https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кошмарики -


« Жмурик-проказник»: Эксмо; Москва; 2006
ISBN 5-699-13702-5
Аннотация
А все началось с того, что мы просто загадывали желания. И угораздило же Гундосова пожелать, чтобы… из могилы поднялся его легендарный предок — белогвардейский капитан Орлов! Лихой жмурик тут же начал буянить — то темной-темной ночью слонялся под окнами, пугая спящих, то загнал меня, Тоску и Гундоса на самую вершину елки, где всех молнией-то конкретно и шибануло. А после этого нас… закопали в землю — не насовсем, а для избавления от лишнего электричества. Но вот как самого капитана теперь запихнуть в обратно могилку — непонятно…
Эдуард Веркин
Жмурик-проказник
Глава 1. Коробочка с красной кнопкой
За окном промелькнула долгожданная вышка связи. Народ зашевелился, проверяя телефоны.
— Вот и сеть появилась, — сказал дальний сосед слева. — Пора отзвониться домой.
И дальний сосед слева принялся тыкать запластыренным пальцем в мелкие телефонные кнопки и шевелить губами, вспоминая номер.
— Продолжай, — попросил парень, сидевший рядом с Куропяткиным. — Не обращай на него внимания. Он каждый час домой звонит. Звонильщик просто какой-то. Рассказывай свою историю.
— Хорошо, — сказал Куропяткин. — Было нас шесть человек. Я, Доход, Радист и Гундосов. Чугун и Тоска еще. Чугун — это вожатый Чугунов, чемпион по байдарочному спорту. Они, кстати, все были мастера по выживанию в тайге, и их Чугунов повез на озеро потренироваться в этом самом выживании, у него брат двоюродный на этом озере жил. Чугун уже взрослый был, лет, наверное, семнадцать. Здоровенный такой парень в тельняшке. А Тоска — сеструха Чугунова, ей двенадцать было…
— А почему Тоска?
— Не знаю точно, я так до конца и не понял. Наверное, из-за того, что она хотела оперной певицей стать. И все время такую музыку слушала в плеере — тоскливую, будто волки воют. И сама она так же тоскливо пела. Потому и Тоска, наверное. С остальными тоже просто. Доход — потому что дохлый очень был, худой. Радист из-за оттопыренных ушей. Гундосов… а Гундосов это вообще фамилия.
Автобус перелетел через небольшую речку с черной водой и желтыми кувшинками.
— Красиво, — сказал сосед справа.
— Здесь вообще местность красивая, — сказал сосед слева.
— Дикая здесь местность. — Куропяткин не смотрел в окно. — Стоит отойти от дороги на сто метров — и глушь, пустота. Зверье бродит. Разное…
Дальний сосед слева потряс телефон, вытащил батарею и принялся натирать ею колено.
Куропяткин посмотрел на него, улыбнулся, снял очки, достал специальную черную бархотку и протер стекла.
Водрузил очки на нос.
— Вы кто? — спросил Куропяткин. — Тоже, кажется, спортсмены?
— Мы в гандбол играем, — ответил сосед справа. — А ты?
— К бабушке ездил.
— Пирожки возил?
Куропяткин не ответил.
— У меня брат тоже все к бабушкам ездит, — сказал сосед слева. — Он студент. Собирает фольклор.
— Сказки? — усмехнулся парень через проход.
— Не сказки, а легенды. Фольклор и легенды — это по-настоящему, а сказки — это сказки…
— Чушь все это. Сказки, легенды… Чушь.
— Странная штука, — сказал парень с пластырем на пальце и телефоном. — Все вроде бы в порядке, а звонки не проходят…
— Вокруг полно странных вещей происходит, — сказал Куропяткин. — И вообще… к некоторым людям странные вещи даже как-то притягиваются.
— Например?
— Например, вот, — Куропяткин указал пальцем на номерок, прикрепленный на потолке. — У меня кресло номер тринадцать. Это такая моя особенность. Вся моя жизнь связана с номером тринадцатым. Я родился тринадцатого числа, тринадцатого числа чуть не утонул и с тех пор мне тринадцатый номер всегда попадается. В поезде, в кинотеатре, в автобусе…
— Ничего особенного в этом нет, — сказал сосед справа. — К тому же это не номера, это бирки на сиденьях, вот и все. У меня четырнадцатый, у него одиннадцатый. Это ничего не значит. Номер, он номер и есть. А если все время думать о закономерностях…
— О них не надо думать, — Куропяткин почесал ухо. — Они просто есть.
— Нет никаких закономерностей. — № 14 зевнул. — Нету. И чудес нету. Давайте по этому поводу спать.
— Мне дозвониться надо, — сказал № 9, — а то мать волноваться будет.
— А история? — спросил № 12. — Он же историю начинал рассказывать. Про Тоску, про этого… Чугунова.
— Не надо историй, — возразил № 14, — они все одинаковые. Кровь рекой, кишки наружу… Тоска.
Куропяткин промолчал.
— Пусть рассказывает, — сказал № 15. — Ехать далеко, скучно. Послушаем.
— Ладно, послушаем. — № 14 сунул руку в карман и нажал на кнопку диктофона. — Послушаем. На самом деле, в конце концов, интересно…
— Погодите-погодите, — замахал руками № 9. — Я все-таки отзвонюсь. Вышка-то была, и палочки на экранчике есть, а позвонить не получается…
— И не получится, — сказал Куропяткин.
— Почему?
Куропяткин сунул руку за пазуху и вытащил небольшой предмет, похожий на пенал от дорогой авторучки. Черная коробочка. Посередине красная кнопка.
— Это что? — спросил парень с места № 14. — Отпугиватель привидений? Или, наоборот, приманиватель?
— Нет, — серьезно ответил Куропяткин. — Это Выключатор.
— Чего? — № 14 протянул к прибору руку.
Куропяткин быстро убрал футлярчик.
— Это опасно, — сказал он. — Лучше его не будить. Даже когда он спит, в его присутствии электроника не очень хорошо работает. Особенно связь.
— Почему? — спросил № 9.
— Потому… Это долгая история.
— А мы никуда не спешим, — сказал № 14.
И повернул диктофон в кармане микрофоном вверх.
Глава 2. Тоскливая Тоска
Через месяц после того, как я выбрался из дома у Чертова омута, я снова нашел Выключатор. Или он меня нашел.
Не знаю, как это произошло. Этого не должно было произойти, а произошло. Выключатор должен был спать в глубинах Чертова омута. Под сотней метров ледяной воды. Во всяком случае, я на это надеялся.
А он свалился с книжной полки.
Сначала я хотел выкинуть Выключатор. Потом уничтожить. Пойти на стройку и бросить его в бетономешалку. Или в печь.
Но передумал. Потому что его могли найти другие люди. Вернее, он мог появиться у других людей. А это могло закончиться весьма печально. Они с ним ведь не знакомы. А я знаком.
И я решил оставить Выключатор у себя.
Бросил его в ящик с разным барахлом, среди которого Выключатор почти ничем не выделялся. Обычная коробочка с красной кнопкой.
Там, в ящике, он и лежал почти полгода.
Как-то раз я вернулся домой. У нас были гости. Подруга матери с маленьким сыном. Мать с подругой пили чай, а мальчишка игрался в моей комнате. В правой руке у него был Выключатор. Он направлял его в разные стороны и давил на кнопку.
Я подскочил и выбил аппарат из его ручонок. Паренек захныкал. Мне влетело за хамское отношение к маленьким, а так мы все отделались довольно легко — в Выключаторе не было батареек.
На следующее утро я нашел у себя целых два седых волоса.
С тех пор я всегда носил Выключатор с собой. Никогда с ним не расставался. Нельзя было допустить, чтобы он попал в незнакомые руки.
А началось все так. Мне позвонил Чугунов. Чугунова я немного знал, Чугун был спортсменом-гребцом и работал в отряде юных моряков «Веселый Роджер». Однажды мы ходили с ним в поход по местам Гражданской войны и немножечко подружились. На почве кулинарии.
А тогда Чугунов сказал, что у него ко мне дело.
— Надо помочь, — сказал Чугунов. — Как, Куропяткин, поможешь?
Вообще, большинство моих приключений начинались именно с этой фразы. Надо помочь. Сначала говорят надо помочь, а потом тебе на башку падает летающий бегемот.
Поэтому ко всем просьбам о помощи я отношусь весьма настороженно.
— Ну? — спросил я.
— Мне нужен кок, — сказал Чугун.
— Ну.
— На неделю.
— Ну.
— У нас на носу сафари по выживанию, ребятам надо подготовиться. Я договорился с братом насчет Чертова омута. У него там коттедж на берегу…
— Черный омут далеко. Ни связи, ни телевизора…
— План таков. — Чугун сделал вид, что не обратил внимания на мои слова. — Едем на озеро. Мы тренируемся. Ты готовишь еду. Через неделю я плачу тебе пятьсот…
— Тысячу, — сказал я. — И абонемент в ваш бассейн на год. А твой начальник позвонит вечером моей матери и скажет, что я еду в спортлагерь.
Чугун думал, наверное, минуту. Потом сказал:
— Ладно. Договорились.
И повесил трубку.
И уже через два дня мы катили на рассыпающемся «уазике» в сторону Чертова омута. Я, Чугунов, его сестра, которую все называли Тоской, и три парня, собирающиеся усовершенствовать свое искусство выживания. Одного звали Доход, другого Радист, третьего Гундосов. Я бы лично прицепил к нему кличку Гнус, поскольку Гундосов весьма напоминал большого рыжего комара.
Радист и Доход были очень похожи друг на друга, Доход был выше и тощее, у Радиста были большие уши.
Тоска — обычная вредная девчонка лет двенадцати. С длинными крашеными черно-синими волосами, в полосатых носках, с плеером и затычками в ушах. Таких девиц я бы лично расстреливал из самострела или замуровывал бы в стену. Кроме того, Тоска выглядела все время какой-то полудохлой, но тут ничего не поделаешь, в последнее время выглядеть полудохлым стало как-то модно.
Впрочем, от такой дороги можно было и по-настоящему сдохнуть.
Дорога была дрянная. Приходилось все время держаться за ручки, за вещи и друг за друга, сам я держался за Дохода. За его твердый костистый бок. И все равно помогало плохо. Впрочем, я, Доход, Радист и Гундосов переносили эту тряску стоически, а вот Тоска всю дорогу канючила.
— Сбавь скорость, Чугун, в канаву свернемся, — ныла она. — Выгоните слепней, они мне всю кровь выпили! Зачем вы столько котелков понабрали — они мне все кости раздробили! Ну вы и уродцы…
И так всю дорогу. Часа через полтора Чугун не выдержал и рявкнул:
— Сама ведь напросилась! Так что молчи теперь!
На что Тоска ответила:
— А что, мне целую неделю дома одной сидеть?!
— Ехала бы с родаками на море…
— Сам ехай с ними на море! Выживатель — освежеватель…
После этого Тоска переключилась на других ребят.
— Доход, — сказал она, — а это правда, что один парень был такой дохлый и худой, что однажды в летнем лагере пошел в туалет и провалился в дыру?
— Не знаю, — злобно отвечал Доход.
— А я слышала, что ты-то как раз знаешь… — смеялась Тоска. — Провалился, а потом стеснялся позвать на помощь и просидел там целые сутки. И только через сутки его сумели разыскать с помощью служебной собаки…
— Не знаю! — рявкнул Доход.
— Ну, не знаешь так не знаешь, — сказала Тоска и переключилась на Радиста: — Радист, а это правда, что один парень пошел на зимнюю рыбалку и уронил в лунку любимые часы. Попытался их поймать — и застрял ушами. И эти уши примерзли ко льду. И чтобы вызволить этого дурня, пришлось вызывать спасателей! Они выпилили голову вместе со льдом и посадили его в фургон. И он оттаивал в этом фургоне и все время орал, поскольку его уши цвета кетчупа, оттягивались все сильнее и сильнее. А телевизионщики тем временем снимали его, а потом показали в передаче «Марафон неудачников». И этот тип даже занял в «Марафоне неудачников» второе место.
— А почему второе? — спросил Гундосов.
— А потому что неудачник! — выдала Тоска.
Это была, конечно, довольно бородатая шутка, но мы все равно засмеялись. А Радист покраснел и даже невольно коснулся своих ушей.
— Ты, Радист, не знаешь, что это за чувак был? — спросила Тоска.
Радист помотал головой.
— И я не знаю, — сокрушалась Тоска. — А ото льда у того чувака уши стали как у слона, так что ему их пришлось даже обрезать раскаленной струной!
— Мне не обрезали уши раскаленной струной! — крикнул Радист. — Они сами потом втянулись!
Тоска разразилась торжествующим хохотом. Настроение у нее стремительно улучшалось. И она продолжила:
— А один мальчик очень хотел новую игровую приставку…
— Не приставку я хотел, — перебил Гундосов, — а фотоаппарат. Я очень хотел фотоаппарат цифровой, хотел фотографией заниматься. А предки мне хотели как раз купить игровую приставку…
— Так вот, — аж подпрыгнула Тоска. — Он хотел фотоаппарат, значит. А олды ни в какую! Тогда этот чувак, назовем его ха-ха-ха… назовем его Гэ.
Мы снова засмеялись. У Тоски, несмотря на ее загробный вид, было хорошее чувство юмора.
— Так вот, этот Гэ решил взять своих стариков измором. Родители ушли в кино, а он в знак протеста взял и залез в холодильник! А холодильник был у них старый, такие открываются только снаружи, сейчас таких уже не делают. Он залез, закрылся и стал сидеть. Просидел он час, замерз и решил выбраться. А нельзя! Гэ подумал, что ничего страшного, еще часик он выдержит, затем придут родаки и вытащат. А родаки как раз в лифте застряли. И торчали там до утра. А этот Гэ в холодильнике до утра торчал. Чтобы согреться, он вынужден был растираться уксусом, и к утру у него слезла вся кожа с плеч. Он два месяца пролежал в больнице, и на плечи ему пересадили кожу с ягодиц, и он потом долго сидеть не мог…
— Вранье, конечно, — сказал Гундосов. — Ничего мне не пересаживали. А в больнице я точно два месяца провалялся. С воспалением легких.
— Фотик-то хоть купили? — спросил Радист.
— Купили.
— У меня тоже фотик есть…
Тоска была несколько разочарована. И решила отыграться на мне. Со мной Тоска не была знакома, она осмотрела меня, выискивая, к чему бы прикопаться, но ничего, кроме зеленых очков и шляпы, не нашла. Она размышляла минуты две, а потом выдала:
— Я слышала, что величина головного убора прямо пропорциональна умственным способностям.
— Чего? — спросил я. — Пропор — что?
— Пропорциональна, — повторила Тоска. — Это значит, что чем больше шляпа, тем слабее то, что под ней.
— Какое тонкое замечание, — сказал я. — Наверное, народная мудрость. А я еще одну народную мудрость знаю: волос долог — ум короток.
Доход, Радист и Гундосов дружно заржали. Тоска тряхнула своими крашеными черно-синими лохмами и стала смотреть в окно.
Правда, ее терпения хватило всего минут на двадцать. Через двадцать минут она спросила у Чугуна, знает ли он, почему ему отказали в приеме в секцию картинга? И тут же сама на этот вопрос ответила — потому что квадратных шлемов не выпускает даже промышленность развитой Японии.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2


А-П

П-Я