научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/podvesnaya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR & SpellCheck: Lady Vera
«Венчание в полночь»: АСТ; Москва; 1998
ISBN 5-15-000860-5
Аннотация
Богатая наследница английских аристократов должна вступить в брак, пока часы не пробьют полночь, – и исполняет обязательство…
Таня Энн Кросби
Поцелуй после полуночи
Пролог
Англия
Лето, 1850 год
Ее звали маленькой принцессой Блэкстоун.
Он называл ее малышкой.
Она, конечно, была не принцессой, а только дочерью герцога. Ее весь день держали взаперти в классной комнате. Целый день девочка училась.
– Замучают ребенка, – говорил его папа.
Томас держал язык за зубами, потому что никто не знал, что каждый день она ускользает из классной комнаты, чтобы встречаться с ним. Никто никогда ее не искал. И Том считал, что ее держат взаперти в этой отвратительной классной комнате, потому что ее папа просто не хочет ее видеть. Ее папа был отвратительный старый тип. Том терпеть его не мог.
Нет, она не была принцессой… Она была его лучшим другом.
Лежа на животе на вершине их любимого холма, Томас глядел на маленькую девочку, которая сидела внизу. У него сильно билось сердце. Он раздвинул высокую траву, чтобы лучше ее видеть.
Каждый день Том приходил сюда. Он приходил в одно и то же время с того дня, когда они встретились в саду, за которым ухаживал его папа. Тогда Тому было восемь лет. Ей – семь. Они быстро подружились. Они бегали наперегонки, прятались под кустами и хихикали, когда им удавалось убежать от отвратительных существ. Главным образом – от ее свирепого отца.
Но теперь, когда Тому было тринадцать… когда он ее видел, с его сердцем начинало твориться что-то странное. По временам оно так бешено колотилось, что ему казалось, у его сердца могут вырасти ноги, оно вырвется из груди и умчится прочь. Сейчас с ним творилось то же самое. Том нахмурился. Он втянул в себя воздух, и ему в нос попала травинка. Том чихнул. Затем снова посмотрел вниз на девочку.
«У нее грустный вид», – подумал он. И вдруг услышал, что она рыдает. Том поднялся с земли, отряхнулся и стал спускаться с холма. «Зацепилась, наверное, своим дурацким платьем за что-нибудь, грохнулась и разбила коленку», – решил мальчик.
Том жалел, что теперь она не носит брюки. Как хорошо было, когда они вместе играли и валялись в траве или в снегу.
Девочка не заметила Тома. Она так сильно рыдала, что ничего не видела и не слышала. Томас ждал, когда она поднимет голову. Раньше, бывало, он шлепнет ее по плечу и побежит. А она с визгом мчалась за ним. Теперь он не мог заставить себя дотронуться до нее. Ее вьющиеся волосы были так красиво уложены, что мальчик с трудом отводил от них взгляд. Томас стоял, очарованный, блестящие медные пряди сияли в лучах солнца.
Тьфу, пропасть!
Внезапно Томасу захотелось сесть рядом с ней и обнять ее… погладить ее прекрасные волосы и успокоить. Не в ее привычках было плакать. Мальчик вспомнил, как она его ругала за то, что он однажды разревелся. Томас налетел на голую статую с дурацким фиговым листком, потом у него на лбу выросла огромная шишка. Но она сказала, что он должен быть взрослым и не плакать. А затем отвесила оплеуху. Черт ее побери! Если бы она была мальчишкой, он бы дал ей сдачи.
Но она не была мальчишкой.
Сердце у Томаса екнуло. Она была его лучшим другом, но она была дрянной девчонкой. И если когда-нибудь ребята обнаружат, что он каждый день с ней встречается, его задразнят. Мальчик стоял и не знал, что делать. Заговорить с ней? Или, может быть, толкнуть?
Впервые Томасу захотелось убежать, чтобы она его не заметила. Он с тоской взглянул на холм. Не надо было спускаться. Может, еще не поздно уйти? Однако мальчик не двинулся с места. Его ноги словно приклеились к земле. Она вдруг подняла голову. Томас вздрогнул.
Влажные зеленые глаза пристально смотрели на него.
Мальчишка в смятении сделал шаг назад. Но она не пошевельнулась.
– Ты испугал меня! – У девочки был такой тон, словно она хотела сказать: «Зачем ты пришел? Я не хочу тебя видеть!»
– Я… э-э… – Томас отвернулся и посмотрел на холм. Неожиданно он стал застенчивым, как будто она застала его за чем-то, что ему не следовало делать. Но ведь он просто пришел поиграть с ней. В прятки, в догонялки. Ему нравился ее радостный смех. Ему нравилось общаться с ней. – Я видел, как ты плакала, – запинаясь, сказал Томас.
– Ну и что? – Она свирепо посмотрела на него. Ее брови сошлись на переносице.
Когда Томас увидел вспышку гнева в ее главах, это почти его успокоило. Почти, но не полностью, потому что она была какая-то не такая. Не настоящая.
– Ну и то! – огрызнулся Томас. Ему было досадно, что девочка смотрит на него, как будто он – покрытая бородавками лягушка.
– Ты мог бы что-нибудь сказать! – произнесла она уже спокойнее. А затем угрюмо добавила: – Я тебя ждала.
Ну и что? Они встречались целых четыре года. Но почему-то именно сегодня Томаса так радовали ее слова.
– Ну. – Мальчик старался казаться спокойным. – Я здесь, и что с того? – Он хлопнул ладонями по коленям. – Ты… гм… упала? Ты поэтому плакала?
– Нет. – Ее голос был почему-то глухим, а в глазах снова появились слезы.
– Что случилось, малышка?
Она покачала головой, и слезы потекли из ее зеленых глаз.
– Тория! Что произошло?
Опустив голову, она заплакала еще сильнее. Недолго думая, Томас подвинулся поближе к Тории и обнял ее за плечи. Он наклонил голову к ее мокрой щеке и, глядя ей в лицо, тихо сказал:
– Тория… что случилось? Не может быть, чтобы все было так плохо.
– Но это именно так, – зарыдала девочка и еще ниже опустила голову.
Томас подвинулся еще ближе. Продолжая рыдать, Тория отвернулась от Томаса и локтем задела его щеку. Томас вздрогнул, но не отодвинулся. Он не мог. От нее исходил такой же нежный запах, как от поля после летнего дождя.
– Неужели ты не понимаешь? – рыдала Тория.
Одному Богу было известно, что она имеет в виду. А Томас не слышал ни единого слова. В эти дни с ним происходило что-то странное – он больше не узнавал свое тело, свой голос и даже не мог понять эту маленькую девочку, которую знал целую вечность. Томас потер щеку.
– Может так случиться, что я больше никогда тебя не увижу! – воскликнула Тория.
Господи! Тория даже начинает вести себя как девочка.
– Черт возьми! Тория! – Томас начал злиться. – Ты видишь меня каждый день!
– Больше этого не будет! – прошептала она, качая головой.
Мальчик нахмурился. Он понял: Тория не притворяется и действительно случилось что-то ужасное. Но она сидела так близко, что думать ни о чем не хотелось.
– Мой отец говорит, мы больше не должны видеться! Томас! – горестно прошептала Тория. – Он говорит… возможно, я больше никогда тебя не увижу. И он хочет, чтобы твой папа отправил тебя отсюда.
Наконец он понял, о чем она. Томас сощурил глаза.
– Отправил меня отсюда?
Тория кивнула. От ее слов Томасу стало так больно, как будто его ударили кулаком в живот.
– Почему?
– Потому. Он считает, что мне не подобает играть с тобой. Ты мальчик и при этом всего лишь сын садовника. И если твой папа хочет остаться на работе в Блэкстоуне, он должен отправить тебя подальше отсюда!
– Отправить меня отсюда? – Томас оцепенел, – Куда?
– В школу, я думаю. Мой отец говорит, что твой папа это сделает, потому что не захочет терять работу.
– Мой папа никогда не отошлет меня! – Даже в тот момент, когда Томас говорил, он знал, что это ложь. Его папа должен кормить семь ртов, включая Томаса. И его папа сделает все, чтобы быть уверенным, что его семье не угрожает голод. Если герцог Блэкстоун хочет его отправить…
Томас долго молчал.
– Когда? – спросил он наконец.
– Я не знаю. – Тория обняла его. – Томас!
– Черт возьми! – воскликнул Томас.
Он любил бывать с Торией, и это должно скоро кончиться. Теперь мальчик по-настоящему возненавидел отца Тории. Но ей он об этом не скажет. Но тут слезы брызнули у него из глаз. Он не хотел плакать, а почему-то плакал. Разлучиться с семьей, с лучшей подругой, без которой, как ему казалось, он не сможет жить!
Так они сидели вдвоем, обнявшись. Томас поцеловал Торию в висок. Его единственная подруга.
Она смотрела на него, ее зеленые глаза блестели от слез. Томас же пристально разглядывал Торию, стараясь запомнить каждую черточку ее лица, каждую веснушку на носу.
Она была его лучшим другом, его наперсницей, товарищем его детских игр. И теперь, когда Томас терял Торию, он понял… что она значит для него гораздо больше…
– Обещай, что никогда меня не забудешь! – тихо попросила она. Ее слезы капали ему на руки.
– Обещаю, что никогда тебя не забуду, – поклялся Томас. Мальчик сорвал анемон и протянул Тории. – Обещай, что ты никогда меня не забудешь, Тория.
Она крепче обняла его.
– Обещай! – потребовал Томас.
– Я никогда тебя не забуду! – поклялась Тория. – Томас, ты знаешь, что я никогда не забуду тебя!
– Мне кажется… Мне кажется, я тебя люблю, – прошептал он.
– Мне кажется, я тоже тебя люблю.
И так они сидели, обнявшись. И от переполнявших их чувств им было трудно говорить.
Когда-нибудь он вернется за ней.
Когда-нибудь он будет не просто сыном садовника. Он будет достоин ее…
Когда-нибудь…
Глава 1
1 июня 1863 года
«Дорогой мистер Смит!
Я понимаю, что прошло много времени с тех пор, как мы перестали писать друг другу…»
Леди Виктория Хавершэм слегка стукнула пером по письменному столу и уныло вздохнула. Нахмурившись, она задумчиво уставилась на чернильное пятно, которое осталось от пера.
Будь все проклято! Время на исходе!
Она должна выйти замуж не позже чем через две недели! Хотя леди Виктории двадцать четыре года, она осталась в девицах. Виктория почти не выезжала в свет. Когда все ее подруги стали ездить на балы, у ее отца случился этот злополучный приступ. Раньше Виктория совсем не жалела, что ей приходится сидеть дома. А сейчас… в этот самый момент… девушка поняла, что сожалеет… Она поморщилась. Ну… может быть, слово «сожалеет» было не совсем точным, так как даже сейчас ей не хотелось выходить замуж.
Но у нее не было выбора.
Виктория стучала пером по столу и внимательно смотрела на письмо. Она опять пишет старому садовнику. Зачем? Не знает сама. Старик редко отвечал на ее письма. Он не умел читать. Виктория знала, что милый Джордж часто хранил ее письма до тех пор, пока не приходил священник. Ведь те несколько писем, которые он ей прислал, были написаны этим священником. Виктория писала старому садовнику просто потому, что… в детстве была очень привязана к нему.
Странно… А впрочем, возможно, и не странно. Виктория никогда не была близка ни с матерью, ни с отцом.
Девушка подняла глаза. Когда-то здесь был кабинет отца. Теперь это ее кабинет. Темные цвета и тяжелые шторы всегда вызывали у Виктории противоречивые чувства. С одной стороны, все это было знакомым и успокаивало. Но с другой, ей хотелось сорвать все эти занавеси, чтобы впустить в комнату солнечный свет. Виктория подошла к окну, отодвинула штору. Ее взору открылась зеленая лужайка с подстриженной травой и клумбы с цветущими анемонами. Все это теперь принадлежит ей.
По крайней мере пока.
Черт бы побрал ее отца! Почему она должна выходить замуж только для того, чтобы сохранить то, что уже принадлежит ей? Это совершенно невыносимо! Как мог он поставить ее в такое положение? Как мог он так жестоко поступить с ней?
Виктория всегда старалась угодить этому подлецу.
Ее мать была слабой женщиной. Всю жизнь она стремилась завоевать расположение мужа. Однако это ей так и не удалось. И самый большой ее грех заключался в том, что она родила дочь. А затем умерла, так и не родив ему драгоценного сына. Отец Виктории не простил за это ни свою жену, ни своего единственного ребенка. До самого смертного часа он сокрушался, что у него нет наследника. Издавая последний вздох, он оплакивал несуществующего сына. А в это время Виктория сидела рядом и вытирала холодный пот с его лба.
И тем не менее… ни на мгновение девушка не могла представить, что отец совсем отвернется от нее.
По правде говоря, отец никогда не сказал ей дурного слова. Но он и не любил ее. Он решил, что если ему не суждено иметь сына-наследника, то он попытается воспитать свою единственную дочь так, как воспитывал бы сына.
Виктория изо всех сил старалась оправдать его ожидания. Она прилежно училась читать, решала задачи, пока у нее не начинало рябить в глазах и не появлялась головная боль. Девочка хорошо научилась считать. Как говорили преподаватели, у нее были математические способности. Под руководством отца Виктория справлялась даже с хозяйственными счетами. И как ей казалось, справлялась с ними хорошо. Боже правый! В награду за это отец несколько раз гладил ее по голове, а время от времени произносил:
– Хорошая работа, Виктория.
Как много значили для нее эти три слова! Она начинала гордиться собой, старалась стать лучше.
Но ничего больше она не добилась.
В тот день, когда прочли завещание, Виктория поняла, что сильно ошибалась в своем папочке. Все слова похвалы оказались не чем иным, как пустым звуком. Отец предпочел доверить свое состояние брату, которого ненавидел, но не дочери, которая всю жизнь прилагала огромные усилия, чтобы оправдать его ожидания. Все было очень просто. Если до двадцати пяти лет Виктория не выйдет замуж, все наследство перейдет к ее проклятому дядюшке. Все. До последнего гроша. Однако это еще можно было выдержать. Но с потерей состояния Виктория также теряла свободу. Этого она допустить не могла. Поэтому девушке казалось, что лучше пойти на частичное ограничение свободы и выйти замуж. Хотя муж ей был нужен не больше, чем борода. Но оказаться под опекой дядюшки, который держал бы ее в клетке с такой же радостью, как и ее отец, было равносильно смерти.
Виктория попала в безвыходное положение. У нее не было выбора… Никакого.
Ровно через две недели, когда часы пробьют полночь, она должна быть замужем.
И тем не менее… Виктория еще не нашла подходящего кандидата, но откладывать больше было нельзя. Господи, но ведь это несправедливо, что человек не может прожить жизнь так, как хочет! Виктория вновь села за стол, взяла перо. Наконец письмо было написано. Девушка в деталях описала ужасную ситуацию, в которой оказалась.
«…пожалуйста, простите меня, если я утомила вас, дорогой сэр. Это, безусловно, не входило в мои намерения. Просто я лучше вижу проблему, если она изложена на бумаге. Несомненно, решение скоро появится. К тому же у меня есть агент, который занимается этим делом. Не волнуйтесь за меня», – закончила Виктория.
* * *
Поставив точку, Виктория протянула руку, чтобы обмакнуть перо в чернила. В этот момент она уловила какое-то движение на лужайке. Виктория положила перо и снова подошла к окну. Около дуба обнимались двое. Влюбленная парочка. Девушка восхищенно наблюдала за ними. Трудно было на таком расстоянии определить, кто эти влюбленные. Скорее всего Робби, новый помощник конюха, – хороший парень и, возможно, Бетани, дочь поварихи. Бетани выскользнула из объятий Робби и шаловливо спряталась за деревом. Робби попытался ее поймать. Виктория смотрела, как они кружатся вокруг дерева. Двое влюбленных забавлялись.
Сердце девушки мучительно сжалось, и она тихо вздохнула. Виктория никогда не витала в облаках. Но сейчас она жалела, что у нее самой такого не было и, безусловно, никогда не будет. Любовь не для богатых. Она давно перестала мечтать о поклонниках… о томных поцелуях… о прогулках при луне… Виктория отвернулась от окна. «О таких вещах лучше не думать, – сказала она себе. – Слишком поздно предаваться девичьим мечтам». Она не выйдет замуж по любви – во всяком случае, не будет любить так, как могла бы. Боже правый! А разве она знает хоть кого-нибудь, кто вышел замуж или женился по любви? Мать и отец? Вряд ли. И ей предстоит пройти их путь.
Быть может, в детстве она и видела краешек счастья…
Виктория вспомнила то время, когда каждое утро вскакивала с кровати, страстно желая раскрыть все тайны, которые обещал день… страстно желая поделиться всеми своими открытиями с маленьким мальчиком. Ей казалось, она влюблена в него. Это был Томас, сын садовника, светловолосый мальчик, веселый и озорной, как она.
Какой глупой маленькой девочкой она была.
Виктория внимательно прочла свое письмо. Может, ей набраться смелости и спросить о Томасе? Что-то, подобно крыльям бабочки, затрепетало у нее внутри. Виктория подумала, что глупо писать об этом. Джордж ответит как обычно: «У Томаса все в порядке, благодарю вас». Сам Томас никогда не передавал ей приветы.
Виктория снова посмотрела в окно. Но ее взгляд был обращен в прошлое. До ее слуха донесся слабый, отдаленный звук смеха… смеха, от которого у нее защипало в глазах.
– Обещай, что никогда меня не забудешь!
– Обещаю, что никогда тебя не забуду!
С детскими обещаниями покончено.
Смахнув слезы, Виктория заставила себя оторваться от окна. Стараясь освободиться от бессмысленных грез, она подписала и сложила письмо. Затем сразу же отложила его в сторону.
Нужно было написать агенту. Она доверяла Фигату Гудмэну и была уверена, что тот сможет найти подходящего мужа. Филипп уже знал, чего хочет Виктория. Теперь ей предстояло только составить список требований, которые она предъявляла будущему супругу. Прежде всего он должен быть незнатного происхождения. Если ее отец думал, что она выйдет замуж за кого-нибудь из знати, он сильно ошибался! Всю свою жизнь Виктория общалась с напыщенными мужчинами, которым, кроме приятных улыбок и почтительного молчания, от нее ничего не было нужно. Поэтому она намеревалась выйти замуж за того, за кого ей будет угодно! В завещании отца не было оговорено, кто может стать ее избранником. Раз так, пусть получает! Она осчастливит какого-нибудь бедняка. И никто слова ей поперек не скажет! Пусть отец перевернется в гробу!
Виктория открыла ящик, вынула еще один лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу и начала писать своему агенту.
Глава 2
Лондон, 5 июня
Можно отнять человека у деревни, но нельзя отнять деревню у человека.
Лондонская квартира была обставлена скромно. Начинать жизнь провинциалу в большом городе очень тяжело. И все же Том был счастлив, что детство провел в деревне. Несмотря на полученное образование, в душе он оставался парнем в поношенных бриджах и наверняка сойдет в могилу с воображаемыми дырами на подошвах башмаков.
Томас чиркнул спичкой, опустился в свое любимое кресло. Он закурил сигару, выпустил дым и вдохнул душистый аромат, затем оглядел знакомую комнату.
Уйдя от Хавершэма, его отец занялся столярной работой, так как в Лондоне нельзя было найти работу садовника. Рядом с очагом стояло деревянное кресло-качалка. Отец смастерил его своими руками. Оно было покрыто плюшевым одеялом, которое мать Томаса сделала для него, чтобы ее мальчик не мерз холодными ночами в школе.
Мать умерла несколько лет назад. Братья и сестры разъехались кто куда. Сейчас они остались вдвоем – Томас и отец. Томас думал, отец правильно сделал, что ушел от Хавершэма и приехал в Лондон. Но сегодня его старик странно себя вел. Весь день он то и дело входил в комнату, затем удалялся, качая головой. Тому казалось, что отец хочет ему что-то сказать, но не знает, с чего начать. Хотя, с другой стороны, старый хитрец мог передумать и не сообщить ничего. А уж если он решит молчать, из него клещами слова не вытянешь. Оставалось надеяться, что старик все-таки решится.
Томасу не пришлось долго ждать. Его отец снова заглянул в комнату. На этот раз он принес небольшую картонную коробку.
– Ты не занят, сын? – спросил он.
Томас удивленно посмотрел на отца – неужели можно назвать занятым человека, который сидит в кресле и курит сигару, – но все же ответил:
– Нет.
– Вот и хорошо. – Отец подошел ближе. И впервые в жизни Томас подумал, что отец его совсем старик. Несомненно, смерть жены состарила его. Но создавалось впечатление, что за последние дни… он сильно похудел. Несколько мгновений в комнате царило молчание. Отец поставил коробку на столик.
«Интересно, что там?» Томас выпрямился и вынул сигару изо рта. И только тогда заметил, что его отец держит в руке лист бумаги. Это было письмо. И, видимо, очень важное, раз отец так разволновался. Он передал Тому письмо и затем сел в кресло напротив. Казалось, он чего-то ждет.
– Что это?
– Прочти его, – попросил старик.
Томас положил сигару в пепельницу, развернул письмо. Оно было написано пять дней назад. Почерк был незнакомым. Томас хотел перевернуть страницу, чтобы посмотреть подпись. Но отец помешал ему:
– Сначала прочти его, Том. Нахмурившись, Том начал читать:
– «Мистер Смит, я отдаю себе отчет в том, что прошло много времени с тех пор, как мы перестали писать друг другу». – Томас замолчал и продолжил чтение про себя.
«Я совершенно не понимаю, почему пишу вам о своих неприятностях, дорогой сэр, но мне всегда казалось, что вы готовы выслушивать мой бред, – вы помните то время, когда я молола вздор, пока вы ухаживали за розами? Наверное, я очень надоедала вам, тем не менее вы всегда внимательно слушали меня. Иногда вы говорили такие вещи, что я надолго задумывалась. Ваши слова были словами мудреца».
Том оторвался от письма и взглянул на отца. Он боялся читать дальше, но любопытство взяло верх. Том продолжал.
«Кажется, я вновь болтаю о пустяках, я очень надеюсь, что, как и раньше, вы будете ко мне снисходительны. Боже правый, с чего начать? Думаю, с самого начала. К тому времени, когда вы прочтете эти строки, я, по всей вероятности, уже буду замужем – не потому, что я этого хочу. У меня просто нет выбора. Я написала своему агенту, и как раз сейчас он от моего имени занимается необычными поисками. Он ищет для меня мужа…»
Далее в письме описывалось нелепое завещание отца Виктории. Она писала, что ей претит это условие и что она не желает подчиняться. Но, несмотря на это, было ясно, что она полностью смирилась.
Томас еще раз внимательно посмотрел на отца. Он не вполне понимал, зачем отец вдруг раскрыл ему свою тайну.
– Ты и раньше с ней переписывался?
Отец кивнул и указал на картонную коробку. Там лежали письма. Том взял верхнее. Оно было адресовано его отцу… от Виктории. Затем достал другое письмо. И еще одно. И еще… Все письма были от Виктории.
За эти годы Том ни разу не осмелился разыскать подругу детства, хотя бы для того, чтобы мельком взглянуть на нее. Ни разу с того дня, как по приказанию ее отца он уехал из Блэкстоуна.
Том был, безусловно, щедро вознагражден за свой отъезд. Его устроили в школу, о которой ни один молодой человек его круга и мечтать не мог. А его отцу стали платить такое большое жалованье, что тот смог не только кормить семью, но и обеспечить свою старость. Том должен был быть благодарен отцу Виктории. Но он возненавидел Хавершэма. После отъезда Тома в Лондон его отец проработал садовником в Блэкстоуне меньше года, а потом приехал к сыну. Тогда у Тома еще оставалось чувство обиды, и поэтому мальчик не спрашивал о Виктории. Он поклялся вырвать ее из памяти и отомстить проклятому миру. И поэтому он посвятил все эти годы тому, чтобы увеличить свое состояние и добиться успеха в обществе. Том был полон решимости показать Блэкстоуну, что он может заработать достаточно денег, чтобы стать мужем дочери любого знатного человека. Года через два он забыл причину, побудившую его так себя вести. Развитие бизнеса и накопление денег стали самоцелью. И все же он никогда не забывал Викторию.
И сейчас, когда Том держал ее письма, сердце его щемило от тоски.
– После твоего отъезда Виктория часто приходила в сад читать, – объяснил старик. – Мы с ней подолгу разговаривали.
Том понимал, что это безрассудно – так жестоко страдать от простого воспоминания. И сейчас он почему-то злился на отца за то, что тот прятал от него письма девушки.
– Ты никогда мне не говорил.
Отец ответил не сразу.
– Я думал, так будет лучше, сын, – сказал он хриплым голосом. – Лорд Хавершэм дал нам немало денег, чтобы мы оставили девочку в покое. Он даже не хотел, чтобы я был рядом с ней. И поэтому попросил, чтобы я тоже уехал. Мы с твоей мамой решили, что будет лучше спрятать от тебя первые письма.
– Первые письма… – Том холодно смотрел на отца. – А как насчет остальных?
Отец пожал плечами.
– Нам казалось, что мы поступаем правильно.
К чему сейчас сердиться? Что сделано, то сделано. Слишком много времени прошло, слишком большая пропасть теперь между ним и Викторией. Том просмотрел адреса на письмах.
– Ни одного мне?
– Ни одного тебе.
Почему ему стало так невыносимо грустно?
– В таком случае ты правильно поступил. Эти письма адресованы тебе, не мне. Это было твое право – показывать их мне или нет, ведь так?
Опять отец пожал плечами.
– Я думаю, ты должен их прочитать, Том.
Господи! Тому вдруг так захотелось прочитать их. Черт, он сожалеет, что все это время не знал, как она живет, никогда не спрашивал, никогда не осмеливался вторгаться в ее жизнь. Он прожил все эти годы, изгоняя ее образ из своей памяти. Том старался совсем не думать о Виктории. Потому что каждый раз, когда он вспоминал о ней, перед ним вставал ее образ в тот день, когда они прощались. И его снова охватывала ярость из-за того, что ему вынесли приговор, признав недостойным общества «маленькой принцессы Блэкстоун».
1 2 3 4 5
 вино лакрима альба 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я