https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/malenkie/Jacob_Delafon/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но здешние деревья не по силам этим несчастным существам.
– Камни для плотины, – сказал Баландин, – доставлены, вероятно, не с гор, а с берегов океана. Но как они доставлены? Это ведь неимоверная тяжесть.
– А как строилась пирамида Хеопса? Тоже почти руками. Этот порог, вернее плотина, создавался, может быть, сотни лет. Ну, давайте спускаться. А то ещё гроза налетит.
– Вы обещали сказать, почему не явятся обитатели леса, – напомнил Баландин, когда они спускались на «землю».
– Это только предположение, и весьма спорное. Я подумал о том, что сутки Венеры равны трём нашим неделям или около того. Значит, день продолжается примерно двести пятьдесят часов и столько же – ночь. А река имеет больше двух тысяч километров в длину. Чтобы дерево могло доплыть по течению от истоков до этого места, требуется очень много времени. Мы видели плывущие деревья, когда было утро. Сейчас, днём, их нет. Или ещё нет, это вернее. Они плывут где-то выше, а здесь будут к вечеру. Обитателей Венеры мы ни разу нигде не видели. Всё это, вместе взятое, приводит к мысли, что они работают по ночам, когда не так жарко. Может быть, это вообще ночные существа, спящие днём. Почему-то мне кажется, что такое объяснение правильно, – закончил Мельников. Баландин задумался.
– Ваша мысль имеет основание, – сказал он. – Сейчас примерно полдень, и воздух нагрет до восьмидесяти, девяноста градусов. Трудно допустить, что живые существа могут работать при такой жаре. Вероятно, они прячутся в глубине лесов, где прохладнее.
Тон профессора был каким-то неуверенным. Мельников заметил это.
– Вы, кажется, не очень верите тому, что говорите?
– Я вынужден верить, – ответил Баландин. – Доказательство находится у меня перед глазами. Но если говорить откровенно, я не понимаю, как могли появиться люди на Венере. Человек как создание природы не является сразу, в готовом виде. Он продукт длительного развития менее совершенных организмов, длящегося миллионы и миллионы лет. Жизнь, как правило, должна зарождаться в воде, а затем уже выходить на сушу. Но как могли слабые и неразвитые существа удержаться на суше? Климатические условия на планете, даже теперь, неблагоприятны. Раньше они были ещё хуже. Но если зародыши жизни удержались всё-таки на суше, то почему нет никаких животных? Не может человек или другое существо быть единственным представителем животного мира. Это противоречит законам биологии.
– Да! – сказал Мельников. – То, что вы говорите, очень убедительно. Значит, перед нами ещё одна загадка. Час от часу не легче. Но пора возвращаться на звездолёт, – прибавил он. – Наша разведка дала огромные результаты. А загадки будем разгадывать все вместе.
Грозовые фронты по-прежнему не появлялись, и они могли спокойно заняться сбором «экспонатов». Баландин ультразвуковым кинжалом отрезал кусок бревна и несколько веток с иглами.
– Надо определить, когда и сколько времени они плыли по воде, – сказал он. – Это поможет установить, правильно ваше предположение или нет.
Мельников собрал образцы трав – жёлтой, коричневой и белой. Срезали также несколько веток кустарника и порядочный кусок коры с одного из гигантских деревьев.
Нагруженные добычей, они направились к лодке и дошли до неё как раз в тот момент, когда Зайцев сообщил о начале ионизации.
Как только вошли в камеру и наружный люк был закрыт герметической крышкой, Мельников приказал отходить от берега и погружаться. С северо-запада надвигалась огромная туча. Процедуру фильтрования закончили уже под водой.
– Вы же хотели переждать грозу на берегу, – не удержавшись, пошутил Баландин.
Мельников только пожал плечами.
Радиосвязи со звездолётом удалось добиться, когда подводная лодка вышла уже из реки в открытый океан. Мельников подробно рассказал Белопольскому об их открытии. Новость произвела, как и следовало ожидать, огромное впечатление. Вопросы градом посыпались на него. Было слышно, что Коржёвский просил разрешения, как только лодка вернётся, выйти на ней обратно к порогам, на что Белопольский ответил:
– Перелетим туда на звездолёте.
Радиомаяк работал с большими перерывами, но Зайцев уверенно вёл лодку. Теперь, когда особенно торопиться было некуда, Баландин и его спутники могли сколько угодно наблюдать подводную жизнь. Вперёд подвигались очень медленно и часто останавливались.
Океан Венеры был полон живыми существами. Профессор насчитал больше сорока различных видов. Многих из них удалось заснять на киноплёнку.
Впереди, в ярком луче прожектора, океан был пуст. Всё живое торопилось уйти из освещённого пространства. Но сзади и с боков «рыбы» близко подплывали к лодке, очевидно привлечённые незнакомым движущимся предметом, который, вероятно, казался им новым животным. Когда внезапно загорался свет, они на мгновение замирали неподвижно и начинали метаться, стремясь в темноту. В эти секунды люди могли рассматривать их.

Формы тела большинства обитателей океана были похожи на формы земных рыб.
– В этом нет ничего удивительного, – говорил Баландин. – В одинаковой среде должны были развиться одинаковые или почти одинаковые организмы. Природа всегда идёт по самому простому пути.
– Почему они так боятся света? – спросил Второв.
– И это понятно. Иначе не может быть, – ответил профессор. – На Земле свет Солнца проникает в воду морей и океанов на глубину до четырёхсот метров. Здесь почти полная мгла у самой поверхности. Органы зрения здешних рыб должны быть гораздо чувствительнее, чем у земных. Свет причиняет им боль и пугает их.
Они видели бесчисленное множество маленьких быстрых рыбок с синеватой чешуёй – «близких родственников» земных уклеек. Светясь слабым фосфорическим светом, стремительно проносились длинные узкие тела, в которых, будь это на Земле, Баландин узнал бы миксины. Звездоплаватели заметили несколько существ, до странности похожих на представителей земного отряда скатов – «морских орлов» с плавниками в виде крыльев и тонким длинным хвостом или похожих на смятую тряпку «шиповатых скатов». Один раз при вспышке прожектора они прямо перед собой увидели тупую морду – копию обыкновенного круглопера, только с тремя глазами вместо двух. Другой раз уродливая зубастая голова «хаулиода» уставилась на них также тремя глазами.
– Как замечательно продуманно работает природа! – восхищался Баландин. – На Земле и Венере она создаёт похожие существа, приспособленные к жизни в воде. Но на Земле у рыб два глаза, а здесь, где гораздо темнее, она даёт своим созданиям три. Это просто замечательно!
Но наряду с обитателями вод, тела которых напоминали соответствующие виды земных рыб, звездоплаватели могли наблюдать существ, не имевших ничего общего с земными. Прозрачные и почти неразличимые плыли круглые, как шары, или, наоборот, плоские, видимые только сбоку, непонятные «рыбы», тело которых состояло, казалось, из одной наружной плёнки. Часто встречались ещё более странные создания, похожие формой на гимнастические гантели, оба шара которых светились каждый своим светом – синим и зелёным, зелёным и белым, белым и ярко-красным. Снизу, из глубин океана поднимались вертикально вверх бесконечно длинные причудливые «змеи» с квадратными головами. Когда на них падал луч прожектора, они мгновенно свёртывались в клубок и «камнем» падали вниз.
Далеко, куда не достигал свет лодки, виднелись быстро мелькающие разноцветные огни, но к ним не удавалось подойти. Даже когда намеренно тушили прожектор, они не подплывали близко.
– В океан надо отправиться в водолазном костюме, – заявил Баландин.
– Никто вам этого не позволит, – ответил Мельников. – Мы взяли эти костюмы, считая океан Венеры необитаемым. Тут слишком опасно.
Действительно, несколько раз на мгновение показывались огромные рыбы, по-видимому принадлежащие к породе хищников. Гибкие сильные тела с мощными плавниками проносились мимо с такой быстротой, что не было возможности рассмотреть их как следует.
Но, по счастливой случайности, одна из них налетела на лодку, которая заметно покачнулась от удара. Ошеломлённая столкновением рыба на секунду замерла неподвижно, и они успели рассмотреть её зубастую пасть и пятиметровое туловище, покрытое крупными пятнами, как у кошачьей акулы.
– Встретиться с такой рыбкой – это верная смерть для водолаза, – сказал Зайцев.
Дно океана иногда поднималось, и тогда они могли наблюдать придонное население. В отличие от «рыб», оно никуда не исчезало, и с остановившейся лодки его можно было рассматривать сколько угодно.
Тут было неисчислимое множество разнообразных «актиний», «акцидий», коралловых кустов и разноцветных водорослей. Странные фантастические «звёзды», состоявшие из нескольких, словно сросшихся между собой змей ползали по дну, шевеля семью или восемью головами квадратной формы, по сторонам которых на длинных отростках светились, словно фонарики, разноцветные огни. Всюду виднелись извивающиеся в непрерывном движении пунцовые канаты с чёрными поперечными кольцами.
– Это же лианы! – сказал Второв. – Те самые, в объятиях которых я побывал в первый день прилёта на Венеру.
– Да, это они, – подтвердил Баландин.
Кроме «лиан», они видели также знакомые им «ленты». Их острые шипы казались живыми. На некоторых, как на вертеле, трепетали, очевидно недавно пойманные, рыбки.
– Если бы мы могли не зажигать света! – вздыхал профессор. – Тогда мы увидели бы картину охоты этих «растений». Наш прожектор разгоняет всю дичь.
– В вашем распоряжении имеется локаторный экран, – напомнил Зайцев.
– Боюсь, что он мало поможет.
– Попробуем всё-таки!
Но профессор оказался прав. Когда потушили свет и бледно-зелёным прямоугольником вспыхнул «ночной» экран, они увидели на нём неясные тени. Ничего нельзя было рассмотреть.
– Здесь нужен не радио-, а ультразвуковой экран, – сказал Зайцев.
– Кто же мог предвидеть, что он нам понадобится? Никто не ожидал, что в океане Венеры есть жизнь.
Это был первый случай, когда экспедиция, столь тщательно и продуманно оснащённая, оказалась «безоружной».
Волей-неволей вернулись к прежнему способу наблюдений.
Внимательно всматриваясь, заметили, что под водорослями прячутся мелкие «ящерицы». Удалось довольно хорошо рассмотреть некоторых из них. Они были отдалённо похожи на земноводных Земли, на гаттерии (только не зелёного, а синего цвета), на гекконы, на агамы, на рогатых фринозом и на змееголовок.
– Действительно, Венера – сестра Земли, – заметил Мельников. – Какое сходство населения!
В одном месте, где дно океана близко подошло к поверхности, обнаружили громадное скопище панцирных животных, в которых сразу признали родичей земных черепах – «зубчатых циниксов». Они были самых разнообразных размеров, от нескольких сантиметров до двух и трёх метров в поперечнике, и медленно передвигались на четырёх чрезвычайно длинных суставчатых ногах. Их панцири были разных оттенков, от нежно-розового до тёмно-красного цвета. Казалось, что по дну двигаются ожившие беседки – крыша на четырёх столбах.
«Черепахи» как будто не обращали внимания на подводную лодку, висящую над ними, но головы не показывались.
Мельников посоветовал на время погасить свет.
Хитрость удалась. Когда через несколько минут зажгли прожектор, они успели заметить трехглазые головы, которые моментально спрятались под панцири.
Несколько раз повторив этот манёвр, звездоплаватели убедились, что некоторые из животных ведут себя иначе, чем другие. Это были «черепахи» не с круглыми, а с эллипсоидными панцирями размером около трёх метров, тёмно-красного цвета. При вспышке прожектора можно было заметить, что они стоят поднявшись на задние ноги, очевидно рассматривая лодку в темноте. С длинными передними ногами, висящими как руки, и треугольными трехглазыми головами, они отдалённо напоминали уродливых обезьян. Когда появлялся свет, эти странные существа падали на дно и прятались под панцирь, становясь похожими на красные холмики, совершенно неподвижные. Ни разу ни одно из них не встало при свете.
Вторично включили «ночной» экран. До предела сузив радиолуч, удалось получить достаточно отчётливое изображение.
Четверо товарищей хорошо видели, как в наступившей темноте быстро поднялись три продолговатые тени. Неясные контуры их голов шевелились, наклоняясь друг к другу, точно черепахи переговаривались между собой. Поднялась и снова спустилась длинная суставчатая «рука».
– Она показала на нас, – взволнованно прошептал Баландин. – Ни одно животное не способно на такой жест.
– По-моему, просто махнула лапой, – возразил Зайцев. – Вы увлекаетесь, Зиновий Серапионович.
– Смотрите внимательней!
Но черепахи больше не шевелили «руками». Почти час звездоплаватели, не зажигая света, наблюдали за ними. К трём теням присоединилась четвёртая, потом все четыре куда-то исчезли.
Вспыхнул прожектор. Тёмно-красных эллипсоидных панцирей нигде не было видно. По-прежнему медленно передвигались по дну круглые «беседки», казалось не обращая внимания на лодку. Но страшные создания, умеющие стоять на задних ногах и делать жесты передними, больше не появлялись.
– Куда они могли деваться? – недоумевал Баландин. – И почему убежали? Раз они умеют ходить на двух ногах, то значит…
– Откуда вы взяли, что они умеют ходить? – перебил профессора Зайцев. – Мы видели, что они стоят, это верно, но отсюда не следует…
– У вас совсем нет воображения, – сердито сказал Баландин.
Зайцев засмеялся.
– Зато у вас его слишком много. Даже удивительно много для учёного.
– К этим черепахам надо как следует присмотреться, – сказал Мельников. – Мне тоже показалось, что она протянула «руку» к лодке.
– Присмотреться! А как присмотреться, если их нет?
– Вернёмся сюда ещё раз.
– Если найдём это место, – уныло сказал Баландин.
– В любое время я доставлю вас сюда. Отсутствие воображения, – Зайцев улыбнулся, – мне восполняют приборы навигации.
– Давайте прямо к острову! – сказал Мельников, видя, что профессор начинает серьёзно сердиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я