мебель в ванную комнату бриклаер 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Раевский Борис Маркович
Пусть победит сильнейший (рассказы)
Борис Маркович Раевский
Пусть победит сильнейший
(рассказы)
В этой книге собраны рассказы о самых разных людях: о стойких революционерах, о мужественных солдатах, о замечательных спортсменах и о наших советских ребятах. И все-таки они связаны друг с другом. Потому что у каждого человека бывают в жизни такие минуты, когда подвергаются испытанию его воля, решительность, честность.
Как поступит герой рассказа в положении, требующем от него напряжения всех физических и душевных сил? И как бы на его месте поступили вы?
Для среднего и старшего возраста.
СОДЕРЖАНИЕ
Новый сторож
Ловушка
Вице-президент
Если нужно
15 утром - 15 вечером
Сколько стоит рекорд?
НОВЫЙ СТОРОЖ
Дядя Федя ушел на пенсию.
Всем нам было жаль расставаться со стариком. За многие годы он так сжился с нашим маленьким заводским стадионом, что, казалось, трудно даже представить зеленое футбольное поле и гаревые дорожки без него.
И жил он тут же, в небольшой комнатушке под трибуною.
Мы часто забегали к нему: то за футбольным мячом, то за волейбольной сеткой, то за секундомером, гранатами, копьем или диском.
Дядя Федя был сторожем и "смотрителем" нашего заводского стадиона. Он подготавливал беговые дорожки, весной приводил, как он говорил, "в божеский вид" футбольное поле, подстригал траву, красил известью штанги; разрыхлял и выравнивал песок в яме для прыжков; следил за чистотой и порядком - в общем, делал все, что требовалось.
Сам он называл себя "ответственным работником", потому что (тут старик неторопливо загибал узловатые пальцы на руке) рабочий день у него ненормированный, как, скажем, у министра, - это раз; за свой стадион он отвечает головой, как, к примеру, директор за свой завод, - это два; а в-третьих, без него тут был бы полный ералаш.
И вот четыре дня стадион без "хозяина". Мячи, сетки, копья, рулетки и секундомеры временно выдавала секретарь-машинистка из заводоуправления. Она деликатно брала гранату самыми кончиками тоненьких пальчиков и клала ее в ящик так осторожно, словно боялась, что граната взорвется.
В каморке под трибуной, раскаленной отвесными лучами солнца, было душно, как в бане, но машинистка всегда носила платье с длинными рукавами, чулки и туфли на тоненьком высоченном каблучке. Когда она приходила на работу и уходила домой, на земле от этих каблучков оставались два ряда глубоких ямок.
- Осиротел наш стадион, - печально вздохнул Генька, лежа в одних трусиках на скамейке, на самом верху трибуны.
Мы молча согласились с ним.
Генька очень любил загорать и уже к началу лета становился таким неестественно черным, что однажды школьники даже приняли его за члена африканской делегации, гостившей в то время в Ленинграде.
- Говорят, скоро новый сторож прикатит, - переворачиваясь на левый бок, сообщил Генька.
Он всегда узнавал все раньше других.
- Говорят, аж из-под Пскова старикашку выписали, - лениво продолжал Генька и легонько отстранил Бориса, чтобы тот головой не бросал тень ему на ноги. - В Ленинграде, видимо, специалиста не нашлось...
Генька на прошлой неделе получил сразу два повышения: стал токарем пятого разряда и прыгуном третьего. Теперь он очень зазнавался и считал, что токарь четвертого разряда - это не токарь, а на спортсменов-неразрядников вообще не обращал внимания.
Мы знали это и при случае подтрунивали над Генькой, но сейчас воздух был таким теплым и ветерок так чудесно обвевал тело, что все размякли и спорить не хотелось. Да к тому же мы любили дядю Федю, поэтому к его будущему заместителю - кто бы он ни был - заранее относились недоверчиво. Второго такого, как дядя Федя, не найдешь.
Но постепенно нам надоело ворчание Геньки. Даже самый невозмутимый из нашей компании - коренастый Витя Желтков - и тот не вытерпел.
- Что тебе покоя не дает старикан?! - сказал он Геньке. - Еще в глаза не видал, а уже прицепился...
Время было раннее. День будний. На стадионе, кроме нас пятерых никого. Только несколько мальчишек на футбольном поле упрямо забивали мяч в одни ворота. Мы работали в вечернюю смену и уже с утра пропадали на стадионе.
Занятия нашей заводской легкоатлетической секции проводились два раза в неделю, но в эти чудесные летние деньки мы пользовались каждым свободным часом для добавочной самостоятельной тренировки. Наши тоненькие тетрадочки "дневники самоконтроля", которые мы недавно завели по совету инструктора и аккуратно вписывали в них все свои тренировки, - уже кончались, а Желтков залез даже на обложку.
- Приедет какой-нибудь старый глухарь, - ворчал Генька, переворачиваясь на другой бок. - В спорте ни бе, ни ме, ни кукареку. Он в деревне, наверно, гусей пас, а тут ему стадион доверяют...
- Смотрите! - перебил Геньку Борис Кулешов, самый авторитетный в нашей пятерке друзей.
Отличный револьверщик, чемпион завода по прыжкам, он был, в противоположность Геньке, застенчивым, как девушка, и то и дело в самые неподходящие моменты густо краснел, что очень огорчало его.
Все приподняли головы со скамеек.
По футбольному полю неторопливо шел маленький, щупленький старичок, с лицом буро-красным, как кирпич, и длинными, вислыми усами. Он был, несмотря на жару, в черном, наглухо застегнутом пиджаке, в картузе и сапогах. За стариком плелся высокий парень, неся в одной руке огромный деревянный не то чемодан, не то сундук, а в другой узел, из которого выглядывала полосатая перина.
- Похоже, дядя Федя номер два прибыл, - сказал Борис.
Старик, никого не спрашивая, уверенно направился к трибуне, словно хорошо знал, куда надо идти, и вошел в комнатушку. Парень остался у дверей и сел на свой сундук-чемодан.
Он молчал и не глядел на нас. Мы тоже не заговаривали с ним. Так прошло с полчаса. Потом со склада вдруг радостно выпорхнула секретарь-машинистка и быстро-быстро засеменила к выходу со стадиона. Ее каблучки-гвоздики так и мелькали, но ямок на этот раз почти не оставляли.
Старичок что-то крикнул парню, и тот втащил багаж под трибуну.
Вскоре мы спустились на поле, посидели в тени и стали разминаться.
Никто из нас не заметил, как старик вышел из своей комнатки. Он ходил по футбольному полю, внимательно оглядывая его, потом перешел на волейбольную площадку, взял лопату и стал копошиться возле столба. Мы еще позавчера обнаружили, что этот столб качается.
- Хозяйственный старец! - сказал Борис.
Генька сделал вид, будто не слышал его слов, и перешел с беговой дорожки к яме для прыжков. Прыжки шли у Геньки лучше бега, поэтому он всегда старался побыстрее перебраться к планке.
Мы поставили для начала метр сорок, прыгнули по разу и подняли планку на пять сантиметров. Все снова прыгнули. Планку еще подняли. Приземистый, коренастый Витя Желтков трижды пытался взять новую высоту - и все три раза неудачно.
- Слабоват, Белок, - сказал Генька. - Не дорос!
- Разбег слишком длинный, - раздался вдруг чей-то спокойный голос.
Мы оглянулись.
На траве, недалеко от нас, сидел, подвернув ноги по-турецки, тот парень, который недавно нес багаж деда, и неторопливо щелкал семечки. На нем была белая косоворотка, вышитая "крестиком", и широкие брюки-клеш.
Разбег у Желткова и впрямь длинноват. Но с какой стати этот парень вмешивается не в свое дело? Генька насмешливо оглядел его и небрежно заметил:
- Между прочим, гражданин, на стадионе семечки не лузгают. Мусорить запрещено. Это у вас, в Пскове, вероятно, такие порядочки.
- А я и не мусорю, - спокойно ответил парень.
Действительно, шелухи около него не валялось. Парень складывал ее в карман.
Генька не нашелся, что возразить, и со злости потребовал, чтобы поставили сразу метр шестьдесят. Прыгнул, но сбил планку.
- Разбег короткий, - спокойно сообщил парень, продолжая громко щелкать семечки.
- Вот мастер! То у него слишком длинный разбег, то слишком короткий, ядовито сказал Генька.
Наш инструктор уже не раз советовал ему удлинить разбег на четыре шага. Парень был прав, и именно поэтому Генька злился.
- А может, вы сами, маэстро, изволите прыгнуть?! Покажите высокий класс, - усмехнулся Генька, - поучите нас, дураков.
Приезжий парень промолчал. Мне показалось, что он даже покраснел.
"Не умеет прыгать, - догадался я, - а конфузиться не хочет".
Генька торжествующе гмыкнул, мы спустили планку пониже и снова стали тренироваться. Вскоре подошел сторож. Встал возле парня, положил лопату, достал из-за голенища газету, аккуратно оторвал квадратик и, свернув папиросу с палец толщиной, задымил едким, крепким самосадом. Его маленькие живые глазки, окруженные густой сетью морщин, внимательно следили за прыгунами.
Вот Генька почти было взял метр шестьдесят, но, уже перейдя планку, сбил ее рукой.
- Эх, - с досадой крякнул старик. - Группировочка*, милый, слабовата...
______________
* В воздухе прыгун группирует, то есть располагает, все части своего тела так, чтобы придать им наиболее выгодное положение.
Генька выпучил глаза и развел руками.
- "Группировочка", - передразнил он. - Сперва хлопец надоедал, а теперь и дед туда же...
Генька отвернулся, сел на траву и снял туфли, словно туда попал песок. Но сколько он их ни тряс, песок не сыпался.
Вскоре сторож ушел, и Генька снова прицепился к незнакомому парню.
- Тоже мне "теоретики", - ехидно бормотал он. - А самим на метр от земли не оторваться!
Парень молчал.
- Ну, чего пристал к человеку?! - вступились мы. - Ну, не умеет прыгать... А ты вот, например, не умеешь копье бросать... Не задавайся!
Однако парень вдруг перестал щелкать семечки и, ни слова не говоря, начал снимать брюки. Генька продолжал подзадоривать его, пока парень не стянул косоворотку и не остался в одних трусах.
- Поставьте для начала метр сорок, - благородно скомандовал Генька. Пусть гражданин разомнется.
Мальчишки-футболисты, собравшиеся на шум, быстро спустили рейку. Генька сам первый разбежался и легко взял высоту.
- Пропускаю, - сказал парень, не трогаясь о места.
Мы переглянулись, а мальчишки с радостным визгом подняли планку.
Генька снова перемахнул через нее.
- Пропускаю, - невозмутимо повторил парень.
- Ах, так! Ставьте тогда сразу метр шестьдесят, - приказал Генька.
Ребятишки задрали планку еще выше. Теперь они уже свободно проходили под нею, не наклоняя головы.
Генька долго примерялся, приседал, подпрыгивал на месте, потом наконец разбежался и взял высоту.
- Чистая работа! - спокойно сказал парень.
Помолчал и прибавил:
- Я пропускаю!
Тут уж Генька не выдержал. Пропускает метр шестьдесят?! Подумаешь, мастер спорта выискался! Знаем мы таких: будет бахвалиться, пропускать да пропускать, а потом не возьмет высоты и так и не узнаешь, может ли он хотя бы метр сорок прыгнуть.
Ребятишки быстро поставили метр шестьдесят два. Мы удивленно переглядывались.
Генька снова разбежался, но сбил рейку. Он хотел попытаться еще раз, но потом плюнул и сел на траву, - Генька знал: метр шестьдесят два ему все равно не взять.
Настал черед незнакомца.
Он несколько раз подпрыгнул на месте и стал поочередно вскидывать вверх то правую, то левую ногу, задирая их к самой голове.
Мы с любопытством следили за ним.
Закончив разминку, парень подошел к планке, которая висела в воздухе на уровне его лба, молча поднял ее еще на три сантиметра, аккуратно отсчитал одиннадцать шагов и провел босой ногой черту на земле. Он встал на черту, опустил голову на грудь, сосредоточиваясь перед прыжком, потом вдруг выпрямился и рванулся вперед.
Парень стремительно взмыл в воздух, поравнялся с планкой, на миг замер - казалось, прыгун не дотянется, не перейдет планку, - но он сделал еще одно движение, словно отталкиваясь от самого воздуха, и распластался над перекладиной. Мгновение висел над рейкой и мягко приземлился в яме с песком.
Мы чуть не ахнули: не ожидали от него такой прыти.
Даже Генька покрутил головой от восхищения, а мальчишки прямо глаз не сводили с парня. Мы окружили его, расспрашивали, кто он и откуда. Оказалось, Генька не наврал: парень действительно пскович. Приехал вместе с дедом: тот будет работать на стадионе, а парень поступает в Технологический. Правда, Генька, как всегда, немного преувеличил: ни деда, ни парня никто не "выписывал", приехали они сами.
- Чего тут у вас стряслося? - услышали мы встревоженный голос сторожа.
Очевидно, его привлек шум.
- Ничего, дедушка, не случилось, - успокоил старика Борис. - Ну и внук у вас! Отличный прыгун! Метр шестьдесят пять взял...
- Как? - нахмурился старик. - Метр шестьдесят пять?
Он грозно посмотрел на внука, а тот виновато развел руками, пытаясь что-то объяснить.
Но дед не слушал. Подошел к планке, кряхтя, встал на цыпочки и сам поднял ее еще на четыре сантиметра.
- Прыгай! - сурово скомандовал старик.
Мы замерли. Сто шестьдесят девять! Неужели возьмет?!
Парень снова отмерил одиннадцать шагов, снова наклонил голову, сосредоточиваясь, и помчался к планке. Тело его повисло над перекладиной и ловко перекатилось через нее.
- Здорово! - в один голос крикнули мы.
- Вот теперь результат соответствует, - улыбаясь, сказал старик, взял лопату и ушел вместе с внуком.
Через несколько минут мы увидели: парень в одних трусиках лежит на трибуне, читает книгу и что-то аккуратно выписывает в толстую тетрадь с клеенчатым переплетом.
Мы перешли в сектор для метаний. Борис сбегал к старику, принес три диска и три длинных полированных копья с веревочными обмотками.
- А старец, честное слово, неплохой, - радостно сообщил Борис. - Сидит в каморке, волейбольную сетку латает...
Мы стали по очереди метать копье. Я не люблю этого дела. С виду все просто, а метнуть по-настоящему здорово тяжело. Требуется техника, да еще какая!
Я разбежался и пустил копье. Оно полетело, неуклюже вихляя в воздухе, и воткнулось в землю неподалеку от меня.
- Скрестный шаг* вялый, - тотчас услышал я скрипучий старческий голос. - Разморился на жаре-то, милай...
______________
* Скрестный шаг - последний, стремительный шаг перед броском копья. Ноги при этом перекрещиваются.
1 2 3 4 5 6 7 8 9


А-П

П-Я