https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/vodyanye/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Снегурка быстрой заморозки»: Эксмо; Москва; 2008
ISBN 978-5-699-2586
Аннотация
В жизни тележурналистки Елены внезапно наступила черная полоса. На балконе засох редкий цветок, в почтовом ящике обнаружились отрезанные косы пропавшей подруги Ирки, а в телефонной трубке слышен противный голос предводителя преступников. Кому это нужно — красть Ирку, могучую даму, способную в одиночку уложить роту спецназа? Ответа на этот вопрос, похоже, не знают и сами похитители! В виде выкупа они желают получить непонятное «чужое добро», и именно Елена должна найти требуемое в огромном Иркином доме. А там партизанит бесхозная собака, орудует приблудившийся подозрительный родственничек и шныряют алчные преступники. Елена готова отдать им что угодно, лишь бы спасти Ирку! Эврика! Она решает поменять на подружку кстати подвернувшуюся редкую марку — «Голубую Булабонгу»! А если враги предполагали получить что-либо другое, так у них есть еще выбор — страшная месть двух разгневанных женщин или прямая дорога на Колыму!..
Елена ЛОГУНОВА
СНЕГУРКА БЫСТРОЙ ЗАМОРОЗКИ
Суббота
Телеграмма была короткая и непонятная: «Даю добро вскл номер 8918121314 тчк шеф».
— «Даю добро» — это значит «разрешаю»? — спросил Григорий.
Кого он спросил, было непонятно, Леонид и Сергей смотрели на телеграфный бланк с разинутыми ртами, и на лицах их читалась глубокая и бесперспективная задумчивость. Услышав версию Григория, братья встрепенулись.
— А что разрешаю? — вопросительно пискнул Сергей, переворачивая телеграмму, словно надеясь найти на обороте расшифровку загадочного сообщения.
— А кто разрешает? — переиначил вопрос Леонид. — Сашка, что ли? Почему это он «шеф»?
— Потому, что он — старший, — рассудительно ответил Гриня.
— Конечно, старший! — обиженно повторил Леонид. — Подумаешь, на пять минут раньше родился! Нет уж, кому как, а мне он не шеф!
Братья Пушкины появились на свет попарно: сначала Александр и Леонид, а тремя годами позже — Сергей и Григорий. Старший Пушкин, названный амбициозными родителями Александром, с малых лет старательно культивировал в себе тягу к литературному творчеству, даже стихи писал, но перещеголять тезку пока не сумел и поклонников своего поэтического таланта до сих пор не нашел. Наиболее популярным в узком семейном кругу произведением Александра Ефимовича Пушкина был переиначенный шутливый стишок, исторически принадлежащий перу Александра Сергеевича Пушкина. Это был рифмованный клич, которым великий русский поэт созывал своих детишек: «Сашка, Машка, Гришка, Наташка!» В случае простого русского слесаря-станочника Ефима Пушкина, в условиях полного отсутствия в семействе дочек, призыв звучал как «Сашка, Лешка, Гришка, Сережка!». Причем Леонид на «Лешку» откликался очень неохотно, требуя его замены на «Леню», но тогда был недоволен Сергей, которому решительно не нравилось уменьшительное «Сереня». Это имя казалось ему пренебрежительным, а Сергей болезненно переносил малейшие проявления неуважения к собственной персоне.
Сереня был нервным и обидчивым, потому что какие-то гормональные нарушения в организме не позволили ему обрести такую мужественную внешность, как у прочих парней Пушкиных: в свои восемнадцать младшенький Пушкин выглядел подростком и имел тонкий писклявый голос, хотя его брат-двойняшка Гриня вымахал под два метра и басил, как Шаляпин. Правда, близнецами Гриня и Сереня и так не были, это старшие, Сашка и Лешка, уродились один в один.
— Номер восемь, девять, один, снова восемь, — забормотал Гриня, озвучивая прописанные в телеграмме цифры. — Номер — это понятно. Непонятно только, номер чего?
— Может, номер банковского счета? — предположил Лешка. — Сашка же вроде на заработки подался?
В этот момент в кармане у Серени дурным голосом заблеял сотовый телефон. Гриня, не ожидавший ничего подобного, отпрыгнул в сторону и схватился за сердце.
— У, тварь! — выдохнул он, с опаской глядя на мемекающий мобильник, который Сереня торжествующе извлек из кармана, злорадно ухмыляясь в сторону напуганного братца.
Наслаждаясь испугом дюжего братца, Сереня дал козлоголосому мобильнику как следует прокричаться и в результате упустил звонок.
— Ну и ладно, — пискнул он, снова заталкивая аппарат в карман подростковых джинсиков. — Кому надо, тот перезвонит.
— Телефон! — торжествующе вскричал вдруг Леонид.
— Что телефон? — неприязненно переспросил Гриня.
— Номер восемь, девять, один, дальше не помню — это телефон! — заявил Леонид.
Он обвел победным взглядом уважительно замолкших братьев и повторил:
— Сашка сообщил нам в телеграмме номер какого-то телефона. Спрашивается, зачем?
— Зачем? — эхом повторил Гриня.
— Чтобы навести нас на след!
— Чей? — чирикнул Сереня.
— На след добра! — Леонид широко улыбнулся.
— Какого добра?
— Какого-то! Ну, что еще вам непонятно? Сашка хочет передать нам какое-то добытое им добро. Что-то ценное! Очевидно, сейчас это добро находится у того, кому принадлежит мобильный телефон с номером восемь, девять, один, как там дальше?
— Восемь, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, — подсказал Гриня, заглянув в бумажку. — Ленчик, а почему Саня просто не написал: «Пойдите туда-то и возьмите там то-то?»
— А то ты Саню не знаешь? — пожал птичьими плечиками Сереня.
Саню братья знали хорошо. Помимо предрасположенности к стихотворчеству, старший Пушкин обладал непреодолимой склонностью к авантюрам и постоянно влипал в какие-то криминальные истории. Санино уклончивое «отправился на заработки» могло означать все, что угодно: от разбоя на большой дороге до возведения финансовой пирамиды из подручных строительных материалов. Таким образом, Санино желание утаить от посторонних все подробности, касающиеся способа приобретения и самого характера неведомого «добра», вполне можно было понять. А тот факт, что брательник прислал шифрованную телеграмму вместо того, чтобы толком рассказать братьям, что к чему, при встрече или хотя бы по телефону, с большой вероятностью означал, что Саня в своих действиях несвободен. Поскольку старший брат то и дело рисковал загреметь в места не столь отдаленные, его нынешняя несвобода вполне могла продолжаться пару-тройку лет. Рассудительный Леня полагал неразумным дожидаться личной встречи со своим близнецом.
— Дай-ка сюда мобилку, — повелительно сказал Леонид, протягивая руку к Серене.
— Свою заведи, — буркнул тот, но телефон из кармана достал и вложил в ладонь старшего.
— Лень, а кому ты будешь звонить? — с интересом спросил Гриня, жизненные силы которого в основном уходили на поддержание физической активности большого организма, так что на умственную деятельность почти ничего не оставалось.
— Бронтозавр, — почти ласково ответил ему Сереня. — Ежу понятно, куда он звонит: по номеру с телеграммы!
— Ежу, может, и понятно, — немного обиженно проворчал Гриня.
— Тихо! — рявкнул на братьев Леонид, с трубкой у уха дожидающийся соединения с нужным номером.
Ожидание длилось несколько секунд, и за это время Леня успел радикально изменить выражение лица и тембр голоса.
— Алло? — донесся из трубки женский голос.
Улыбаясь, как сытая акула, Леонид глубоким голосом оперного певца пробасил:
— Здравствуйте, уважаемый абонент! Вас приветствует операторская компания «Мобильный мир»! С удовольствием сообщаем вам, что ваш телефонный номер участвовал в розыгрыше подарков среди абонентов нашей компании и выиграл главный приз!
— А какой у нас главный приз? — шепотом спросил у Серени простодушный Гриня.
Чтобы не мешал слушать, братец молча пнул его ногой, дотянувшись только до голеностопа.
— Какой приз? — словно услышав подсказку, повторила баба в трубке.
— Большой и красивый! — интригующе ответил Леонид, на ходу придумывая, что бы такого большого и красивого пообещать победительнице мифического розыгрыша. — Новый телевизор! Вы готовы его получить?
— Всегда готова! — радостно отрапортовала женщина.
— Щас, разбежалась! — прошипел в сторону вредный Сереня.
— За-амечательно! Будем ждать вас завтра в семнадцать ноль-ноль у нас в центральном офисе на Школярской, — кивнул Леонид. — Знаете, где это? Прекра-асно!
— Ва-асхитительно! — передразнил брата несносный Сереня.
— На чье имя мне выписать пропуск? — Леонид задал главный вопрос и весь обратился в слух.
— На мое: Максимова Ирина Иннокентьевна, — не подозревая подвоха, отозвалась его простодушная собеседница.
— Чу-удесно! — искренне обрадовался Леонид. — Буду с нетерпением ждать нашей встречи!
Он выключил трубку, убрал с лица полнозубую улыбку и уже совсем другим, жестким и деловитым, голосом обратился к братьям:
— Задачу поняли?
— Че, надо ей телевизор купить? — наморщил низкий лоб Гриня.
— Какой телевизор?!
— Новый, — припомнил Гриня. — Большой и красивый.
— Большой и тупой! — не выдержал нервный и злобный Сереня. — Не телевизор нам надо искать, а эту бабу с мобилкой! Как ее там? Максимову Ирину Иннокентьевну.
— Бегом в Горсправку, — распорядился Леонид, принявший на себя командование парадом. — Найти в картотеке бабу, получить ее адрес. Потом будем думать дальше.
Муниципальная справочная служба не подвела: Ирину Иннокентьевну, спасибо редкому отчеству, нашли быстро.
Размахивая бумажкой с записанным на ней адресом, повеселевший Сереня то и дело высовывался в окошко такси, чем вызывал неприкрытое неудовольствие водителя.
В Пионерский-2 ворвались с пылью, шумом и гамом, едва не задавив переходившую дорогу курицу.
— Останови здесь, — велел шоферу Леонид, когда машина поравнялась с небольшим озерцом, окруженным плотной стеной камыша. — Дальше мы сами. Пешком пойдем. Свежим воздухом подышим.
Простодушный Гриня, поняв слова старшего брата буквально, распахнул дверцу, глубоко вздохнул и закашлялся. «Свежий воздух» состоял по большей части из едкого дыма: метрах в пяти от остановившейся машины чадил костер, в который бабка самого сельского вида то и дело подбрасывала охапки сухой травы и ветки. Услышав кашель, старуха обернулась и приветливо помахала задыхающемуся Грине секатором.
Явно не желая, чтобы его вместе с транспортом тоже окуривали вонючим дымом, таксист без задержки произвел расчет и быстро укатил в сторону высоток Пионерского-1, которые белели в отдалении, как снежные горы. Братья остались на дороге.
— Ну, куда теперь? — спросил Сереня, нетерпеливо переминаясь с одной ножки тридцать седьмого размера на другую такую же.
— Теперь туда, — оглядевшись, скомандовал Леонид, который всю дорогу внимательно изучал прилепленные к заборам таблички с названиями улиц и номерами домов.
Братья построились в шеренгу по одному и зашагали прочь от бабки с кострищем. Сереня, который не желал тащиться в хвосте процессии, потому что видел в этом очередное ущемление своего человеческого достоинства, рысил первым, и очень резво, так что на подходе к нужному участку Леониду пришлось придержать братца, схватив его за подол рубашечки.
— Замри, — коротко бросил Леня.
Гриня послушно замер посреди дороги на одной ноге. Сереня, оскорбленный бесцеремонностью, с которой было прервано его целенаправленное движение, вырывался и возмущенно пищал.
— Цыц, — сказал ему Леонид. — Давайте составим план действий.
Встав в кружок, братья склонили головы и издали стали похожи на участников команды КВН, обсуждающих полученный от соперников каверзный вопрос. Однако при ближайшем рассмотрении общее для всех трех лиц выражение беспросветной задумчивости решительно не позволяло заподозрить в троице компанию веселых и находчивых.
Ирина сидела на мягкой зеленой травке под вишней, ветви которой были густо усыпаны спелыми ягодами. Вишня была карликовая, а Ирка — вовсе наоборот, поэтому ей без труда удавалось срывать ягоды, не вставая с места, просто поднимая вверх руку.
Темно-красные вишенки лопались от спелости и были сладкими. Ирка готова была лопнуть от переполнявших ее чувств, и по ее лицу, вот уже полтора часа хранящему одно и то же, абсолютно несчастное, выражение, катились горькие слезы. Кобель Томас, погрузившийся в скорбь и уныние из солидарности с хозяйкой, периодически поднимал вверх морду и норовил лизнуть мокрую Иркину щеку своим не менее мокрым языком.
Причиной Иркиных страданий был любимый супруг Моржик, в данный момент отсутствующий. Приблизительно девяносто минут назад он ушел из дома, шумно хлопнув дверью и еще более шумно — металлической калиткой. Направление движения мужа Ирка могла отследить только до ближайшей лесополосы, за которой проходила дорога, отграничивающая недостроенный микрорайон частных домов Пионерский-2 от вполне обжитого Пионерского-1. Маршевым шагом, размахивая руками, Моржик вошел в лесополосу и скрылся с глаз жены, выглядывавшей из окна второго этажа с биноклем. После этого Ирка в сердцах бросила оптический прибор в ближайшее кресло, сама бросилась на пол и безостановочно рыдала минут тридцать, периодически самокритично приговаривая: «Дура я, дура!»
Нелестная самохарактеристика была оправданна. До белого каления вкупе с желанием уйти, хлопнув дверью, Моржика довела сама Ирка.
Поводом для небывало бурной семейной сцены послужил звонок какой-то бабы, имевшей наглость попросить к телефону Сергея Петровича — так в миру звали Моржика. Свинство заключалось в том, что эта особа нахально позвонила на Иркин мобильник и наотрез отказалась представиться и объяснить суть своего дела к Сергею Петровичу! Разозлившись и взревновав, Ирка без долгих разговоров отрубила свой сотовый и пошла выжимать информацию из супруга, который в тихий послеобеденный час мирно дремал на диване перед работающим телевизором. На беду, забытый видик показывал «Греческую смоковницу» — фильм, который Ирка решительно не желала признавать классикой мирового кинематографа, почитая за обыкновенную гнусную порнуху. Возмущение жены достигло высшего градуса, и бедняга Моржик был разбужен ударами мокрого кухонного полотенца, коим до звонка незнакомой наглой дряни Ирка спокойно вытирала свежевымытую посуду.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я