научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/bojlery/kosvennogo-nagreva-iz-nerzhavejki/Drazice/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Владислав Крапивин
ШТУРМАН КОНОПЛЁВ
Рассказ

За окном был двор и горячие от солнца гаражи. За гаражами -
улица. За улицей - тополя. Среди тополей виднелась озерная вода:
местами - серая, местами - блестящая от полуденных лучей. Озеро
страдало от жары и безветрия.
Над тополями белела треугольная верхушка паруса. Серёжа знал,
что это яхта класса "финн", гоночный швертбот-одиночка заводского
яхтклуба. Рулевого с "финна" звали Саша Мартынчук. Серёжа и еще двое
ребят из морского пионерского отряда "Варяг" позавчера гонялись с
этим Сашей на своем швертботе "Четыре ветра" от острова Петушок до
водного стадиона. Сперва "финн" ушел далеко вперед, но ребята сбро-
сили стаксель и подняли прямой парус брифок и летучий кливер. У са-
мого финиша они обошли Мартынчука, и Серёжа показал ему с кормы кон-
чик пенькового троса...
Сейчас "финн" еле движется. Никакого удовольствия ходить под
парусом в такую погоду.
Впрочем, торчать на вахте в кают-компании отряда - тоже не
очень большая радость. Ребята купаются или жарятся на песке - животы
кверху. Своего помощника Владика Стрельцова Серёжа отпустил: все
равно на вахте делать нечего, пусть малек гуляет.
Скучно.
Серёжа расстелил на штурманском столе карту Балтийского побе-
режья, взял параллельную линейку. Но заниматься не хотелось. Карта с
четкими квадратами меркаторской сетки, с разноцветными колечками ма-
яков и цифрами глубин была знакома, и задачи по прокладке курса уже
не вызывали интереса. Все это Серёжа изучил еще прошлой зимой. Неда-
ром же у него на форменной рубашке две золотых полоски под якорем:
штурманский шеврон. Штурман пионерской парусной флотилии Сергей Ко-
ноплёв...
Штурманское звание заслужить не просто. Мало тут в картах раз-
бираться и задачи решать, мало уметь управляться с компасом и пару-
сами. Надо, чтобы вообще... Ну, как это сказать? Надо, чтобы ребята
знали: такой человек не подведет.
Что ж. Серёжка и не подводил. Он второклассником был, октябрен-
ком еще, когда его взяли в отряд. Совет дружины в школе ворчал слег-
ка: непорядок, мол, отряд-то пионерский. Ну, только это все же не
обычный отряд, как в каком-нибудь пятом "А" или четвертом "Б", а
морской, сводный. И вожатый у него не какой-нибудь восьмиклассник,
который без классной руководительницы боится лишний шаг ступить, а
Валерий Васильевич Стронский. Аспирант университета, почти кандидат
педагогических наук. Чемпион области по стрельбе из пистолета и
спортсмен-парусник. Командир флотилии.
Он сказал совету дружины:
- Люди, не будьте бюрократами. Мы должны воспитывать октябрят?
Должны. Кроме того, отряду нужен хороший барабанщик.
А барабанщиком Серёжка уже тогда был настоящим. Сейчас у Серёж-
ки на околыше черного морского берета четыре золотистых звездочки:
четыре года он в морском отряде. И не расстается с барабаном. На
красном, облупленном кое-где барабанном ободе выцарапано "СК". Это
чтобы другой барабанщик - Вовка Голосов - не перепутал инструменты.
Сам-то Сергей никогда не перепутает.
Каждую неделю, в среду, в семь вечера, на отрядной линейке Се-
режа и Вовка выбивают торжественный марш, двигаясь навстречу знамен-
ной группе. Потом они разворачиваются и выводят знаменосцев и ассис-
тентов на правый фланг. Отточены движения, отмерены шаги, палочки
будто сами собой скачут в дробном ритме. Другое дело, когда идешь
впереди отряда по городу. Шагай да не сбивайся! За тобой сорок чело-
век, и вся улица смотрит на тебя.
Серёжа вспомнил Ригу. Странный, так и не узнанный до конца го-
род. Высокие башни с флюгерами и мачты парусных баркентин. По ста-
ринным улицам шагали к памятнику Ленину отряды, которые съехались на
слет юных моряков. И Серёжа шагал впереди. Летел вдоль улиц пасмур-
ный ветер, полоскал знамя, взмахивал флажками на трубах горнистов. И
далеко разносил стук Серёжкиного барабана. Барабан стучал лихо и за-
дорно. Отряд тогда впервые оказался у настоящего моря...
Серёжа подошел к стеллажу и снял с полки альбом с фотографиями
рижской операции. Вот плавбаза морклуба, на которой жили ребята. Вот
немецкая бриган тина "Вильгельм Пикк" - были на ней в гостях. Вот
катерный тральщик "Румб", на котором выходили в море... А вот сам
Серёжа - в шеренге, вместе с другими ребятами. Это утренняя линейка
на палубе плавбазы.
Серёжа грыз колпачок шариковой ручки и разглядывал снимок. За
спинами ребят видна была покрытая рябью Даугава, старинные башни на
том берегу, небо в серых облаках. Крейсерская яхта с приземистой ка-
юткой, накренившись, бежит мимо большого сухогруза "Витя Хоменко"...
Серёжа хорошо помнил эти ранние линейки. Погода стояла свежая,
и ребята поеживались в строю. Вот и на снимке видно: Валерка Садовс-
кии втянул голову в плечи, а у Юрки Сараева лицо такое жалостливое,
будто сейчас слезы побегут. Он вообще такой - часто обижается.
Серёжа усмехнулся и на Юркиных щеках нарисовал слезинки.
Он тут же испугался. Тут же подумал: "Что это я, с ума сошел?
Испортил зачем-то..." Он сразу же вспомнил, что снимок этот - единс-
твенный, негатив не сохранился. Альбом ребята листают часто, особен-
но новички. Сегодня же увидят, как Серёжка изукрасил фотографию.
А кто узнает, что Серёжка?
Это была не очень-то хорошая мысль, противная какая-то, но он
представил, какую нахлобучку получит от Кэпа, и поежился.
Кэпом звали десятиклассника Сергея Семенова, капитана флагманс-
кой яхты, заместителя командира флотилии. Кэп суров был и требовате-
лен. Его побаивались. Впрочем, если случалось что-нибудь серьезное,
Семенов никогда не ругал виноватого, ничего не решал сгоряча. Всегда
разбирался, что и почему. Но всякое мелкое разгильдяйство и глупые
поступки он не переносил. Он считал, что как раз из-за глупых мело-
чей случаются большие беды, и часто рассказывал, как его яхта выле-
тела на камни, потому что на стаксель-шкоте был неправильно завязан
узел (потом двое суток чинились).
Когда Кэп увидит чернильные слезы на снимке, он начнет рвать и
метать, потому что поступок Серёжки совершенно глуп и непонятен. Се-
рёжка даже не сможет объяснить, зачем это сделал. Лучше не риско-
вать.
Серёжа медленно, почти против воли, снова взял ручку и добавил
еще два штриха: на своем собственном лице нарисовал усики. Кто те-
перь его заподозрит? Ведь умный человек не станет портить свой порт-
рет.
Сережа зажмурился и захлопнул альбом. Было чертовски неприят-
но...
А потом все случилось быстро. Будто во сне. Новый вахтенный
стал искать список дежурств, начал перетряхивать альбом, увидел ис-
порченную фотографию, разозлился и отказался принимать вахту. Позво-
нил Семенову.
Кэп сказал:
- Докатились. И велел собрать отряд.
Собрали. Пришел "командор" - Валерий. Узнал. в чем дело, и ска-
зал привычную фразу:
- С такой жизнью не соскучишься.
Потом спросил:
- Кто валял дурака? Делать было нечего, что ли? У кого это руки
чесались?
Отряд молчал.
- Люди,- сказал Валерий уже встревоженно,- вы что? Ну сделал
кто-то глупость, так пусть уж скажет. Ну нельзя же так, это уже и
трусость, и обман, и шут его знает, что еще получается. Ведь мы же
никогда не врали друг другу.
Самое простое дело было встать сейчас и сказать "я". Ну отруга-
ли бы, и все. Но Серёжку будто веревками привязали к стулу.
- Может, кто из посторонних начеркал? - сказал Мишка Данько.
- Посторонних целую неделю в кают-компании не было, - сердито
сказал Сергей Семенов. - А фотография еще позавчера была чистая, я
помню.
- Ребята, давайте кончим этот разговор, - попросил Валерий. -
Есть ведь простой выход. Поднимите руки, кто дает честное пионерс-
кое, что фотографию не портил.
С облегчением (действительно, как все просто) вскинули ребята
руки.
Поднял руку и Серёжа.
Что он думал в этот момент? Пожалуй, так: "Все равно никто не
знает. А раз не знает, этого будто и не было. Ну что хорошего слу-
чится, если признаюсь? Ведь снимок лучше не станет, значит, все рав-
но пользы никакой никому. А я с этих пор никогда-никогда не буду
больше нарушать слово, врать не буду и дурацких вещей таких делать
не буду тоже..."
Потом он увидел очень удивленные, обиженные какие-то глаза
Владьки Стрельцова и услышал, как он спрашивает: - Ну зачем ты? Я же
у окна стоял, я же видел. Зачем ты так врешь?
Ух как тихо и тошно стало кругом...
И в этой тишине Сергей Семенов хмуро сказал:
- Встань... штурман Коноплёв. Рассказывай.

Он рассказал. Сбивчиво, но подробно.
- Зачем ты все это сделал? - спросил Семенов.
Серёжка молчал. Если бы он знал - зачем!
- Бестолочь, - сказала семиклассница Ольга Сватова. - И трус.
Из-за такой глупости из пионеров вылетишь.
- Ну уж! - вскинулся спорщик Валерка Садовский. - Из-за ка-
кой-то фотографии - сразу из пионеров!
- Ну и глупый же ты, Садовский, - сказал Мишка Данько. - При
чем здесь фотография?
- Жалко же человека, - проворчал Садовский. - Вот если бы тебе
так пришлось...
- И меня бы выгнали. А что еще можно сделать? Хоть десять раз
жалко...
- Когда из пионеров исключают, должен совет дружины утверждать,
- напомнила Ольга.
- Да не утвердит совет, - капризно сказал маленький кругловатый
Павлик Локтев , по прозвищу Бритый Ёжик.
- Почему это не утвердит?
- Да, не утвердит! Скажут: подумаешь, из-за одного слова.
- Вот балда! Не из-за одного, а из-за честного пионерского.
Вовка Голосов метко плюнул себе на колено и начал оттирать с
него смолистое пятно. Так, не поднимая головы, он и объяснил:
- В этом совете честными пионерскими как фантиками играют. С
каждого двоечника требуют: дай честное пионерское, что будешь хорошо
учиться. Ну он и дает, чтоб поскорей отпустили. А через неделю опять
"гусей" нахватает, а ему опять: дай слово... Вон, спросите у Валерки
Садовского. Его Мария Яковлевна весной два раза на совет вытаскива-
ла.
- А чо я сделал... - на всякий случай мрачно сказал Садовский.
В дальнем углу засмеялись.
- Я, что ли, давал слово? - разозлился Валерка. - Я просто ска-
зал, что обещаю исправиться. А что там исправлять, я и не знаю. Что
ни сделаешь, все равно не так. Раз у меня характер такой...
- От такого характера знаешь что помогает?
- Ну, вы! Тут о серьезном деле говорят...
- А я серьезно.
Солнце сквозь окно жарило спину, и Серёжа устал стоять. Перес-
тупил с ноги на ногу.
- Сядь, - как-то жалостливо сказал Семенов. - Чего тебе зря
торчать.
Серёжа сел на краешек скамьи между Локтевым и Вовкой Голосовым.
Бритый Ёжик чуть отодвинулся. Серёже показалось, будто тихо и пусто
вокруг.
А может быть, не случилось ничего? Может быть, не о нем и гово-
рят? Ведь все кругом как раньше. Вон и фотография на стенде, где он
вместе с Вовкой Голосовым барабанит у палаток сигнал подъема. И чер-
ный якорь с балтийского тральщика, привезенный из Риги. Он прочно
лежит у стены, опираясь веретеном на серый гранитный валун с вершины
Солнечной горы. А на треугольной лапе якоря шевелит крыльями зале-
тевшая в окно оранжевая бабочка.
Никто не старается накрыть бабочку беретом. Никто даже не смот-
рит на нее. Все слушают Валерия.
- Когда мы шли на операцию "Черные ветры" и тральщик мотала
волна, глуховато говорит он, - помните, меня позвали в рубку. И вы
дали мне слово, что ни один без меня не сунется на палубу. Потому
что могло смыть. Запросто могло, вы же помните. И я был спокоен там,
в рубке, потому что знал, что ни один не высунется из люка. И ни
один не высунулся даже тогда, когда навстречу летела под зарифленным
марселем немецкая бригантина - зрелище, которое видишь не часто.
А когда в прошлом году кто-то изрисовал, исцарапал новый гараж
у Висловых и они подняли крик, что это Садовский и Данько, мы даже
не стали ничего доказывать, а только смеялись в ответ. Потому что
Мишка и Валерий сказали ребятам: "Честное пионерское, не мы".
А когда группа "Ветер" дала слово, что через три дня соберет
библиотеку для октябрят Северки, разве кто-нибудь сомневался?
До сих пор наше слово было как закон. Давшему слово верили как
себе. Не надо было ничего доказывать, подтверждать, бояться обма-
на... А теперь?
Тридцать девять человек смотрели на Серёжку и молча спрашивали:
"А теперь?" Может быть, не только его спрашивали, но и себя.
Вот если бы речь шла о другом каком-то деле, Серёжка огрызнулся
бы уже десять раз. Он вспомнил бы, что часто попадало Садовскому за
грубость со взрослыми, что Бритый Ёжик однажды в походе отказался
вставать на ночную вахту и заревел, когда его начали будить покреп-
че, что у Мишки Данько вечно мятая форма и, кроме того, он чуть не
заработал годовую двойку по русскому. Он мог бы сказать, что сам
Сергей Семенов чуть не был пойман в сквере детского сада, когда ла-
зил за сиренью (знаем для кого!).
Но все эти грехи, большие и маленькие, все-таки можно было
простить. Они не нарушали главного. А главное нарушил он, Серёжка
Коноплёв, - человек, никогда не просыпавший ночных вахт, не боявший-
ся трудных походов, смело встречавший на паруснике семибалльные
шквалы, гордо носивший отрядную форму и дробными веселыми сигналами
встречавший пионерское знамя.
И снова стало тихо и пусто вокруг.
- Что же теперь делать? - спросил Валерий. - Не громко и груст-
но спросил, совсем не для того, чтобы лишний раз упрекнуть Серёжку.
И все молчали. Было ясно, что в словах Валерия не один, а два
вопроса. Во-первых, что делать вообще. Во-вторых, что делать с Ко-
ноплёвым.
Вообще делать было нечего. Просто с горечью запомнить этот слу-
чай. Потому что никуда не денешься: что было - то было.
А с Серёжкой?
- Как же нам быть? - громко и с легкой усмешкой спросил Сергей
Семенов. - Что с тобой делать, бывший штурман Коноплёв?
И многие поняли, что за этой усмешкой и громкостью он прятал
нерешительность: начиналось самое неприятное.
Серёжа встал. Можно было уже и не вставать, все равно. И все же
он встал, подчиняясь давней привычке, опустил по швам руки. Только
голову не поднял.
Он знал, что никто не станет считать его врагом. И разговари-
вать с ним будут, и футбол будут гонять вместе. И в кино бегать. И
лишний раз не напомнят о том, что было. Но когда заполощут у пирса
паруса, когда выйдут горнисты на склон горы и заиграют старый сигнал
"Ветер с утра", когда мимо окон побегут с рюкзаками и веслами Вовка
Голосов, Павлик Локтев, Мишка Данько, как же он, Серёжка, будет
жить?
Вот если бы заплакать сейчас, сказать, что больше не будет ни-
когда-никогда... Но заплакать было почему-то нельзя.
И, отвечая на прямой безжалостный вопрос, он одними губами ска-
зал:
- Выгнать из пионеров и из флотилии.
Видимо, этим он спас себя.
Все-таки, сами понимаете, у каждого сердце не камень. Четыре
года он был вместе со всеми. Шагал по горам, спал у костров, строил
яхты и пел отрядные песни.
- Все-таки жалко же, - сказал Вовка Голосов и стал смотреть в
угол. - С ума, что ли, вы посходили?
Как будто ему одному было жалко! Но что делать?
- Пусть просто так уйдет из отряда,- сказал Мишка Данько. - Не
надо его ниоткуда исключать. Мы никому ничего не скажем. И в школе
никто не узнает. Будет он в отряде шестого "А", запишется в ка
кой-нибудь кружок... И будет вроде как все люди.
- Значит, в нашем отряде он не может быть пионером, а в другом
может? Это правильно? - жестко спросил Сергей Семенов.
- Ну, я не знаю, - тихо сказал Мишка. - Наверно, неправильно.
Только, по-моему, так можно. Ну, ради него...
- Лучше уж наоборот, - неожиданно предложил Павлик Локтев. -
Пусть во флотилии остается, а галстук забрать.
- Ну, Ёжик! Сам же говорил: совет не утвердит.
- А какой совет? Нету никакого совета дружины, потому что кани-
кулы. Да вы что думаете. Серёжка жаловаться пойдет? Пойдешь?
Серёжа мотнул головой: не пойду.
"Наверно, все надо не так,- торопливо и растерянно думал Вале-
рий. - Наверно, с точки зрения педагогики, здесь делается что-то не
то. И не так. А как надо? Вот тебе и педагогика".
Он не знал. И, наверно, никто не мог дать совета. Когда проис-
ходит такой случай, все старые правила никуда не годятся.
- Пусть решает сам, - твердо сказала Ольга Сватова. - Если хо-
чет, пусть уходит из отряда. Ну, а если нет... Ну, тогда пусть все
начинает заново... Уйдешь?
Серёжа покачал опущенной головой: не уйду.
- А галстук? - спросил дотошный Павлик Локтев.
- Тоже... Сам пусть решает.
...Разбежались кто куда. Будто сразу про него забыли. На улице
стояла солнечная знойная тишина. Даже малыши не возились в песочни-
це. И снова подумалось Серёже, что, может быть, ничего не случилось.
Ведь все, как прежде, спокойно и светло. Но это был секундный обман.
Ведь еще не стерты с фотографии проклятые чернильные следы. А вах-
тенный Андрюшка Копытов сейчас делает короткую беспощадную запись в
журнале про недавний сбор отряда. В конце, перед сдачей дежурства ,
он , конечно , напишет : "Вахту здал" . Не "сдал" , а именно "здал".
И получит очередной нагоняй от Сергея Семенова за безграмотность. И
несмотря на этот нагоняй, он будет в тысячу раз счастливее Серёжки.
Серёжа ушел с солнцепека за угол, за кусты черёмухи, и, моргая,
стал развязывать галстук.
Дома не горели. В озере никто не тонул. Лесные пожары щадили
ближайшую сосновую рощу, яростные циклоны обходили наши края сторо-
ной, высоковольтные линии не обрывались, бандиты не нападали по но-
чам на уставший от похода отряд. Некого было спасать, негде риско-
вать, не с кем сражаться. Даже работать как вол было нельзя: строи-
тельство яхт кончилось, шла парусная практика. И требовалась лишь
точность, уверен ность, умение. Но ведь это - не подвиг.
Лишь один раз, во время ночной операции "Десант", Серёже пока-
залось, что он может, что он должен рискнуть.
Охрана острова прозевала подошедшие из темноты парусники и не
включила вовремя контакты взрывпакетов. Группа отчаянных малышей с
тендера "Стивенсон" уже готова была высыпаться на отмель и заголо-
сить "ура". А если пакеты начнут рваться у них прямо под ногами? Се-
рёжа ринулся на нос парусника и хотел уже прыгнуть на берег, чтобы
опередить ребят. Но Валерий крепко взял его за плечо.
- Куда? Не лезь без команды.
Он прыгнул сам, скомандовал малышам и вывел их по отмели правее
опасного места. В траве запоздало начали хлопать безвредные "мины".
Тогда Серёжа испугался. Ему показалось, что все обязательно до-
гадаются о его тайных мыслях. О том, что он геройством хочет добыть
прощение.
И с тех пор он больше не надеялся на подвиги и риск. Стал жить,
как все. И даже часто забывал о том, что с ним случилось. Лишь на
линейках становилось неловко и грустно, когда, шагая навстречу зна-
мени, малёк Валерка Свешников неумело колотил в его, Серёжкин, бара-
бан. И непривычно было стоять с опущенной рукой, когда отдавали са-
лют. Рука сама рвалась вверх, когда звенела команда: "Флаг пошел'"
Несколько раз он отдавал салют вместе со всеми, и ему ничего не ска-
зали. Серёжа понял, что его пожалели.
В конце июля вернулся из лагеря Юрка Сараев. В лагере он совсем
отвык от морского порядка и явился на линейку без ремня. Он стоял в
строю и украдкой под дергивал сползавшие шорты.
- В следующий раз без ремня в строй не пущу. Ясно? - сказал
Сергей Семенов.
Юрке бы ответить "ясно", и делу конец. А он полез в бутылку:
- Подумаешь, ремень забыл один раз. Вон Серёжка без галстука
пришел, а ему ничего не говорят.
И очень удивился, когда Мишка Данько локтем саданул его под
ребро. Удивился даже не удару, а тому, что этот случай - толкание в
строю - сошел Мишке совершенно безнаказанно.
А Серёжа опять подумал о пожарах и ураганах.
На рассвете с зюйд-веста сорвался сухой колючий ветер. Озеро
вздыбилось крутыми гребешками, высокие травы прижались к берегам,
телеграфные провода застонали. А если так поют провода и тросы, зна-
чит, не меньше семи баллов.
Когда вахтенный Владик Стрельцов прибежал к мачте, чтобы под-
нять флаг, мачта поскрипывала, а фанерный кораблик на её верхушке
взад-вперед ходил в синем, очень чистом небе, словно его мотали тя-
желые волны.
"При такой безоблачности и вдруг такой ветер", - подумал Вла-
дик. И загляделся на кораблик. Зря, конечно, загляделся. Когда раз-
дергиваешь фал, надо смотреть на узел.
Ветер вырвал у Владика из пальцев один конец фала, и конец этот
сразу взлетел почти до нижней перекладины. Не допрыгнешь, не ухва-
тишь.
Тот конец, который остался у Владика в руках, был длинней и по-
тому тяжелее. В короткий момент затишья плотная веревка начала мед-
ленно скользить в блоке у верхушки мачты, затем побежала быстрее. И
вот свободный конец выскочил из блока. Фал кругами упал к Владькиным
ногам. Ветер обрадованно взвыл. Владик тоже чуть не взвыл, потому
что через полчаса должны были собраться ребята. Ну и скандал же бу-
дет, если флага не окажется на мачте! Как теперь продергивать верев-
ку?
Стрельцов потоптался ещё у мачты и с несчастным видом пошел к
Сергею Семенову.
Нахлобучки не было. Вздохнул Сергей, глянул на щуплого, вконец
расстроенного Владьку и сказал:
- Иди собери ребят, несчастный человек. Может, кто доберется до
блока. Я бы сам полез, да подо мной мачта сломается, это точно.
- Она и так может сломаться, - предупредил Владька. - Такой
ветрище, гнет как тростиночку.
- Утешил, - сказал Сергей.

Мачта была высотой метров восемь. Гладкая, блестящая. В прошлом
году ребята сами шкурили ее наждачной бумагой, стеклышками скребли и
покрывали лаком.
- Легче на сосульку забраться, - сказал Мишка Данько.
- Я бы забрался, - сказал Валерка Садовский, - да Сергей не
разрешает.
- Потому что ты толстый и тяжелый. Она сломается.
- Ну и лезьте сами...
Они стояли полукругом, мальчишки в черных морских рубашках и
беретах с якорями. Смотрели, запрокинув головы, на фанерный кораб-
лик, мотавшийся взад-вперед под свистящим ветром. И думали, как
быть. Подниматься было страшно. Мальчишки не были трусами, им прихо-
дилось попадать в переделки среди ветра и волн. И дело было не в
страхе: боишься ты или не боишься, а тонкая мачта действительно мо-
жет сломаться под твоим весом и напором ветра.
А что делать?
Мачта стоит высоко на горе. Со всех окрестных кварталов виден
был флаг отряда. Всегда. С восьми утра и до захода солнца. Его виде-
ли и малыши, мечтавшие когда-нибудь надеть морскую форму, и мальчиш-
ки-ровесники, тайно завидовавшие ребятам из парусной флотилии, и
вредные соседки, считавшие, что в отряде "одно хулиганство на уме",
и ребята из ближнего пионерского лагеря - постоянные друзья и сопер-
ники юнморов. Флаг трепетал в небе - яркий и постоянный - как сигнал
о том, что "есть отряд".
А сегодня флаг был особенно нужен. К вечеру из городского пио-
нерлагеря должны были прийти ребята. Линейку надо выстроить, чтобы
все как полагается. А тут...
Пришел Валерий. Поглядел на мачту. Сказал привычную фразу:
- При такой жизни не соскучишься.
- Кинем жребий, что ли, кому лезть?- просил Вовка Голосов.
- Я вот тебе кину, - сказал Валерий.
- Кто сильный, тот тяжелый, - проговорил Сергей Семенов. - Кто
легкий, у того сил не хватит забраться.
- У меня, может, хватит, - нерешительно сказал Мишка Данько. -
Я попробую, ага, Валера?
И, не дождавшись ответам он поплевал на ладони и полез.
1 2
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я