https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/arkyl/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сейчас главным было найти нужные слова и суметь убедить лейтенанта. С того момента, как женщина поставила перед ними пиво и тарелку с колбасой, он занимался проверкой возникшей в его голове гипотезы. Пока он был в доме, ему казалось, что все увязывается и подтверждает ее, но теперь, глядя на лейтенанта, Купидо уже не был так в этом уверен. Он боялся довериться интуиции, ведь одна из первых заповедей его профессии: интуиция ничего не стоит, каждое утверждение должно быть доказано научно, а каждый шаг – обоснован логически, а не догадками. Сыщик постарался придать голосу побольше уверенности:– Когда я увидел колбасу, мне в голову пришло кое-что, о чем я раньше не думал.Лейтенант энергично помотал головой:– Молина не стал бы рисковать из-за нескольких кило мяса. Егерь никогда не станет охотиться в заповеднике! Накроют – все, ему конец! Он бы потерял работу. Жена сказала правду. Я сам видел, как охотники уносят голову зверя, а тушу оставляют егерям.– Знаю, но это ничего не меняет.Лейтенант взглянул на него, продолжая давить на газ:– Может, я чего-то не знаю?– Да, – ответил Купидо. Он понял, что настал момент сказать правду, что он больше не может скрывать информацию, без которой следствие буксует. – Но я должен быть уверен, что вы не впутаете в дело того, кто мне это рассказал.– Такого уговора у нас не было, – жестко отрезал лейтенант.– Я не хочу менять наших договоренностей, но, боюсь, вынужден. Как бы то ни было, мой информатор здесь абсолютно ни при чем.Гальярдо помолчал несколько секунд, давая понять детективу, что ему нелегко принять такое условие, но в конце концов согласился:– Хорошо. Ни имен, ни лишних вопросов.– Утром, когда убили Глорию, кроме нее и убийцы в той части заповедника был кто-то еще. Было, по крайней мере, еще два человека. Один из них – браконьер. Он с самого рассвета сидел в засаде, не то чтобы очень близко от места убийства, но и не слишком далеко. Я не знаю, как его зовут, но знаю, что он не лжет, утверждая, что слышал выстрел из ружья или винтовки около десяти утра, ведь, признаваясь в этом, он многим рискует.– Выстрел? А кто стрелял?– Значит, там был еще и четвертый человек – вряд ли у убийцы кроме ножа было еще и огнестрельное оружие и он осмелился бы стрелять, рискуя привлечь внимание егеря или спугнуть девушку. Там был еще кто-то, причем совсем недалеко, – повторил Купидо.– Молина? – спросил лейтенант. Он тотчас понял, к чему клонил сыщик.– Может быть. Он никогда не отвечал ясно, где был в тот час. Лишь говорил, что ехал по другой дороге, ближе к центру заповедника, но свидетелей тому нет. В какой-то момент я уже думал о нем и теперь, увидев колбасу из оленины, снова вернулся к прежнему подозрению. Поэтому надо было проверить ружье.– Смазанное, в хорошем состоянии, и стреляли из него дней двадцать назад. Хотя его жена говорит, что он им не пользовался.– А ей не обязательно было об этом знать. По-моему, Молина был не из тех, кто делится всем со своей дорогой супругой. Но вполне логично, что для охоты он выбрал бы свое ружье, о котором никто не знал, – если бы пришлось быстро скрыться, бросив добычу, то по дроби его бы не вычислили. Он не мог рисковать, стреляя из казенной винтовки.– Может, он и стрелял, но не обязательно охотился.– А что, по мишени? – пошутил Купидо.– Ну хорошо, – согласился Гальярдо. – Пока все сходится. Но я не понимаю: как он мог стольким рисковать – домом, службой и лицензией на оружие – ради оленины, которой у него и так было в избытке благодаря охотникам...– Молина охотился не ради мяса, – объяснил детектив. – И браконьер, который слышал выстрел в то утро, тоже. Романтическая охота ради пропитания уже давно канула в Лету. Браконьерам нужна голова животного, трофей, а не мясо. Мне говорили, но я как-то не придавал этим словам значения, пока женщина только что не повторила: «Для охотников только голова представляет ценность». Молина не стал бы рисковать из-за мяса, а вот из-за головы – да. Встреча с его вдовой многое прояснила. Вспомните ее слова: «Он скопил сколько-то там...» «Он», но не «мы», не супружеская чета. Надо только проверить мои догадки, потому что все остальное сходится. Мясо, шкуры, ружье, из которого стреляли... а подарки благодарных охотников служили отличным прикрытием. Прекрасным прикрытием для торговли охотничьими трофеями. Знаете, сколько за них платят?– Нет.– От двухсот до пятисот тысяч песет От 1500 до 3500 долларов.

– смотря сколько на рогах наростов и какой длины у лани резцы. К тому же спрос на головы превышает предложение. Есть полно нуворишей, построивших себе загородные виллы, где пустует место над камином, уж конечно эти богачи не могут себе позволить вернуться со своей первой охоты ни с чем. Здесь, в заповеднике, Молина был готов прийти им на помощь.Оба помолчали, обдумывая сказанное. Купидо чувствовал, как по мере того, как они с лейтенантом отъезжали все дальше от дома Молины, отдельные факты начинали складываться в логическую цепочку. Теперь, выговорившись, он окончательно привел мысли в порядок.Гальярдо, казалось, встрепенулся:– Все сходится, но пока это лишь теория.– Но у нас есть выстрел, который Молина должен был слышать и якобы не слышал, а также старое и недавно стрелявшее ружье.– Но у нас нет ни трофеев, ни покупателей.– Молина не стал бы хранить трофеи в морозилке, – ответил Купидо, все более уверенный в своих словах. – К тому же зачем покупателю возвращаться в Мадрид с огромной кровоточащей головой оленя, которая перепачкает весь салон его «мерседеса»? Можно отдать ее мастеру и забрать через несколько дней. В Бреде есть места, где выполняют такие заказы.Они въезжали в город, но лейтенант вместо того, чтобы повернуть на самую короткую дорогу до участка, поехал по магистрали, ведущей в торговый район. Гальярдо все понял. Осталось задать главный вопрос и найти ответ – как все это связано с убийствами, но прежде нужно сделать еще один шаг.Лейтенант оставил машину на платной парковке, оплатив двухчасовую стоянку. Они вошли в кафе, попросили меню и начали просматривать желтые страницы телефонного справочника, где нашли четыре таксидермических мастерских и договорились, что Купидо зайдет в те, что ближе к центру, а лейтенант – в две остальные.Полчаса спустя они встретились снова. Имя Молины среди заказчиков не фигурировало, но и Купидо, и Гальярдо поспешили поделиться друг с другом выводом, к которому пришли каждый своим путем: на самом деле в Бреде было только две таксидермических мастерских, имеющих своих специалистов. Обе принадлежали одной семье и располагались в одном здании. Лейтенант их проверил, но того, что искал, не нашел. Две же другие, хоть и занимались таксидермией, нанимали мастера со стороны. Купидо ничего полезного не узнал, а лейтенанту дали адрес.Небольшое, скромное помещение находилось на окраине торгового района. Ничто в узкой и не слишком опрятной витрине не указывало на то, что это таксидермическая мастерская: здесь были выставлены лишь рамы для картин и портретов, некоторые уже с полотнами. Но внутри сразу чувствовался резкий запах спирта, аммиака и лака. На стенах висели картины и гравюры, тут же находились подставки с чучелами птиц, ласок, лисиц и головы оленей и ланей. На стеллажах в беспорядке стояли фигурки и украшения из фарфора, дерева и алебастра, как новые, так и старинные, – вперемешку. Такие темные и маленькие лавчонки наводят на мысль, что где-то поблизости должен крутиться скупщик краденого и что здесь можно купить и продать все что угодно, невзирая на происхождение вещи.За прилавком сидел человек с обширной плешью и голубыми глазами навыкате и о чем-то спорил с парнем, стоявшим спиной ко входу; у того были длинные, сальные волосы и потрепанная одежда. Через его плечо продавец увидел зашедших в магазинчик гостей, окинул их оценивающим взглядом и поторопился закончить разговор:– Ладно, дам тебе три тысячи. Это мое последнее слово.Клиент понял, что добился победы, но продолжал торговаться; он говорил медленно, растягивая каждое слово. В его голосе чувствовались одновременно презрение и усталость:– Да столько стоят одни только краски и холст. Хотя бы пять тысяч. Ты сможешь продать ее за двадцать. Я неделю на нее потратил. Мне же надо как-то заработать на хлеб.И, словно желая подтвердить ценность картины, он поднял с прилавка холст размером сорок на шестьдесят сантиметров, на котором виднелось нечто похожее на человеческую фигуру, распятую на чем-то вроде креста, плавающего среди облаков, которые напоминали ощерившиеся, зубастые пасти. Оборванец восхищенно смотрел на полотно, убежденный в своем таланте, видимо, как это часто бывает, путая собственные галлюцинации с гениальностью.В этот момент художник почувствовал чье-то присутствие за спиной и обернулся, все еще держа в руках картину. Увидев устремленные на его шедевр два сухих и равнодушных взгляда, он вдруг заторопился и быстро согласился:– Ладно, три тысячи.Хозяин вытащил из кармана бумажник и отсчитал три купюры. Взяв их, художник быстро скрылся за дверью.– Слушаю? – обратился к ним человек за прилавком, глядя со смесью любопытства и подозрительности.– Мы хотели бы забрать заказ, – сказал лейтенант. – На имя Франсиско Молины.– У вас есть квитанция?– Нет, – сказал Купидо.– Молина, Франсиско Молина, – повторил лейтенант с нетерпением, кладя руки на прилавок.– Молина? Не помню такого, – ответил хозяин, затем вытащил из ящика разлинованную тетрадь и, склонившись над ней, словно был близоруким, начал просматривать записи о заказах. – Что за работа?– Головы двух ланей.– Нет, тогда это не ко мне. Вы ошиблись, – произнес он, закрывая тетрадь. Я не работаю с клиентами напрямую, а лишь выполняю заказы, принесенные из других мастерских. Спросите там.– Мы уже спрашивали, и нас послали сюда. – Купидо пошел ва-банк, он понимал: если Молина продавал головы, то делали их именно в этом месте. Месте неприметном, где не нужно заполнять бумаги, а хозяин не спросит о происхождении трофея.Лейтенант взял картину с распятием, которая все еще лежала на прилавке:– За сколько отдаете?– Нравится?– Да, настоящий шедевр.– Вам – за шесть тысяч. Пользуйтесь случаем.– Да, – кивнул лейтенант, не переставая восхищенно смотреть на холст. – А откуда вы знаете, что она не украдена? – внезапно спросил он.Улыбка сползла с лица хозяина лавки.– Нет, она не украдена. Этого не может быть.Гальярдо поднес руку к бумажнику, словно собирался платить, но вместо этого положил на прилавок перед испуганным продавцом удостоверение лейтенанта полиции.– Я только что видел, как вы купили картину, не имея понятия о ее происхождении. Уверен, в этой дыре полно подобного хлама. Нам самим поискать или вы нас проводите, – Гальярдо указал на подсобное помещение, – и покажете головы, которые принес Молина?В какой-то момент Купидо подумал, что лейтенант рискует – а вдруг их гипотеза ошибочна, и шкуры ланей действительно были всего лишь подарком благодарных охотников? Гальярдо доверился импульсу, как и два года назад, хотя еще одно пятно в личном деле могло совсем угробить его карьеру. Поэтому, когда хозяин закрыл дверь на улицу и повел их в подсобку, лейтенант вздохнул с облегчением. На длинном столярном верстаке они увидели скелет борзой из проволоки и гипса, – наверное, на него предстояло натянуть шкуру, висевшую тут же на крюке. Рядом можно было заметить паклю, известь и обувную коробку, полную искусственных глазных яблок различных цветов и размеров. Мужчина отодвинул грязную занавеску, скрывавшую широкий металлический стеллаж, – там стояла голова лани с огромными блестящими рогами. Стеклянные глаза, казалось, с издевкой наблюдают за теми, кто потратил столько времени на ее поиски.– Только одна? – спросил лейтенант.– Да, одна.– Когда он ее принес?Хозяин взглянул на бирку, прикрепленную к рогу, и назвал день: это было в ту субботу, когда убили Глорию.– В котором часу, не помните?– Вечером. Я уже закрыл лавку, но он позвонил мне домой.– Вы были знакомы?– Да. Несколько раз он делал мне заказы.– Как вы считаете, ее убили задолго до этого? – спросил лейтенант, указывая на голову лани.– За несколько часов – легко потрошилась.Купидо с Гальярдо переглянулись. Теперь они знали наверняка, кто автор выстрела, прозвучавшего тем утром в тишине заповедника.Они вышли из подсобного помещения в сопровождении хозяина. Тот плелся с опущенной головой, мрачный, явно опасаясь возможных последствий этого визита. Но посетители направились к выходу, не сказав ни слова. Он поспешил открыть перед ними дверь и только тогда спросил:– Что мне с ней делать?– Подождите две недели. Если от меня новостей не будет, голову продайте, а деньги отдайте в приют для сирот. Я проверю, – сухо процедил Гальярдо.Пока они пили пиво, лейтенант произнес:– Молина должен был сразу мне все рассказать.– Он не мог сказать того, чего не знал, – объяснил Купидо. Он чувствовал некоторое облегчение, хотя недавняя удача не особенно много им дала. «Пока», – сказал себе сыщик, потому что, возможно, уже завтра нынешняя находка поможет открыть что-то важное. Рикардо знал, что бывают моменты – после того как уже сложены воедино все имеющиеся в их распоряжении факты и опрошены все связанные с этим делом люди, – когда расследование превращается в вязкое болото, и только такие находки, пусть маленькие и редкие, способны вселить надежду на успех и снова привести машину в движение. Купидо с лейтенантом не сомневались, что смерть Молины – не случайность и не личная месть, а цель кровавой расправы – уничтожить его и заставить замолчать навеки, так как он знал что-то, не дававшее убийце жить спокойно. Вопрос, который они задавали себе теперь: почему все это не случилось раньше? Две смерти разделяли две недели. Весьма похоже на шантаж, и даже деньги, накопленные егерем так неожиданно, наводили на ту же мысль. Молина охотился очень близко от места преступления и должен был видеть или слышать что-то, но вот что именно?– Если мы не выясним это в ближайшее время, будут новые убийства, – сказал лейтенант.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я