минираковина для туалета 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

на лице с резкими чертами выделяются узкий прямой нос и высокий лоб. В зависимости от света и одежды цвет ее глаз менялся от бледно-зеленых до морозно-серых. Она смотрела, как кассирша записывает номер ее водительских прав на обороте чека.
– Место работы? – спросила девушка, и Мэри ответила:
– Объединенный почтовый… – Она остановилась. Вихрь обличий, в которых она жила, закружился в ее мозгу, живя собственной жизнью. Нет, нет, не почтовые услуги. Она работала там под другим именем с восемьдесят четвертого по восемьдесят шестой, на портовом складе в Тампе.
– Ox, извините, – сказала она в ответ на недоуменный взгляд кассирши. – Это мое старое место работы. Я помощник дневного управляющего в «Бургер-Кинг».
– О, вот как? – В глазах девушки вспыхнул некоторый интерес. – В котором?
Холодная пика пронзила сердце Мэри. Она почувствовала, как ее улыбка дрогнула.
– В Норкроссе, – сказала она. Это было ложью. Она работала в том «Бургер-Кинге», что на Блессингем-роуд, примерно в шести милях отсюда.
– Я только что получила эту работу, – сказала кассирша, – но здесь ничего не платят. Вы ведь нанимаете на работу?
– Нет. – Мэри подумала, что угри можно и нарисовать. А девушка, может, не так молода и не так глупа, как кажется. – Этим занимается управляющий. – Ее рука скользнула в сумочку, и кончиками пальцев она ощутила холодный металл пистолета.
– Не люблю застревать на месте. Люблю перемены. Вам там лишние руки не нужны?
– Нет. У нас хватает работников. Девушка пожала плечами.
– Что ж, может, я просто загляну и заполню анкету. Вам там выдают бесплатные бургеры?
Мэри ощутила, как кто-то подошел к ней сзади. Она услышала тихий звук – ей показалось, что это шорох пистолета, скользящего по маслянистой кожаной кобуре, и у нее перехватило дыхание.
Она всем телом обернулась, одной рукой крепко сжимая пистолет в сумочке. Она уже была готова его выхватить, когда рыжеволосая молодая мама остановила тележку с ребенком. Ребенок продолжал все так же важно чавкать, сося пустышку. Глаза его оживленно бегали.
– Эй, леди! – окликнула ее кассирша. – Вам что, нехорошо?
Улыбка исчезла с лица Мэри Террор. На короткое время молодая мать поймала проблеск чего-то, что заставило ее подать тележку назад и инстинктивно поднести руку к груди девочки защищающим жестом. Что это было – она не поняла, потому что образ мелькнул и пропал, но осталось воспоминание о плотно стиснутых зубах крупной женщины и о паре глаз-щелочек, зеленых, как у кошки. Эти несколько длинных секунд женщина, казалось, возвышалась над ней, и от кожи этой женщины повеяло холодом, будто зима дохнула.
И все кончилось, быстро, как щелчок пальцев. Стиснутые зубы и глаза-щелочки исчезли, выражение Мэри Террор опять стало безразличным и мягким.
– Леди? – снова окликнула кассирша.
– Такая милая малышка, – сказала Мэри молодой матери, которая так и не поняла, что пережила чувство страха. Взгляд Мэри быстро обшарил пространство вокруг касс. Надо выбраться отсюда, и быстро.
– Ничего, все в порядке, – сказала она кассирше. – Все готово?
– Да. Одну секунду, я уложу это в пакеты. – Пока покупки укладывали в два больших пакета, Мэри лихорадочно соображала. Сейчас опасный момент. Если они действительно охотятся за ней и собираются ее взять, это скорее всего случится, когда пакеты с покупками окажутся у нее под мышками. Она убрала права и нацепила сумочку через плечо, оставив ее незастегнутой, чтобы можно было быстро выхватить пистолет.
– Меня зовут Тони, – сказала кассирша. – Может, загляну к вам и заполню анкету.
Мэри подумала, что, если эта девица попадется ей еще раз, ее надо будет убить. Теперь она будет ходить в «Фуд-Джайант» через дорогу. Она подхватила пакеты и направилась к выходу. Через стоянку под проливным дождем шел человек в маскировочной куртке такого типа, что носят охотники на оленей. Приближаясь к автомобилю, Мэри осторожно за ним наблюдала. Незнакомец даже не взглянул на нее. Она поставила покупки на пол с пассажирской стороны, рядом с пакетом из магазина игрушек «Арт и Ларри». Под приборным щитком на металлических зажимах был прикрепленный обрез. Она села за руль, закрыла обе двери, завела мотор и поехала к своему дому окружным путем. Все это время ее руки крепко стискивали руль, глаза непрерывно рыскали от шоссе к зеркалу заднего вида, и она шипела сквозь стиснутые зубы: «Достали, суки! Ну, достали!» Налицо появился легкий отблеск пота. Она тяжело дышала. «Держись. Воспринимай все спокойно, воспринимай все спокойно. Никто тебя не знает. Никто. Никто. Никто тебя не знает». Она повторяла это, как мантру, всю дорогу к жилому зданию красного кирпича, где с одной стороны находился трейлерный парк, а с другой – ремонтная мастерская, где чинили моторы грузовиков.
Когда Мэри поставила автомобиль на стоянку, она увидела поросшую серой щетиной рожу, пялящуюся из окна соседней квартиры. Шеклету было уже под семьдесят, и он редко выходил наружу, разве что для того, чтобы собрать алюминиевые банки с шоссе. И по ночам он много кашлял. Однажды она проверила мусор, который он выкинул вечером в мусорный бак, и обнаружила там пустую бутылку «Бурбона Джаведант», подносики от свежезамороженных обедов, журнал «Кавалер» с несколькими вырезанными рекламами и кусочки письма, которые она сложила вместе под светом лампы. Это было Письмо от женщины по имени Пола, и Мэри кое-что из него запомнила: «Я действительно очень хотела бы навестить тебя. Ты не против? Билл говорит, что он совсем не возражает. Мы тут все обсуждаем и не можем понять, почему ты не приедешь и с нами не поживешь. Стыдно ведь жить так, как ты, когда накопил столько денег на торговле. Только не делай вид, что их нет. Я знаю, мама мне говорила, так что не надо. А Кэвин каждый божий день спрашивает про дедушку».
Ставя машину на ручной тормоз, Мэри увидела, как Шеклет отпрянул от окна в глубь комнаты. Он всегда следил, как она приезжает и уезжает. Точно так же он следил за негритянкой с верхнего этажа и за парочкой молодых провинциалов, которые жили с другой стороны от квартиры Мэри. Она бы начала гадать, откуда у него такие начищенные ботинки, если бы он не жил в этом доме задолго до того, как туда въехала Мэри. И все равно ей не нравилось, когда за ней следят, когда вынюхивают и обсуждают. Когда она решит, что время переезжать, то разберется с дедушкой Шеклетом. Может быть.
Мэри взяла оба пакета с покупками и внесла их в квартиру. Там все еще пахло горелой пластмассой. Передняя комната с сосновыми панелями была опрятной и в полном порядке, она никогда ею не пользовалась. Лампа «лава» отбрасывала голубой свет, вещество в ней медленно сгущалось и распадалось на части, и это наводило на мысль о сперматозоидах, ищущих яйцеклетку. Мэри положила пакеты на кухонный стол и смахнула мертвого таракана с исцарапанной пластмассы. Затем вернулась, чтобы достать своего нового ребенка.
Еще не дойдя до порога квартиры, она услышала, как открывается дверь с пассажирской стороны пикапа. Петли двери издавали высокий отчетливый скрип. Ее сердце яростно подпрыгнуло, она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.
«Шеклет! Он шарит в пикапе! Мой ребенок!» – подумала она и вышла из дверей тяжелым шагом.
Кто-то засунулся в пассажирскую дверь машины. Мэри схватила дверь и хлопнула ею по нарушителю. Раздался болезненный вой.
– Ой! Господи Иисусе!
Человек отскочил от автомобиля. Глаза его были затуманены болью, а рука прижата к боку.
– Ты что, мне ребра хочешь на фиг переломать? Это был не Шеклет, хотя Шеклет точно следил за действием из своего окна. Это был Горди Пауэре, двадцати пяти лет от роду, со светло-каштановыми волосами, свисавшими по плечам. Он был худ, как щепка. На впалых изможденных щеках и подбородке торчала щетина. Одет он был в выцветшие джинсы и фланелевую рубашку под черной кожаной курткой с металлическими заклепками.
– Ну и ну! – сказал он. – Я из-за тебя чуть не обоссался! – Это тебе для предупреждения! – сказала она. – Что ты пытаешься украсть?
– Ни хрена! Я просто подъехал и увидел, как ты вынимаешь свои покупки! Хотел вытащить для тебя следующий пакет! – Он отошел от автомобиля с тонкогубой ухмылкой. – Вот что я получаю за то, что был добрым самаритянином, да?
Мэри посмотрела налево и увидела спортивную «мазду» Горди, припаркованную за пару мест от нее. Она сказала:
– Спасибо, но я сама возьму.
Она взяла пакет с пола, и Горди увидел штамп магазина игрушек.
– Что это ты делаешь? – спросил Горди. – В игрушки играешь?
Мэри хлопнула дверью и прошла в квартиру. Горди последовал за ней, как она и знала заранее. В конце концов он же к ней приехал. Вчера она прибралась до того, как Роби так плохо себя повел.
– Ну и странный здесь запах, – сказал Горди, когда закрыл дверь и повернул замок. – Ты что-то спалила?
– Ага. Свой обед.
Мэри унесла пакет в комнату и засунула в шкаф. Затем, вопреки своей привычке, включила телевизор и настроила его на канал новостей кабельного телевидения. Вела их Лин Рассел. Мэри нравилась Лин Рассел: выглядит как настоящая женщина. На экране появились легавские автомобили со своими глупыми мигалками, и чья-то говорящая голова сообщила, что кого-то убили. На простыне, покрывавшей носилки, проступила кровь и очертания тела. Образы были гипнотизирующими – жестокий пульс жизни. Порой Мэри часами смотрела Си-эн-эн, не в силах и не желая делать ничего, только лежать в кровати, как паразит, питающийся муками других человеческих существ. Когда она улетала на ЛСД, эти сцены становились трехмерными и вторгались в ее комнату, и это были по-настоящему классные приходы.
Она услышала шорох пакета. Затем его голос:
– Эй, Джинджер! Зачем это ты набрала всего этого детского питания?
Ответ пришел к ней по дороге в кухню:
– Тут одна кошка бродит, я ее подкармливаю.
– Кошкой Любит детское питание? Черт побери, ненавижу кошек. У меня от них мурашки. – Карие глаза-бусинки Горди все время двигались, вторгаясь в ее жизнь. Они увидели корочку обгорелой пластмассы на одной из горелок плиты, отметили этот факт и двинулись дальше. – У тебя тут тараканы, – заметил он. Пока Мэри убирала свои покупки, он прошелся по кухне и остановился перед вырезанной из журнала и вставленной в рамку фотографией улыбающегося младенца. – Ты немножко того к младенцам, верно?
– Да, – сказала Мэри.
– Как же вышло, что у тебя нет своего? «Храни тайну, – подумала Мэри. – Горди – это мышка, щиплющая крошки между клыками тигра».
– Вот так. Просто не завела.
– Ты знаешь, это странно, да? Ведем с тобой дела уже.., сколько? Пять, то ли шесть месяцев, и я ничего о тебе не знаю. – Он вынул из кармана своей рубашки зубочистку и стал ковырять ею в мелких желтых зубах. – Даже не знаю, откуда ты.
– Из ада, – сказала Мэри.
– Ух ты! – В притворном страхе он вскинул руки вверх. – Не пугай меня, сестра. Нет, я серьезно. Откуда ты?
– В смысле где я родилась?
– Да. Ты ведь не из этих мест, потому что у тебя нет акцента Джорджии.
Она решила рассказать ему. Может быть, потому, что уже очень давно этого не произносила.
– Ричмонд, Вирджиния.
– А как ты сюда попала? Почему ты не в Вирджинии? Пока Мэри запихивала свежезамороженные обеды в морозилку, ее мозг сплетал ткань выдумки.
– Развелась несколько лет назад. Мой муж поймал меня с пижончиком помоложе. А он был ревнивый, зверюга. Сказал, что изрежет меня и оставит истекать кровью в лесах, где меня никто не найдет. Сказал, что если он сам этого не сделает, то у него есть друзья, которые это сделают. Вот я и смылась. И никогда даже не оглядывалась назад. С тех пор все еду. Я много где побывала, но дома себе пока не нашла.
– Изрежет тебя? – Губы Горди вокруг зубочистки сложились в ухмылку. – Не могу поверить. Мэри уставилась на него.
– Я в том смысле, что ты ж очень мощная женщина. Это ж какой должен быть мужик, чтобы тебя одолеть?
Она убрала баночки с детским питанием в стенной шкаф. Горди издал над своей зубочисткой чмокающий звук, совсем как та девочка с пустышкой.
– Еще что-нибудь хочешь знать?
Она закрыла дверцы шкафа и повернулась лицом к нему.
– Да. Например, сколько тебе лет?
– Слишком много лишнего для идиотского трепа. Ты принес заказ?
– Он прямо у моего сердца. – Горди залез во внутренний карман своей куртки и вытащил целлофановый пакетик, в котором лежал небольшой квадратик вощеной бумаги. – Подумал, может, тебе понравится оформленьице.
Он протянул пакетик Мэри, и она разглядела пять небольших желтых улыбающихся лиц, таких же, как на ее значке, и расставленных на равном расстоянии по квадратику.
– Мой друг – настоящий художник, – сказал Горди. – Он может сделать почти любое оформление. Тут на днях клиент захотел маленькие самолетики. А еще один хмырь попросил американский флаг. За исполнение в цвете – дополнительная цена. В общем, моему другу его работа нравится.
– Твой друг хорошо работает.
Она подняла бумажку против света. Улыбающиеся лица были сделаны желтой пищевой краской с лимонным ароматом, а крохотные черные точки глаз были дешевой, но мощной кислотой, вырабатываемой в лаборатории возле Атланты. Она вытащила из сумочки бумажник и «магнум» тоже из нее убрала. Пистолет она положила на кухонную стойку и отсчитала пятьдесят долларов за свое приобретение.
– До чего славная штучка, – сказал Горди. Его пальцы ощупывали пистолет. – Спорить могу, что им ты тоже отлично владеешь. – Он принял деньги и положил их в джинсы.
Этот «магнум» Мэри приобрела у него в сентябре, через два месяца после того, как бармен из забегаловки «Перпл Пипл Итер» вывел ее на Горди. Пистолет тридцать восьмого калибра, лежавший в выдвижном ящичке, и обрез были приобретены за последние годы по другим каналам. Мэри всегда и везде старалась найти тех, кто мог удовлетворить две ее страсти: ЛСД и оружие. У нее всегда была любовь к оружию. Ее завораживали тяжелый холодок и запах этих игрушек, их мрачная красота и лощеность. «Феминистская зависть к члену» – вот как он это называл, давным-давно уже, Лорд Джек, говорящий из серого тумана памяти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10


А-П

П-Я