https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Gustavsberg/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Услышав его вопрос, он лаконично ответил:
— Госзаказа нет, финансирования нет, планов нет. Три месяца зарплату не платят, сидим на «простойных».
Сколько Игорь помнил Шурика, этого вечного мальчика, у того всегда был философски-спокойный настрой. Он безмятежно наблюдал, как делали карьеру его друзья в прежние годы: защищали диссертации, добивались должностей. И нынче равнодушно взирал, как в поисках заработков метались те, кто еще недавно был на вершине успеха.
Идей у Шурика всегда было с избытком, но доводить их до результата он не умел. Ни одного прибора, внедренного в жизнь, за Шуриком не числилось. Но изученные на мехмате теоремы Коши, Фурье, Лагранжа и других классиков служили неиссякаемым источником для фантазий инженера.
«Его бы идеям да строгую оболочку», — подумал Игорь, вспомнив об одной общей с ним, так и не оконченной в связи с уходом Игоря, разработке.
— Но ты не огорчайся, — продолжал Шурик. — В другом месте отколется. Кто ищет, тот всегда найдет. Кстати, взгляни, что я в компьютере нарыл. Помнишь, мы с тобой обобщенный центр равновесия искали?
Игорь взял стул и подсел к компьютеру рядом с Шуриком. Тот вызвал программу, которая превращала экран в мерцающее звездами небо, лиловый макрокосм. Звезды не оставались на месте. Они кружились, вихрились в неведомом танце, постепенно образуя узор, похожий на спираль. Вначале спираль походила на ракушку, домик улитки. Казалась, и сама улитка, шевеля рожками, приветствует зрителей. Затем картина на экране менялась. Улитка уползала в самую глубину своей ракушки, постепенно сжимаясь сама и сжимая свой домик в жирную точку.
— Видишь ли, — пояснил Шурик, — это как бы модель закона жизни. Кажется, что устройство мира хаотично. Но это лишь на первый взгляд. Существуют особые точки, в которых случайности сходятся воедино.
— Так… Насколько я понимаю, это подтверждение того, что в просторечии называют Судьбой? — уточнил Игорь. — Кажется, что ты опутан хаосом, но жизнь ведет тебя к особой, заранее обусловленной точке. Скажем, к встрече с каким-то человеком или какому-то событию.
— В принципе так, — согласился Шурик, — хотя это и сильное упрощение. Смотри, мы вводим случайное воздействие, помеху, и местоположение точки меняется. Но пути все равно пересекутся.
Шурик набрал на клавиатуре компьютера какие-то значки, условно обозначавшие новые условия жизни.
Звездочки завихрились в другую сторону, но улитка вновь устремилась к центру ракушки, который утвердился уже на ином месте экрана.
— Если сверить мою жизнь с этим законом, — задумчиво произнес Игорь, — то сейчас ее можно изобразить в виде хаоса. Все вокруг меня крутится и пляшет. В бизнесе за одно-другое хватаюсь, в личной жизни сплошное мельтешение. Даже направление спирали еще не прорисовывается, и улитка не знает, куда ей ползти.
— Вот-вот, — подхватил Шурик. — Но это не только у тебя одного. Сейчас время такое. Хаос у всех и у каждого! Но точка стабильности существует, только мы ее пока не видим.
Шурик хотел показать еще какие-то картины моделей хаоса, но Игорь решительно встал:
— С тобой, приятель, не соскучишься, но извини, мне пора. Дела ждут.
Он вежливо попрощался с Ниной Георгиевной (та опять листала Фрейда) и быстро пошел к выходу, снова чуть не зацепившись за порванный линолеум.
Было ясно, что сотрудники не виноваты в задержке выплаты. Они не распоряжались деньгами. Директор НИИ тоже вряд ли выплатит долг. Пути безналичных денег были неисповедимы. Надо было искать другие способы, чтобы вытянуть из института деньги. Игорь спустился на парадный, второй этаж, где теперь размещался банк. Прежде вдоль широкого коридора была расстелена красная ковровая дорожка. На этом этаже размещались дирекция, профком и партком НИИ. Теперь ничего красного в коридоре не осталось. Пол радовал глаз светлым мрамором. Часть стен снесли. Все пространство занимал ярко освещенный операционный зал банка. Игорь миновал отгороженную стеклом стойку операционистов и прошел в служебное помещение. Здесь у него тоже были знакомые ребята. Вместе крутились на комсомольской ниве в студенческие годы. Бывший сокурсник Василий теперь руководил в банке кредитным отделом. К нему в кабинет и заглянул Игорь.
— Ну что тебе сказать, — выслушав Игоря, задумался Василий. — Есть одна неплохая схема. Институт выписывает на свой долг вексель, а банк приобретает его. Потом мы его обналичим и выплатим тебе определенную часть. Доход твой тут, конечно, слегка ужмется, но если не жадничать, свой навар получишь.
И институт не обеднеет, и остальные в выигрыше. На векселях сейчас весь бизнес в финансовом мире держится. С их помощью и собственность из рук в руки перетекает, как вода.
Выслушав совет Василия, Игорь повеселел. Несмотря на скромность дохода от этой сделки, ее безусловным плюсом была какая-то определенность. Операция с векселем давала уверенность фирме «Игрек» хотя бы на пару месяцев. А там еще что-нибудь подвернется: продажа недвижимости, контракт с книжным оптовиком. Главное — ловить момент!

2

Алексей действовал по четкому плану. Клиента интересовал район старой петербургской застройки:
Театральная площадь, канал Грибоедова и окружающие его маленькие улочки. Именно там Алексею следовало искать коммуналки, подходящие к расселению. Вначале он потолкался у пивных ларьков и завел там несколько полезных для дела знакомств.
Затем заглянул в сквер, окружающий Никольский морской собор.
Этот сквер, расположенный на юру — между деловой Садовой улицей и праздной Театральной площадью, — вызывал у случайного посетителя мысль о пересадочной станции, где никто долго не задерживается. И сейчас этот сквер заполняли «транзитники» — местные пенсионеры. Здесь они ненадолго сбрасывали со своих плеч тяжелый груз жизненных забот или обменивались ими друг с другом. Они готовились в неведомую для них дорогу, вехи которой просматривались отсюда. Достаточно было поднять голову и взглянуть на массивные колонны чугунной ограды, отделяющей общедоступный сквер от церковной территории, чтобы увидеть нечто необычное. На вершине колонн, как на постаментах, лежали морские якоря почти в натуральную величину. И эти поднятые высоко над землей якоря, казалось, были брошены невидимым небесным кораблем, терпеливо поджидающим своих матросов.
Алексей медленно прогуливался по широкой аллее, усыпанной желтыми кленовыми листьями.
Его взгляд не был устремлен в небо. Вертя головой то вправо, то влево, он незаметно рассматривал сидящих на длинных белых скамьях бабушек — потенциальных клиенток старательного маклера. Внимание Алексея привлекла одинокая дама почтенного возраста, читающая газету. Это была именно дама.
У Алексея не повернулся бы язык назвать ее старушкой. Наметанным глазом Алексей вычислил ее тщательно скрываемую бедность. На голове у дамы была застиранная белая панамка-"грибок". Выгоревший плащ (только по бокам еще сохранивший голубизну) и протертые старомодные сандалии, казалось, помнили свою хозяйку еще молодой.
На коленях ее лежала черная сумка с ручками, замотанными синей изолентой.
Алексей миновал даму-"грибок", прошел до конца аллеи и неторопливо повернул назад. У отмеченной им скамьи остановился и вежливо спросил:
— Не помешаю?
— Пожалуйста, молодой человек, садитесь, места всем хватит, — отозвалась пожилая женщина и перевернула страницу газеты.
Алексей мягко приземлился и пригладил набок свою непослушную челку. Немного помолчав, он спросил:
— Ну, что нового в граде Петровом? О чем сегодня в газетах пишут?
Сам Алексей газет никогда не читал и узнавал все новости по телевизору.
Соседка по скамье, обрадованная вниманием, сняла очки и стала пересказывать вычитанные ею в газете события. Слово за слово, и беседа перекинулась на ее собственную жизнь.
— Пенсия у меня минимальная. Я всю жизнь в школе проработала, учителем пения, на полставки.
С этого и пенсию начислили. Прежде я не бедствовала, и муж был жив, и сама подрабатывала: уроки музыки детям давала. А теперь восьмой десяток пошел, какие уж уроки, слух совсем ослаб.
— А дети что ж, не помогают?
— Детей, увы, Бог не дал.
— Соседи, поди, заедают? — посочувствовал Алексей.
— У меня отдельная, сама себе хозяйка.
«Вот так удача!» — подумал Алексей и тотчас дал ход назад. Он боялся излишней напористостью напугать обладательницу отдельной квартиры.
— Простите, вы, случайно, не в курсе, что сегодня вечером в Мариинке дают?
Театр оперы и балета, Мариинка, находился рядом, на Театральной, и вопрос Алексея был вполне уместен. Тем более, что старая дама была из музыкального мира.
— Увы, молодой человек, рядом живу, но не знаю, не ведаю. Я давно уж туда не хожу, там теперь такие цены на билеты, разве что иностранцам по карману.
— Я как раз думал жене подарок сделать к юбилею свадьбы, на балет сводить, — вдохновенно сочинял Алексей. — Вот сижу, жду, когда касса откроется.
А что, если касса как раз в это время закрывается на обед, спохватился Алексей и, не давая «грибку» заметить свою оплошность, тут же продолжил:
— А как вы посмотрите, если я и вам куплю билет? Будете почетной гостьей на нашем маленьком семейном торжестве.
— Что вы, молодой человек, как можно. Я же вам совсем посторонняя. Нет и нет!
Дама гордо выпрямила свои ссутуленные плечи и откинула назад свою головку-"грибок". Из ворота выцветшего плаща выглянул легкий, в голубой горошек, шарфик. Точно такой же был когда-то и у матери Алексея, только та носила его на голове.
Воспоминание о матери вызвало новый поворот в его уговорах.
— Я вас очень прошу. Моя мама далеко, у жены матери давно нет, а так хочется, чтобы кто-то пусть не близкий, но душевный человек разделил радость нашего юбилея.
— Ax, — улыбнулась старушка дама, и ровный ряд белых, искусственных зубов озарил ее улыбку, — я вижу, мне придется согласиться. Но в таком случае, молодой человек, возьмите билеты на «Сильфиду». В ней отражена тайна нашей жизни: быстротечность и иллюзорность бытия. Я так раньше наслаждалась этим балетом!
Добившись ее согласия, Алексей вежливо представился. В свою очередь узнал, что даму зовут Наталья Валерьяновна.
— Ну, мне пора, Алеша, — сказала она, с трудом поднимаясь со скамьи и направляясь к выходу.
Алексей вызвался проводить ее до дома. Наталья Валерьяновна с благодарностью оперлась на его руку и, быть может, впервые подумала, как хорошо было бы иметь такого вежливого и отзывчивого , взрослого сына. Они вышли из сквера, почти сразу попав на Театральную площадь. Вначале, в булочной на углу, Наталья Валерьяновна купила себе половинку буханки, затем они вдвоем зашли в кассу Мариинки. В кассе билетов на «Сильфиду» не оказалось. Но стоящий рядом с кассой мужичок с небольшой наценкой продал Алексею три билета.
Один Алексей тут же вручил Наталье Валерьяновне.
Она убрала билет в мешковатую сумку и снова стала прощаться:
— Спасибо, Алеша. Вот как раз и ваш трамвай, прямо до метро довезет, а мне напротив, площадь перейти.
Но Алексей пересек вместе с ней Театральную площадь. Там, где площадь выходила одной стороной на канал Грибоедова, в угловом доме по набережной и жила Наталья Валерьяновна. Алексей завернул вместе с попутчицей под темноватую, с низким сводом арку. Другая, нависающая почти над головой, подворотня вела в отделенный от общего двора четырехугольный стакан-колодец. В это темное, тесное пространство и выходили окна квартиры Натальи Валерьяновны. «На этом пятачке и одна тачка не встанет», — подумал Алексей.
— Вон, на четвертом этаже мои апартаменты. — Наталья Валерьяновна указала рукой на два окна, скрытые в углу «стакана» за водосточной трубой.
«Да, двор неказистый. Потенциальные покупатели сразу запросят скидку, — заметил про себя Алексей. — Да и этаж высокий, а лифта, наверно, нет».
— Лифта небось нет? — спросил он сочувственно.
— Нет, — вздохнула Наталья Валерьяновна.
Она пересекла маленький дворик, вошла в обшарпанную дверь. И тотчас стала меньше ростом: уровень первого этажа был ниже двора. Сюда во время дождя могли затекать потоки воды. «Еще один минус», — заметил Алексей. Все же однокомнатная в центре была неплохой находкой. И кухня с окном.
Алексей решительно последовал за новой знакомой.
— Извините, Наталья Валерьяновна! Вы мне не разрешите позвонить от вас?
— С большим удовольствием, Алеша! Заходите.
Заодно и чайку попьем.
Наталья Валерьяновна, как многие творческие люди, была доверчивым и бесхитростным человеком.
На большинстве дверей, выходящих на лестницу, не было ни номеров, ни звонков, ни даже ручек.
По-видимому, ими не пользовались, так как в квартирах имелся парадный вход. В темноватом углу, на площадке, поблескивала зловонная лужа, испарения от которой ударили Алексею в нос. Перила лестницы были частью поломаны, частью погнуты, вероятно испытывающими свою силу подростками. На площадке между этажами валялись разбитые шприцы, окурки, банки из-под пива. Повсюду настенные надписи: ругательства, витиеватые буквы названий популярных рок-групп и футбольных команд. Следы ночной жизни подъезда, не имеющей ничего общего с жизнью здешних обитателей, которым эта чужая безалаберная жизнь несла смутную угрозу.
«Да, лестница не в масть», — подумал Алексей. Он медленно переставлял ноги по ступеням.
Наконец, бряцая связкой ключей, Наталья Валерьяновна открыла два замка и пригласила Алексея зайти в квартиру.
Старый, намазанный желтой мастикой пол скрипел под каждым его шагом. «Паркет в плюс», — отметил про себя Алексей. Он вошел в кухню и выглянул в окно. Казалось рядом, только руку протяни, и коснешься окна на противоположной стене двора. Оно было плотно зашторено, и только тени, освещаемые электричеством, двигались за шторами.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я