мини раковина в туалет 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Да, — согласился гость и неожиданно спросил: — Трэггану, у тебя есть любимая женщина?— Млейн, моя жена, — с гордостью ответил элл Итсевд-ди-Реухал. — На третий день спячки аддаканов она родила мне сына — Кангэрру, наследного элла Итсевд-ди-Реухала и Реухал-ди-Кремана.— Ишь ты, — качнул головой Мейчон. — Высоко поднялся. И как так вышло?— Я был третьим сыном элла Реухал-ди-Кремана, который был родным братом элла Итсевд-ди-Реухала, — пояснил Трэггану. — Мои братья погибли, отец не встает с постели. Когда на охоте погиб прежний хозяин дворца, все наследовал отец, который отказался от наследства в мою пользу.— Да, все просто получается, — согласился Мейчон. — Никогда не предугадаешь, чего захочет Димоэт. Ты любишь свою жену, или обстоятельства заставили?Трэггану не стал изображать гнев, он просто сказал:— Очень люблю. Я ради нее на все готов. Но почему ты спрашиваешь об этом?— Потому, что я тоже встретил девушку, ради которой готов на все, — ответил Мейчон.Он помолчал, но видя, что вопроса не дождется, продолжил:— Время было мирное, никаких опасностей. Знаешь как это бывает. Я торчал в замке почти у самого Северного Оклумша. Служил в замке у элла Кмелла, это в Марлане. Вообще-то, у Кмелла много земель, он очень богат и влиятелен, но предпочитает большую часть времени проводить в пограничной крепости, а не в столичном дворце. Элл Кмелл неоднократно имел возможность оценить мои способности и хорошо ко мне относился. Очень хорошо… Но у него четыре пальца на руках, у меня — пять. На правой теперь, правда, три, — усмехнулся Мейчон, — но это уже другая история. А я… Я как мальчишка влюбился в его старшую дочь, Сейс. Не в миг, и не сразу, но… Но полюбил… Никогда не верил, что можно так полюбить. Элл Кмелл, наверное, выбирал ей выгодного жениха с четырьмя пальцами, может, кто уже и был на примете, не знаю. Мы с Сейс встречались тайно, по вечерам.Друг понимающе кивнул, но Мейчон сразу внес ясность:— Ничего такого, Трэггану, не было, поверь моему слову. Нам и так было хорошо друг с другом — просто сидеть, взявшись за руки и молчать. Я сходил с ума. Я не знал, что делать. Я и поцеловал-то ее лишь однажды. Это… Это… Трэггану, я не могу это выразить словами, я воин, не поэт. И за этим-то единственным поцелуем нас случайно застал элл Кмелл. Он не стал бы следить за дочерью, я знаю, так вышло случайно. Но… Он мог бы бросить меня в темницу, мог посадить на цепь, мог забить палками, как последнего бродягу. Он не сделал этого…Мейчон замолчал и задумчиво поставил пустую чарку обратно на стол.Трэггану тут же плеснул вновь.— И как поступил твой элл Кмелл?— Он сказал: «Иди за мной». Я пошел. Мы пришли к нему. «Любишь?» — спросил он. «Больше жизни», — ответил я. Он долго молчал. Он думал. Наконец он полез в сундук и вытащил мешок. «Здесь четыреста золотых рехуалов. Хватит, чтобы внести взнос на острове Брагги. Доберешься до побережья и наймешься на корабль. Там все от тебя зависит». Я попросил пояснить. «Ты же сам сказал, что любишь Сейс больше жизни, — усмехнулся он, глядя на свою четырехпалую руку. — Я не могу выдать ее замуж за простого воина. Поэтому ты отправишься на остров Брагги. До Праздника Димоэта еще целых четыре года. Ты победишь на турнире Димоэта и станешь достоин ее руки. Кстати, и отдашь с вознаграждения эти деньги, я тебе в долг даю». Я мог только поблагодарить. Он нашел выход там, где его не было. И вот я здесь.— Ты собираешься участвовать в турнире Димоэта? — недоверчиво спросил Трэггану.— Я собираюсь победить, — жестко ответил Мейчон.— Что ж, искренне желаю тебе удачи. Даже если бы положение не обязывало меня присутствовать, я бы пришел. Знаешь, Мейчон, у меня будет к тебе просьба.— Какая именно? — с достоинством спросил Мейчон, всем своим видом показывая, что готов на многое, если это не противоречит его клятвам и целям.— У меня наверху есть укромный садик. Ты как-нибудь на днях не согласишься провести со мной тренировочный бой?— Хочешь проверить мои силы? — рассмеялся выпускник острова Брагги.— Наоборот, хочу посмотреть чего стою я. За полтора года вот этого, — Трэггану снова обвел рукой вокруг себя, — боюсь, что вообще ничего не смогу тебе противопоставить.— Ладно уж, не прибедняйся.— Я сейчас должен идти на Площадь Аддаканов, — сказал Трэггану, вставая. — Не желаешь со мной?— Почему бы и нет? Я в Реухале толком и не был никогда. Несколько раз из аддакана в аддакан…— Да, — вдруг вспомнил Трэггану. — У тебя как со средствами? Может тебе дать на расходы? Да и взнос за участие в турнире не маленький…Мейчон достал из кармана туго набитый кошелек и подбросил его в руке.— Спасибо за предложение, Трэггану.— Что ж, тогда подожди меня внизу, — кивнул элл Итсевд-ди-Реухала. — Я скоро спущусь. * * * Город Городов расположен на Луддэке, одиноком острове в океане Димоэта. И никто бы никогда и не слышал об этом острове, если бы в незапамятные времена Димоэт не поставил бы здесь свой первый аддакан.Ясно, конечно, что аддакан был не один — два. На Луддэке и еще где-то. История хранит в тайне, какое место и на каком материке впервые связали воедино аддаканы. На каждом континенте полагают, что именно их материк первый. Все государства, где расположены более менее древние аддаканы, утверждают, что именно их аддакан исходный. Сам Димоэт не помнит или не желает говорить этого даже жрецам собственного храма, когда спускается к людям из своих необъятных пространств в дни празднеств. Да и не очень-то задашь верховному богу подобный вопрос, всегда находятся дела поважнее.Аддаканы расположены по всему миру, на каждом континенте. Только на островах аддаканы не ставятся. Кроме Луддэка, разумеется, — это вотчина самого Димоэта. И каждый аддакан ведет в Реухал. А уж отсюда — куда тебе угодно, хоть в цветущий Махребо, хоть в холодный Гапполух, хоть в жаркий Куеломок или Фениронлик… На любой из семи континентов Аддакая. Не в каждом государстве мира стоят аддаканы, хотя в некоторых, например в Итсевде, их количество доходит до трех, а в иных и до четырех. Но это, в основном, за счет захваченных вместе с аддаканом территорий.И если Площадь Аддаканов (никому не надо объяснять, что она находится на Луддэке) считается сердцем Аддакая, то Реухал смело можно назвать его душой. Поскольку, если далеко не все королевства мира имеют аддаканы, то практически все государства, в том числе и островные, имеют в Реухале свои посольства, и если уж не целые кварталы, то улочку обязательно.У Реухала множество преимуществ перед другими городами. И не только перед городами, но и государствами. Если жители континентов могут разговаривать лишь с богом своего материка, то реухалцы могут ежедневно посещать Храм Димоэта, где в празднества Димоэта, как их еще называют — Праздники Аддаканов, можно увидеть в последний день всех семерых богов сразу вместе с самим великим Димоэтом. Или, к примеру, золотые монеты, рехуалы, мог чеканить лишь король Реухала и никто больше. Серебряную, медную монету — сколько угодно, но золотую — нет. Семь богов, каждый на своем континенте внимательно следили за этим. Или… Впрочем, о привилегиях и преимуществах Реухала можно говорить бесконечно долго. Но и без Реухала мир был бы другим. Совсем другим…И Реухал занимал невообразимую для других городов, даже самых значительных, территорию. На одной только Торговой площади вполне могло разместиться несколько не самых крупных столиц — Торговая площадь сама как город в Городе Городов. Или Площадь Аддаканов — изначально огромная, она постепенно, но неуклонно раздается за счет снесения окружающих ее старых кварталов, обитатели коих переселяются в новые здания на окраинах, построенные за счет королевской казны.В центре Площади Аддаканов возвышался шар Димоэта, точная копия Аддакая. Он висел в пустоте, и под ним можно было пройти, разглядывая что находится внизу мира. Ничего там хорошего нет: сплошное ледяное поле и жуткий мороз, даже вроде как от шара снизу веет холодом.Вокруг шара Димоэта на некотором расстоянии было выстроено величественное сооружение — на мощных колоннах примерно на высоте экватора располагалась широкая площадка, огороженная перилами, на которую вели четыре лестницы. И с первой площадки можно было по трем лестницам подняться на второй ярус — чтобы рассмотреть более северные широты.Все было на шаре очень маленькое и границы королевств, конечно, не обозначались никак. Но города различить можно. И можно было видеть где ночь сейчас, а где день — одна половина шара была все время затемнена. Шар вертелся вокруг собственной оси, но надо было долго наблюдать за ним, чтобы заметить это. Такие же шары, только многажды меньше, с руку в диаметре, стояли на всех площадях Реухала, и по ним определяли время. Но к ним не относились так почтительно, как к Большому шару Димоэта, которому поклонялись, ибо он отражал величие верховного бога.Ходили слухи, что если бросить камешек во вражеский город на шаре Димоэта, то на настоящий город с небес сверзится скала, которая подомнет под себя и людей, и строения. Вряд ли это было правдой. Во-первых, кто осмелится? Вдруг промахнешься, попадешь рядом и принесешь бедствие в родные земли. Во-вторых, за тысячелетия существования шара попытались бы неоднократно — ну не камешек швырнуть, так помочиться сверху, когда никто не видит, чтобы небесный водопад и наводнение вызвать. Однако никаких подобных катаклизмов в памяти людской не сохранилось с тех пор как Димоэт правит миром. И, самое главное, разве позволит великий Димоэт причинить вред своим народам?Древние аддаканы невооруженным взглядом можно было отличить от тех, что возведены сравнительно недавно. Они, разумеется, располагались ближе к Шару Димоэта, и были значительно меньше современных. И дороги между ними были уже, что зачастую ночью, в часы торговцев, создавало пробки, сопровождаемые неистовой руганью. Но иметь аддакан возле Шара Димоэта для государства считалось высшей честью. Тем более, что около трети древних аддаканов были давно уже недействующими.Аддаканы различались и по цвету. Так, если аддакан из зеленого камня, значит, он ведет на самый большой континент Махребо, красного — на жаркий Фениронлик, синего — на цветущий Фиинтфи, желтого — на гористый Куеломок, коричневого — на дикий Доголомак, черного — на таинственный Эйтадо, а белого — на холодный Гапполух.У каждого аддакана был выставлен щит с гербом государства — более понятный для многих и многих знак, чем витиеватая надпись наверху. На языке Реухала говорили многие аддакайцы, но читать по-реухалски мало кто мог из многочисленных гостей и даже обитателей Города Городов.Без устали аддаканы пропускали через себя множество людей: стремящихся посмотреть чужие страны, спешащих по поручениям своих повелителей, ищущих лучшей жизни, а так же переправляющих товары купцов. Аддаканы связывали между собой все континенты. Но раз в восемь лет на восемьжды восемь дней аддаканы закрывались — затягивались в полночь тонкой пленкой, сперва прозрачной, отталкивающей от себя все инородное, потом мутнеющей, тускнеющей и превращающейся в стального цвета непробиваемую стену.Перед праздниками эта магическая стена в каждом аддакане, кроме уже не действующих, начинала играть всеми мыслимыми красками, что всегда собирало множество любопытствующих, и в полдень накануне Праздника Димоэта ее можно было проколоть мечом или копьем, открывая проход.И дня пробуждения аддаканов от спячки ждали с нетерпением все от мала до велика. За дни отдыха аддаканов реухалцы изнывали без новостей и событий, да и возникала нужда в товарах, которых на Торговой площади к концу мертвого сезона становилось заметно меньше. День пробуждения аддаканов — сам по себе огромное событие, но он лишь предварял насыщенные дни праздников. И стосковавшиеся горожане со всех сторон спешили в эти минуты к Площади Аддаканов — кто-то конкретно к каким-то воротам мира, кто-то, давно потерявший корни и ставший истинным реухалцем, просто других поглазеть и себя показать.Буквально все обитатели Реухала стремились сейчас к Площади Аддаканов. Изнывшийся по событиям город жаждал зрелищ и новостей. Да, знали — все будет.Будут пышные ежедневные шествия к Храму Богов, когда каждого в свой день, а в последний — всех вместе во главе с Димоэтом, можно увидеть Семь Богов Аддакая.Будут состязания на Арене Димоэта, когда в первый день выходят друг против друга более тысячи пар бойцов, от опытных и прошедших огонь-воду до авантюристов и проходимцев, полагающихся на шальную удачу; как правило более половины поединков первого дня заканчиваются трагическим исходом — удача любит достойных.Будут казни преступников, где осужденному вручается меч и он противостоит двум специально подготовленным, вооруженным палачам; редко кто из осужденных пытается противостоять хорошо обученным громилам, но иногда, к восторгу зрителей, такое случается и казнимому даже удается выйти победителем — в таком случае он объявляется невиновным и немедленно отпускается, а восемь судей, обрекших его на казнь сами выходят против палачей.Будут помпезные выставки произведений искусства в огромной Галерее Храма Семи Богов — каждый, кто считает свое творение достойным приносит его в эти дни, жрецы отбирают лучшие образцы в галерею, где их может приобрести один из Семи Богов для своего храма, что сразу делает творца знаменитым и богатым; те же, кого в галерею не допустили, будут толпится на площади возле, расхваливая свои произведения в надежде продать.И будут пышные пиры во всех кварталах — как для знати во дворцах, так и бесплатные угощения от пуза для простых горожан.Все это будет — завтра и в остальные дни. Впечатлений наберется столько, что хватит для обсуждений на много дней и мало кто сможет охватить все события насыщенных дней. Но, пока голод не утолен, что-нибудь действительно интересное можно увидеть лишь на Площади Аддаканов.Впрочем, если бы у Трэггану была возможность остаться сейчас дома и провести несколько часов наедине с Млейн и малышом, он бы с удовольствием никуда бы не пошел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я