Акции, доставка мгновенная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Митрохин Валерий
Йота
Валерий Митрохин
Йота
В углу зимнего сада, на пятиугольнике возвышения, обтянутого бордовым импортным войлоком, наигрывал провинциальный джаз-банд. За небольшим роялем импровизировал, стоя на полусогнутых, длинный, круглолицый парень. В кругу местных музыкантов считалось шиком лабать вот так, не присаживаясь. Законодателем шика был этот самый парень - Валек, волею судьбы занесенный в курортный городишко из каких-то столиц и больших оркестров и легко прижившийся на периферии. В ресторане "Чайная роза" птицы такого полета никогда не задерживались, потому лабуха Валька тут ценили и прощали некоторые его наклонности.
Валек присел перед клавиатурой, дал волю пальцам. Ударили барабаны, вступили духовые. С жиги - лучшей вещи Валька - всегда начиналась в "Чайной розе" активная часть вечера. Пребывающий до этого в лирическом оцепенении зал ресторана ожил. Зимний сад стал наполняться танцующими...
Массивный, с бычьей шеей и широкой приветливой улыбкой на морщинистом лице, одетый с иголочки мужчина поднялся из-за столика и руками, благородно блеснувшими золотыми запонками в манжетах, приветствовал маленький голосистый оркестр. А когда перед ним возник серенький, низкорослый официант, он распорядился добродушным баритоном:
- Лабухам - трио шампанского, и с бригадира глаз не спускать.
- Заказ принят, - ответил официант и через минуту с тремя бутылками "Нового света" уже стоял перед бордовым пятиугольником.
Кончилась жига. Валек махнул оркестру, чтобы продолжили без него, и вышел в подсобку. Зеленый снаряд в его руках зашипел и выстрелил бархатисто-коричневой пробкой. Валек опрокинул содержимое в высокий фужер, стал жадно пить. И, пока не управился, никак не реагировал на незнакомца, замершего в дверях подсобки. Переведя дух, осведомился:
- Чего надо?
- Мне понадобятся твои шляпа и плащ, - ответил незнакомец и, пройдя в глубь подсобки, присел у стола, не спуская глаз с застывшего в столбняке Валька.
- За сколько просишь? - наконец нашелся Валек.
- Будешь доволен, - ответил бледный, заметно нервничающий гость.
- Вообще-то я не собираюсь продавать одежу. С чего ты решил, что мне ни плащ, ни шляпа не понадобятся? Здесь хоть и субтропик, все ж таки январь. Приходи в апреле. Может, и столкуемся.
- В апреле поздно будет, - ответил гость, продолжая гипнотизировать Валька.
- Ты что, болен? Простыл? Курточка на тебе больно не по сезону. А у моря сыро. Выпей шипучки. И топай, - все больше веселея, говорил Валек.
- Не могу я уйти. Я пришел, чтобы предупредить кое о чем и взять у тебя плащ и шляпу.
- Плащ и шляпу за предупреждение? Да ты знаешь, во сколько они мне обошлись? Да ты знаешь, что эти плащ и шляпа того же фасона и покроя, что носит Челентано...
- Цена этим тряпкам и в самом деле велика, Валек.
- Какая же?
- Твоя жизнь.
- Ты! - Валек расхохотался, снова налил себе вина, но, отпив глоток, нахмурился. - Дошло! Ну, конечно же, тебя прислал Морфий. Решил таким образом поизгаляться. Так вот. - Валек схватил гостя за отвороты легкой куртки и, дохнув безвольной яростью, театрально воскликнул: - Передай ему, что я не согласен! Работать на него не хочу и никогда не стану!
- Он знает. Он уже убедился в этом и сегодня собрался примерно тебя наказать.
- Как это понимать? Он что, избить меня хочет?
- Нет, Валек, тебя просто-напросто сегодня убьют.
- Да? Просто так возьмут и убьют? - Валентин поднял плечи и потерянно развел руками. - Что ж я такого ему сделал, чтоб меня?..
- Ничего особенного. Просто Морфий не хочет, чтобы другие его люди подумали, будто Морфия можно ослушаться. Чтоб никому больше неповадно было пренебрегать просьбами Морфия. Морфий считает тебя неблагодарным, неплатежеспособным...
- Да! Я задолжал ему. Вот и за это. - Валек раздраженно ударил по полупустой бутылке. Она грохнулась на пол и закатилась под стол, омочив вином обувь гостя.
- Что теперь разговаривать? Я пришел помочь тебе избежать этой участи.
- Но как? - Валек потерянно уставился на своего странного ангела смерти.
- Тебе необходимо вернуться к оркестру и как ни в чем не бывало лабать.
- Легко сказать!
- А когда свое отработаешь, из кабака не выходи. Спрячься где-нибудь. Пережди. Не высовывайся.
- И что? Они уйдут? Оставят меня? Как будто они не знают, где я живу, по какой дороге хожу. Чушь, чушь! Валек заломил руки. - Уж лучше я сейчас позвоню куда следует...
- А вот этого не вздумай делать. Тогда я не смогу тебе помочь. Сиди. Жди. Ты легко узнаешь, когда можно выходить. Смывайся сразу. Уехать было бы лучше всего.
- Слушай, - Валек быстро протрезвел, - а ты в самом деле здоров? Может, ты псих? Или жулик дешевый, присмотрел на мне одежу и ловко тут разыгрываешь детектив? Я сейчас позову Морфия. Он в зале. Что тогда запоешь?
- Зови, - махнул рукой благодетель, - если хочешь лишиться жизни. Тогда наверняка мне тебя не спасти.
- А как я узнаю, что можно выходить?
- Как только услышишь большой шум, сразу же выходи и не теряя времени рви когти куда подальше.
- Ну что там? - спросил Морфий.
- Ничего! Выдул все три бутылки и лабает лучше, чем тверезый, - доложил официант.
- Смотри, Козел, чтоб не улизнул, как это уже было. Правда, в тот раз он мне понадобился по пустяковому делу. А сегодня - важняк. Нельзя тебе его прозевать.
- Пойла подать еще? - вежливо уточнил Козел.
- Еще баллончик и, пожалуй, хватит, - решил Морфий.
- К нему заходил хмырь какой-то.
- Кто?
- Черт его знает. Из местных. Рвань сплошная. Не наш клиент. Это точно.
- О чем говорили?
- Просил купить какие-то шмотки. Валек послал его, но вежливо. Предлагал выпить, тот отказался. Представляете, от "Нового света" отказался. - Козел снисходительно усмехнулся, открыв мелкие с желтинкой зубки.
- Знал бы, что шампань от меня, так не посмел бы.
- Это точно, - хихикнул Козел.
- На всех не напасешься, - отрезал Морфий. - Топай, поглядывай. Я надеюсь на тебя.
- Принято, - поклонился официантик и пропал среди танцующих, заполнивших зимний сад.
"Здорово же меня облапошил этот проходимец", - сокрушался вполголоса Валек, натягивая на себя холодную курточку и кепку, полученные взамен плаща и шляпы.
За дверью подсобки послышались шаги. Стук в филенку: один раз, другой, третий.
- Валек? Ты здесь? - донесся тихий голосок Козла.
Валек не шелохнулся. Шаги удалились и пропали. "Положение дурацкое. Ну, конечно, проходимец и бродяга раздел меня, как мальчишку. Никакого здравого смысла не осталось в черепушке. И это со мной и во мне с тех пор, как начал ширяться. Ширма и довела до ручки. Но откуда благодетелю-бродяге известна моя зависимость от Морфия? Ведь именно на ней он так ловко сыграл. Облапошил? Или в самом деле предупредил? А что если они меня таким путем решили сломать? Ну зачем кому-то просто так, за здорово живешь, рисковать собственной головой, лезть в эту кашу, чтобы выручить давно пропащего лабуха Валька?!"
Человек в сером плаще и темной широкополой шляпе, надвинутой на глаза, уже полчаса маячил на пустынной набережной.
- Хозяин, я уж думал: он смылся. Гляжу в окно - нет. Пришлось сбегать на улицу. Ждет на воздухе.
- Принято, - ответил Морфий и тут же поднялся. Проследишь, что дальше будет, а сейчас исчезни к своим тарелкам.
Человек в плаще, увидев приближающегося Морфия, сорвался с места и быстрым шагом двинулся вдоль набережной.
- Валек! Куда ты? - весело окликнул убегающего Морфий. - Постой же!
Убегающий прибавил шагу. Вдруг он резко свернул и по ступеням спустился к самой воде.
- Ну ты и мастак бегать, брат, - сказал подошедший Морфий, задыхаясь.
- Не брат, а шурин, - сдавленным голосом последовало в ответ.
- Какая разница? Я к тебе всегда относился по-братски. Но ты сам не захотел. И потому ты мне не брат и не шурин. Ты никто.
В этот момент "Никто" развернулся и ударил Морфия по лицу. От неожиданности Морфий покачнулся. "Никто" кинулся по ступеням вверх, к набережной.
- Назад! - закричал Морфий, в несколько скачков настиг беглеца и длинной рукой схватил его за спину. - От меня не уйти, шурин. - Жертва медленно повернулась и грудью повалилась на коротко блеснувшее влажное острие.
Морфий бережно обнял свою жертву и потащил, словно перепившегося в ресторане приятеля, к лавочке. Посадил на присыпанную первым снегом доску. Заглянул под шляпу, пробормотал:
"Неузнаваемый видок! Смерть и впрямь не красит!" И пошел прочь, бросая взгляды на тихое и маслянисто-гладкое море.
Небольшой курортный городок оглушила новость: из городской больницы пропал труп. Тяжелораненого мужчину средних лет "Скорая" доставила в реанимацию сразу после полуночи. К утру, не приходя в себя, пострадавший скончался... Вымотавшиеся вконец реаниматоры, сообщив куда следует, заперли труп в боксе, а сами отправились попить чаю. Спустя час, когда эксперт-патологоанатом вернулся в бокс, тела на месте не было.
Все, кто соприкасался с умирающим, были собраны в следственном отделе городского управления милиции, где фоторобот быстро воссоздал портрет покойного, то есть без вести пропавшего мертвеца. Дальше дело не сдвинулось ни на йоту. И было бы оно сдано в архив как безнадежное, если бы через несколько дней в милицию не поступило заявление об исчезновении скульптора Арусса.
Большую часть времени Арусс проводил в мастерской, которую арендовал вместе с приятелем, живописцем Коляней. Поначалу на исчезновение Арусса серьезно не отреагировали. В местном творческом союзе он слыл довольно амбициозным, неуживчивым человеком, с которым считались лишь потому, что за него горой стоял этот самый Коляня, довольно авторитетная, в отличие от своего приятеля- скульптора, фигура, преподаватель теории мастерства и рисунка в художественном училище. Арусс был за ним как за каменной стеной. Коляня, как правило, сам оплачивал аренду просторной старинной трехкомнатной квартиры-студии.
С Коляней поговорили. От этого разговора, пожалуй, и потянулась ниточка следствия. Она хоть и не привела никуда, однако оставила причастным к этому расследованию несколько совершенно необъяснимых петель и узелков, которые иначе как мистическими не назовешь.
- Когда вы в последний раз виделись со своим приятелем? - спросил следователь Синаний, на котором висело дело о пропавшем трупе. Коляня, глядя безоблачно в глаза следователя, с сочувственным пониманием ответил:
- Арусс жив и здоров.
- На каком основании вы это утверждаете? - оживился пребывавший в полной безнадеге лейтенант Синаний.
- Дело в том, - доверительно продолжал живописец, - что Арусс не ладит с супругой, вследствие чего постоянно обитает в мастерской.
- Когда вы его видели? - устало вздохнул Синаний.
- Не видел.
- На каком же основании утверждаете, что скульптор жив и здоров? - стал выходить из себя следователь.
- Сегодня утром до занятий я забежал туда взять альбом репродукций Дали, а на кухне - чайник с кипяточком. Я даже кофейка растворимого успел дернуть. Судя по всему, Арусс ночевал там и вышел перед самым моим приходом.
- А что, кроме вас и Арусса, больше никто не может бывать в мастерской?
- Никто. Там у нас немалые ценности. Мои картины, его работы. Исключено! Хотя... - вдруг замялся Коляня, затеребил кончик золотистой бороды, стал поглаживать уютную проплешину на макушке.
- Кто еще бывает в мастерской?
- Деликатный вопрос, старший лейтенант.
- В нашем деле все вопросы деликатные. Итак, не терзайтесь сомнениями.
- Видите ли, у Арусса есть женщина. Его, так сказать, пассия... Она бывает в мастерской. Но только вместе с ним. Сами понимаете, без него ей там делать нечего.
- Как ее найти?
- Мне известно только имя этой женщины. Видел ее однажды, случайно. Вошел, а они там... Неудобно получилось. После этого Арусс стал звонить и предупреждать об очередной встрече. Я сам его об этом попросил. Неудобно нарываться, когда...
Беседа продолжалась в мастерской, куда по просьбе Синания Коляня вынужден был пригласить нежданного гостя. Переступив порог студии, пропахшей скипидаром и смолами дорогих пород дерева - Арусс работал в основном с древесиной, - Синаний окончательно покорил Коляню своим полным несоответствием сыщицкой профессии. Он хлопнул себя по ягодицам и с неподдельным сожалением проговорил:
- А ведь я забыл взять санкцию на обыск! Придется вам подождать, пока я смотаюсь за этой формальной бумажкой.
- Пустяки! - поощрил растяпу Коляня. - Я сам рассеянный. Но у меня есть одно, компенсирующее мои недостатки качество. Я не терплю формальности и условности. Надо вам обследовать мастерскую - валяйте без санкции!
Синаний распахнул платяной шкаф и, замерев в стойке, напоминающей боксерскую, издал тихий протяжный свист. Теперь и Коляня увидел. В шкафу висел окровавленный импортный плащ стального цвета.
Дальше действие стремительно набрало скорость. Коляня, потрясенный тайной своего шкафа, дрожащей от волнения рукой в несколько минут набросал портрет женщины, которую случайно увидел здесь. Он хорошо ее запомнил, поскольку Сандра была необыкновенно привлекательной особой. С картона на Синания и впрямь смотрело красивое создание. Зеленоглазое, округлое лицо с чуть вздернутым носиком, темно- каштановые распущенные волосы, высокая шея и изящная рука с длинными тонкими пальцами.
Потом Синаний и Коляня пили кофе, ожидая, пока весь горотдел разыскивал таинственную Сандру. Синаний ждал только ее. А Коляня втайне не терял надежды, что откроется дверь и в мастерскую войдет сам Арусс, и все прояснится с этим плащом.
Однако Арусс так и не появился ни в этот день, ни вечером, ни ночью, ни в последующие утра, дни, вечера и ночи. Зато под вечер привезли Сандру, сообщившую вполне спокойно, что именно эту ночь она провела с Аруссом в мастерской и что ушли они отсюда вместе. Где он теперь, она не знает. О следующей встрече не уславливались. Арусс звонит накануне, а заранее они никогда не договариваются.
Синания никак не устраивало ее безмятежное спокойствие. И вот почему. Женщины, тем более любящие, сами учиняют следователям допрос: что случилось, что натворил муж или любимый, почему вызвали?
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я