https://wodolei.ru/catalog/dushevie_paneli/s_tropicheskim_dushem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Аннотация
Альтернативная история вполне реального проекта. Об этом сообщает сам автор в своем комментарии к рассказу.
Уильям Бартон
"Урожайная Луна"

Я был первым человеком, ступившим на Луну еще в 1965 году. Девять лет назад. И я все еще здесь, все еще хожу по Луне.
Я стал одним из четырех на борту «Джемини М-1», падавшего с черного мертвого неба на западную окраину клочка лунного «моря» в северной части кратера Риччиоли. Первого из десяти пилотируемых кораблей, экипажам которых предстояло заложить армейскую лунную базу в течение ближайших двух лет. Назывался этот проект «Урожайная Луна»
- самая яркая и невозможная мечта для одержимого Луной мальчишки. Мечта, которая одолевала меня как минимум со средней школы, когда во время войны я впервые услышал о таинственных «летающих керосинках» - то были падающие на Лондон «Фау-2».
Да нет, черт побери, гораздо раньше. С тех пор, когда я еще мальчишкой зачитывался в тридцатые годы научно-фантастическими журналами наподобие «Эмейзинг» или «Эстаундинг» и гадал, полетит ли человек в космос раньше, чем я помру от старости (или, может быть, намного раньше погибну на войне, которую все предсказывали, следя за Олимпийскими играми в Мюнхене).
Что ж, война закончилась, когда мне исполнилось восемнадцать, а в тридцать семь лет я полетел на Луну - единственный гражданский на корабле, которому предстояло совершить посадку, став членом экипажа скорее благодаря политике, чем своим достоинствам. Президент Никсон велел генералам подыскать одного гражданского, вот они и выбрали меня. И не потому, что я был такой уж крутой специалист по геологии планет, а всего-навсего из-за того, что меня назначили обучать геологии их, и астронавты меня уже прекрасно знали.
«Давайте возьмем Билла. Он справится».
Так вот. Тридцать семь лет, жена, сын-подросток, две дочурки-симпатяшки, а я полетел на два года на Луну. Вместе с командиром будущей базы, каким-то майором из армейского Инженерного корпуса и пилотом, уоррант-офицером
, который сейчас гонял бы вертолет «Хьюз» во Вьетнаме - если бы не пилотировал лунный модуль.
Ладно. Ты уже проспал, сколько положено. Можно вставать и начинать новый день.
Но я остался в койке, сплетя пальцы в жестких и потных волосах на затылке и уставясь почти в полной темноте на проволочную сетку, поддерживающую койку надо мной. Когда нам сбросили первые спальные модули, жизнь чудесным образом изменилась. Первые несколько месяцев мы спали в посадочных модулях. Предполагалось, что спать мы будем в полетных креслах, но многие предпочитали свернуться калачиком на полу.
На Луне плохо спится. Я почти все время провожу «на улице» и за прошедшие девять лет набрал там двенадцать тысяч часов, став чемпионом Вселенной по пребыванию в открытом космосе, а это иногда довольно сильно утомляет.
Я отдернул занавесочку и соскользнул с лежанки - примерно такие многоярусные койки можно увидеть на атомных субмаринах. Переступая босыми пятками по полу, я зевнул и потянулся, уперевшись вытянутыми руками в верхнюю переборку. Господи, снова от меня воняет, как от скунса. А очередь в душ подойдет только через пять дней.
Я достал из личного шкафчика один из шести оставшихся у меня новых комбинезонов (с фамилией «Данбар», аккуратно выведенной по трафарету на каждом нагрудном кармане), облачился в него, надел тапочки с фетровой подошвой, развернулся в тесном проходе и открыл люк в туннель. Заполз в него и плотно закрыл за собой. Отлично! Лампочка в переходнике снова перегорела. Интересно, осталась ли хоть одна запасная? И сколько еще придется ждать очередного модуля с расходными материалами и припасами? Два месяца?
По затылку зловеще пробежали мурашки: я к тому времени уже помру.
Распахнув другой люк, я выполз в столовую - такой же спальный модуль, но вместо коек здесь устроена кухонька. Над головой ярко светились флуоресцентные трубки.
- Ну, наконец-то ты поднял свою задницу с койки, Данбар! - поприветствовал меня старый приятель Миди Паттерсон. - Давай, пей кофе, а то нам давно пора выходить.
- А мне-то что дергаться? Ты-то свою давно поднял. - Это избавило меня от обязанности заваривать кофе. Черт, меня не перестает удивлять, почему мужик, которому уже за сорок, все еще хочет, чтобы его называли Мит. - А злишься ты потому, что я старший геолог на планете.
- Это ненадолго, старина, - фыркнул он. Гм-м, да. Верно. Пора торопиться.
Снаружи было ярко и солнечно, день уже перевалил за семьдесят часов, солнце поднялось высоко над восточным горизонтом, и ландшафт перестал рябить отражениями лучей, падающими под небольшим углом, хотя тени еще оставались весьма длинными черными пальцами и кляксами, ползущими от валунов и камней на территории базы.
Я поднял позолоченный изнутри щиток шлема, чтобы осмотреть луноход при дневном свете, и меня поразил беспорядок, который мы здесь развели всего за девять лет. Не только холмики закопанных жилых модулей, но еще мусор и следы - отпечатки ног сорока человек, год за годом месивших угольно-черную лунную пыль. И посадочные ступени. Сплошные посадочные ступени до самого горизонта. С 1965 года, если считать три аварийные посадки, их тут село более сотни, в основном южнее и восточнее базы, на равнинной части кратера. Десять пилотируемых, остальные с припасами и оборудованием.
Оставалось радоваться, что разбились только модули с припасами
- свежими фруктами, нижним бельем и всякой всячиной. Вы только представьте, что здесь пришлось бы кого-нибудь хоронить. Представили?
Застегивая виниловые крепежные ремни вокруг коробок с приборами и оборудованием, которые нам предстояло доставить в обсерваторию, Мит сказал:
- Будь я проклят, но эти скафандры - лучшее, что получилось из проклятого проекта «Аполло»!
Я взгромоздился на левое сиденье и стал пристегивать карабины ремней к полукольцам на скафандре.
- Пожалуй, не лучшее, а единственное, - буркнул я. Проект «Аполло» принес Луне лишь горькое разочарование. В свое время идея смотрелась очень неплохо. Армейский проект «Урожайная Луна» воспользуется ракетами «Джемини» в пилотируемых и грузовых вариантах для доставки людей и оборудования, начиная с 1965 года. А NASA тем временем доведет до ума ракету-носитель системы «Аполло», чтобы мы с помощью его пятиместных возвращаемых капсул и трехместных посадочных лунных модулей смогли с 1967 года начать ежеквартальную ротацию персонала базы.
Мит уселся рядом и тоже стал пристегиваться.
- Эти нынешние луноходы - отличные машинки, - заметил он.
- Куда лучше джипа «Стирлинг», на котором мы начинали. Тот засранец никак не желал ездить!
А я вспомнил день, когда нам прислали фильм о том, как в голубом небе над Флоридой взорвалась четвертая и последняя ракета-носитель «Сатурн С-5». Как над пухлыми белыми облачками распустился большой и яркий грязно-оранжевый пышный цветок, как обломки дождем посыпались на центр Майами, поджигая дома.
И еще я вспомнил, как подумал тогда, что нам следовало бы поостеречься еще в январе 1965-го, когда «Аполло-1» сгорел на стартовой площадке, погубив трех астронавтов NASA. Но полет «Аполло-2» в августе прошел, как по часам, и уже в сентябре я и трое других парней забрались на самую макушку ракеты «Титан IIIZ» и отправились на Луну. А дорога домой оказалась для нас отрезана.
Потом нам прислали записи сенатских слушаний 1970 года, где военным разрешили заняться разработкой «Джемини R» для возвращения нас домой.
А пока суд да дело, я проторчал девять лет на этой Богом проклятой Луне.
- Пора, - сказал Мит. - Чем быстрее мы туда доедем, тем скорее Карл кончит трепаться, и мы сможем отправиться дальше. Господи, этот парень чокнутый!
Я двинул рукоятку управления вперед, и луноход тронулся. Его проволочные «шины» слегка прогибались на каменистом грунте.
- Да нет, он в порядке. А знаешь, что мне сказал Дрейк? Что оба они хотели пропустить ротацию и остаться здесь, даже когда начнут летать «Джемини R».
- Значит, оба они чокнутые.
- Может, и так.
Мит протянул руку и попытался хлопнуть меня по плечу, но аполловские скафандры недостаточно гибки, и он ограничился шлепком по моему запястью:
- Зато тебе ждать не придется, старина! В это время на следующей неделе ты уже будешь лететь домой с русскими.
Я рефлекторно посмотрел вверх. Ничего. Яркое солнце. Голубой ломтик Земли, навечно застывший в семи градусах над серединой западного горизонта. Но «Алмаз-9» висит на орбите уже две недели - это четвертый русский корабль, вышедший на орбиту вокруг Луны, и первый, запущенный их новой сверхмощной ракетой-носителем «УР-900». К «Алмазу» пристыкован большой спускаемый модуль «Орел».
Я подумал, что правительство, возможно, и не согласилось бы на спасательную миссию русских, но «Джемини R-1» во время первого беспилотного испытательного полета шлепнулся в самый центр кратера Риччиоли, даже не сделав попытки затормозить, и не оставил после себя ничего, кроме большой и светлой воронки в темной лунной пыли. «R-2» всего месяц назад слетал туда и обратно безо всяких происшествий, доставив две тонны образцов лунного грунта, но к тому времени соглашение уже было достигнуто.
- Эх, старина Дикий Билл, - мечтательно произнес Мит, - через месяц ты уже будешь дома, доктора к тому времени от тебя отвяжутся, а твоей старушке жене понадобится кресло на колесиках после твоих знаков внимания.
Старушка жена… Можно подумать, мы сумеем наверстать эти прожитые врозь девять лет? Мы с Митом уже миновали последние нагромождения брошенных посадочных модулей и космического хлама, и я двинул рукоятку управления вперед до упора.
- Эй, полегче, Дикий Билл! Побереги наши задницы, а то огорчишь милую женушку.
Я немного сбросил скорость и поинтересовался:
- Мит, я говорил тебе когда-нибудь, как меня бесит, когда меня называют Диким Биллом?
- Примерно десять миллионов раз, Дикий Билл, - расхохотался Мит.
Из обсерватории на «Площадке-5», расположенной в кольцевых горах в пятнадцати милях на север от базы, открывается прекрасный вид на дно кратера Риччиоли вдоль его склона. Оттуда наша база смотрится примерно как стоянка на обочине шоссе, где кто-то вытряхнул из машины полный мешок мусора.
Помню, как мы все хохотали, когда нам прислали по факсу картинку лунной базы, которую собирались построить русские. Уж так на ней все было аккуратно. По сравнению с ней, наша база смахивает на трейлерный парк для сезонных рабочих.
Сама обсерватория представляет собой попросту мешанину из оборудования, антенн и телескопов, установленных где попало прямо на поверхности. Здесь нет ни голубого неба, ни атмосферы, поэтому и купол не нужен. Жилая часть выглядит просто как горб с дверью шлюза в боку - в том месте, куда Карл и Фрэнк приволокли надувной домик и закопали его вручную, старыми добрыми лопатами.
Нет, все-таки они чокнутые.
В свое время на базе вспыхнул спор - им хотели запретить жить в обсерватории из-за повышенной радиации на поверхности и всего такого, но никто не пожелал сажать их под арест, так что…
- Добро пожаловать в Изумрудный город! - раздался в наушниках голос Сагана. - Привезли мое барахло? - На нем был, разумеется, один из старых скафандров с «Джемини», украшенный наваренными резиновыми заплатами в местах порезов. Гулять в таком по Луне можно всего лишь полтора часа. Пройдет еще немало времени, прежде чем нам завезут столько новых скафандров, что хватит на всех.
- А где Дрейк? - осведомился Мит.
Карл поднял большой палец и ткнул им в направлении домика:
- Внутри. Паяет черный ящик для проекта нового радиотелескопа. - Он указал на полусобранную тарелку поворотной антенны, которую мы доставили сюда в виде сотни деталей за последние несколько месяцев.
- А вы, ребята, сильно рискуете, когда паяете внутри надувной палатки. Если Фрэнк прожжет в стенке дырку, его попросту завалит.
Карл пожал плечами - это было хорошо видно в жалком старом скафандре.
- Это наш риск. И мы на него согласны.
- А что будет делать ваша новая тарелка? - спросил Мит. Даже сквозь помутневший старый щиток шлема мы увидели, как заблестели глаза Карла.
- Мы назвали ее «Озма-2». Как только антенна будет готова, мы начнем проверку кое-каких идей Фрэнка. В смысле, куда неплохо бы заглянуть радиотелескопом. Тау Кита. Эпсилон Эридана…
- Отлично! Вам еще не надоело слушать «ждите ответа»?
- Билл, я ведь показывал тебе уравнение.

- Ага, показывал. Половина членов в нем - неизвестные величины. Карл, вы принимаете желаемое за действительное.
- Ну… мы же на Луне, черт побери! Можешь представить более подходящее место, чтобы принимать желаемое за действительное? - Он обвел руками мертвое черное небо. - Господи, да ведь каждую ночь ты сам все это можешь увидеть, Билл! Там миллиарды и миллиарды звезд!
Карл уже затерялся в мечтах, готовый обрушить на нас очередную получасовую обличительную речь.
- Да ну тебя к черту! - буркнул Мит. - Давай выгружать его барахло, а то не сможем подняться в горку и начать установку нашего оборудования.
В радиорубке было тихо. Она сулила уединение - то самое уединение, которого человеку иногда так хочется во время ежемесячного звонка домой. Во всяком случае, все мы научились обращаться с приборами сами и не нуждались в помощи единственного на базе офицера-связиста - а тому более чем хватало забот с починкой старого электронного хлама, который постоянно изнашивался и ломался.
Лицо моего сына Билли на черно-белом телеэкране выглядело иначе, чем во время нашего последнего разговора. Ему это хорошо удается. Он смотрит в телекамеру, а не в стоящий рядом с ним телевизор. Взгляд все еще жесткий, хотя вот уже три года, как он вернулся из Вьетнама и, наверное, почти закончил с медицинской реабилитацией.
- Ты снова подстриг бороду, - заметил он.
Я улыбнулся и распушил ее пальцами. На ощупь почти как стальная щетка.
- Она уже… гм-м… стала заполнять мой шлем. В ответ улыбка:
- Что ж, теперь ты больше похож на Кастро и меньше - на Мудрого старца с гор.
Когда он был мальчишкой, все говорили, что он очень похож на меня, но я так не считаю.
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я