептала несколько слов на родном языке — у нее не имелось транслятора, ее фраза походила на мурлыканье льва. — и управляющая поместьем Нумри-Энг. — Эта представительница хруффов была гораздо меньше других собравшихся и стояла на согнутых ногах, что делало се еще ниже. На ее шее виднелась лишь эмблема семейства Шрехт.
На заднем плане толпились взрослые особи без видимых знаков отличия, никто из них не имел чести быть нам представленным. Хозяйка подвела нас к группе коричневых мужских особей, разглядывающих нас широко открытыми глазами и невнятно бормочущих что-то вроде: «борк, борк…». Хруфф без раскраски держала их вместе, а Шрехт представляла одного за другим:
— Par, Лох, Слаг, Мрег, Туте, Всат… — и хлопала при этом их по плечу, получая в ответ «борк». Потом она, проведя рукой по спине последнего из представленных, сказала: — Мой любимец, я его балую и боюсь, как бы он вконец не испортился.
Другая няня без знаков отличия следила за группой тонких, похожих на ящериц незрелых женский особей.
— Наши дети.
Их я насчитал восемь. Они смотрели на нас умными глазами, в которых ясно читалось любопытство.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я