Все в ваную, приятно удивлен 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Странно, - сказал Артем во время очередного ужина, происходившего за чертой тщательно выписанной окружности. - Куда это подевалась наша красотка? Забыла про нас, что ли...
Андрей вздрогнул.
- Ничего они не забывают, - "утешил" помощников предводитель. - И это весьма прискорбно. А с другой стороны, не настолько уж мы важные персоны, чтоб занимать все помыслы хлопотливой Гекаты. Я же говорил, что она и понятия не имела о нашем пребывании здесь. Так - погоношилась на всякий случай, часок-другой посидела в засаде... Защитные свойства круга не очень эффективны, однако при соблюдении особых правил вполне удовлетворительны. Во-первых, нечисть его попросту не видит. При условии, что ты не подашь голоса, никто и знать не будет, здесь ли ты или давно в мире Реальности. Соображаете? Во-вторых, даже зная о присутствии человека, адская сущность не может одолеть черты.
- Почему? - спросил Андрей.
- Действие есть продукт целенаправленного волевого усилия. Но за отсутствием объекта действия усилие исключено, в дело вступает подсознание. На уровне подсознания замкнутая окружность взаимодействует с нечистью по принципу однополюсных магнитов. Она отталкивает, отводит в сторону. Пока автономная сущность не увидит тебя, можешь быть абсолютно спокоен. Вся беда гоголевского Хомы заключается в его добросовестности. Молитвы нужно читать "про себя", тогда Вия никто не осмелится потревожить. Не тот кадр, чтобы бегать на сомнительные дела.
- А что, есть и Вий? - Артем невольно поежился. Его смешили забугорные триллеры, выплеснувшиеся на отечественные экраны, а вот что касается "Вия"... То ли оттого, что в ранней юности восприятие намного живей и непосредственней, то ли оттого, что увиденное метко и плотно накладывалось на внутренние подспудные представления о потусторонней угрозе, но экранизированная повесть украинского гения произвела на Артема незабываемое впечатление: стоило в его сне появиться любому из действующих лиц давнего фильма, он просыпался с пересохшим ртом и бешено бухающим сердцем.
Большой, не торопясь, отхлебнул чаю, пожевал губы в раздумчивом рассеянии.
- Действия без противодействия не бывает, - протянул равнодушно. - Нет такой брони, какую бы не пробили.
Утром он встревожился безо всякой на то причины и перед выходом из круга повторил инструктаж на случай непредвиденной стычки. Шли медленно, не спеша, озираясь по сторонам. Что-то явно происходило, но что именно, Артем не понимал. Большой замкнулся, на вопросы отвечал отрывисто, резко, будто не слова выговаривал, а каленой картечью швырялся. Откуда-то слева из-за ближнего горизонта прибежала вполне обыкновенная лисичка средних размеров. Близко не подходила, держалась метрах в пятидесяти, но не отставала. Помрачневший Большой совсем озверел: послал Андрея к нехорошей матери, а Артему посоветовал забить свой язык себе в известное место. Его походка сделалась еще тяжелей и в то же время обрела поистине пружинную упругость.
Лиса забежала сбоку, отрывисто тявкнула, привлекая внимание. Между пустыней и нависающим "небом", загородив горизонт, появился огромный продолговатый глаз с налитым кровью белком и тяжелыми веками, начисто лишенными ресниц; черный, как воронье крыло, зрачок в упор уставился на пришельцев. Что-то происходило, что-то нехорошее сгущалось вокруг, атмосфера стремительно накалялась.
- Не жмитесь ко мне, идиоты! - зарычал Большой. - Кому вы нужны, кроме меня и налоговой службы?!
Навстречу катилась банка тушенки, катилась сама по себе в полном безветрии Ада. Большой с остервенением плюнул в ее сторону, но не попал. Артему стало нехорошо, он ничего не понимал. Он терялся в догадках и не знал, к чему готовиться. Что может быть хуже?
Лиса тявкала тихонько, но беспрестанно. Это порядком действовало на нервы, а тут еще откуда-то из-за спины послышалось отчетливое, издевательски-злорадное граянье. Артем обернулся: почти над самыми их головами реял большущий, изрядно облезлый ворон с осмысленным выражением ненависти в круглых глазах.
- Гр-р-роб! - с удовольствием сказала зловещая птица. - На гор-р-рбу гр-р-роб! На гр-робу вор-р-рон! Гр-рудинка р-радует Р-руми!
- Р-рано р-радуешься, Р-руми, - огрызнулся Большой. - Дур-р-рак!
- Раб! Р-р-р-ра-аб! - озлился ворон, заполошно хлопая крыльями, но предусмотрительно держась в недосягаемости прицельного броска. Пр-р-роклят! Пр-р-роклят!
- В следующий раз сокола с собой принесу, - пообещал Большой. - Он тебе перья-то повыдерет, курица в макияже!
Впереди появилась едва заметная черная точка. Большой выругался и, набычась, ускорил шаг.
- Может, обойдем? - предложил белый от ужаса Евдокимов.
- Зря ноги истопчешь, - рявкнул атаман. - Не забывайте об уговоре, салаги, и держитесь по-свойски.
Ворон Руми спикировал наземь, шел по песку и каркал в спину. Лисица бегала кругами, подвывая и облизываясь. Веки автономного глаза на миг сомкнулись, но взгляд от этого сделался еще противней, еще пристальней. По мокрым спинам гулял знобкий сквозняк. Точка медленно, но неотвратно росла, обретая очертания беспросветно-черной скалы, отблескивающей багровыми лучами. От одного взгляда на этот глухой монолит на душе становилось тревожно до мути. Большой сбавил темп, сопел тяжело, со всхлипом.
Скала приближалась, становясь еще угрюмей, еще страшней. В пределах видимости песок волновался, шурша, будто нескончаемый клубок трущихся змей. Небо заметно снижалось, а может, скала оказалась гораздо больше, чем привиделась на первый взгляд. Над головой с радостным голодным хрипом промчался Руми и сел на вершину горы, клоня набок носатую головку. Большой вел свой отряд напрямик, не сворачивая.
Артем совсем было приготовился форсировать очередное препятствие привычным уже методом, но скала внезапно повернулась вокруг своей оси. В скале сидел человек. Точнее, не сидел, а полулежал, откинувшись, словно в авиационном кресле. Над головой его нависала глыба утеса, под ногами виднелись шесть полированных ступеней.
- А-а-а! - воскликнул он хорошо поставленным басом. - Кого я вижу?! Здорово, Большой!
- Ненастный денек, темная ночка! - вежливо отозвался адский ходок. Как поживать изволите, ваше паскудство?
Черные кудри незнакомца густой волной струились до могучих плеч, на которых, при желании, можно было запросто унести матерого зубра. По обе стороны изящно изогнутого носа мерцали раскаленые уголья огромных глаз, взиравших на дерзких людишек с властной, но мягкой иронией. На резко очерченных губах гуляла царственная улыбка. Бледное лицо было тщательно выбрито, тяжелый подбородок с пикантной ямочкой, столь почитаемой представительницами прекрасного пола, заметно выдавался вперед. Шея, похожая на колонну каррарского мрамора, была украшена витой золотой гривной, отполированной до солнечного блеска. Длинная рубаха, сотканная из золотых нитей, спускалась ниже колен и на талии была туго стянута черным бархатным пояском, обшитым изумрудами; просторные рукава достигали жилистых, крепких запястий. Длинные ухоженные пальцы, унизанные янтарными перстнями, неторопливо и как-то осмысленно шевелились на подлокотниках этого экзотичного трона. Холодной, беспросветной жутью повеяло вдруг в парном адском эфире.
- Скучно живу, - вздохнул незнакомец, но было в его голосе такое неистребимое ханжество, что Артему на миг очень захотелось вдруг плюнуть в это красивое и бесстыдное лицо. - Весь в нетерпеливом ожидании я, разлюбезный мой сталкер. Все сижу и гадаю: помнишь ли ты о нашем уговоре?
- О таком не забудешь, - с откровенным сожалением ответствовал Большой, сбрасывая рюкзак наземь. Его подчиненные охотно последовали поданному примеру.
- А чего ж на глаза не кажешься? - весело попенял державный брюнет. Давно бы пора.
- Задача больно серьезная, чтобы спешить.
Незнакомец сочувственно закивал пышной своей шевелюрой.
- Это верно, Большой. Ты даже не представляешь себе, насколько серьезная.
- Отчего же не представляю? Напротив.
- А вот это уже не твоего ума дело, - холодно промолвила автономная сущность, продолжая однако скалиться в псевдорадушной улыбочке. - Откуда ты знаешь о Сроке, насекомое? Что ты вообще можешь об этом знать? От кого?
Большой задумчиво смотрел брюнету прямо в глаза.
- Я вижу, с памятью у тебя совсем неладно стало, Асмодей, - сказал он просто. - А ведь "Апокалипсис" при тебе был написан.
- При мне, - согласился Асмодей, наклоняясь вперед. Его пальцы впились в подлокотники, точно вороньи когти. - Только почудилось вдруг, что Иван-апостол и твоя болтовня - разные вещи. Сам скажешь или помочь?
- Ты меня не пугай! - Большой вынул сигару, явно бравируя, щелкнул по ней ногтем. - Ничего ты мне не сделаешь. Я в пятницу говорил с Тимохой, он в этот вертеп больше не ходок. Кто тебя выведет в мир, кроме меня? Уж не мои ли салаги?
Существо, обосновавшееся в утесе, плотоядно сощурилось, разглядывая наглеца с головы до пят. Лисица подбежала почти вплотную.
- Угр-р-робим? - деловито каркнул Руми с вершины скалы. - Пор-ра, пор-ра...
- Подойди-ка поближе, если такой храбрый, - сказал Асмодей. - Чего замялся?
- А мне и здесь хорошо, - отозвался Большой, извлекая зажигалку.
Артем понял, что приближается решающая минута, подтолкнул локтем Андрея.
- Не дразни меня, сталкер, - сказал Асмодей, приподнимаясь. - Я ведь демон не гордый, могу и сам подойти. Как бы только кой-кому худо не стало.
- Без меня отсюда никто не выберется, - твердо ответил Большой. Тебе-то и вовсе дорога заказана.
Асмодей легким, игриво-пружинистым шагом спустился вниз. В его правой руке неведомо откуда очутилась вдруг двухвостая плеть. Два огромных - с ладонь - скорпиона, уместившиеся на кончиках плети, угрожающе завозились, вздымая гарпуны хвостов.
- Так что, насекомое? - спросил Асмодей, остановившись в двух шагах от Большого и взирая на него с высоты двухметрового роста. - Огреть разок?
Большой не дрогнул, не отступил. Они стояли друг против друга - две боевые машины, и адский воздух плавился в огне их встречных взоров. Прошла минута, протянулась другая...
- Ты причинил мне много зла, - сказал Большой, опуская глаза и прикуривая сигару. Было прекрасно видно, как судорожно вздрагивает маленькое пламя зажигалки в его руках. Понимая, что все пропало, "салаги" шагнули вперед, обходя демона с флангов. - Откуда мне знать, что наш уговор не будет нарушен, спустя мгновение после того, как я выведу тебя на свободу?
- Я поклянусь тебе именем моего господина, - ответила сущность, играя плетью. - И ты понимаешь, насколько мне будет худо, если я не исполню той клятвы.
Большой сунул зажигалку в карман, задумчиво глядя противнику в грудь.
- Ах, даже вот как? - протянул он, поднимая руку к затылку. "Салаги" автоматически взялись за ножи. Это скоординированное движение лишь на мгновение отвлекло прицельный взгляд бессмертной сущности, но и этой малости Большому хватило: послышался металлический щелчок, мелькнуло нечто, похожее на петлю аркана.
- А ну, сними! - заорал Асмодей, не двигаясь с места, не делая даже попытки взмахнуть своей жуткой камчой. Тонкая проволочная пентаграмма с приделанной к ней ручкой футляром отделяла демона от окружающей адской среды. И, естественно, от людей.
- Сними, червяк! - с лютой, испепеляющей злобой, чудовищно исказившей правильные черты, повторил Асмодей. - Рано или поздно, я все равно вырвусь отсюда, и тогда ты сто раз пожалеешь, что появился на свет! Я не Геката, я помню все. И я достану тебя даже из-за райской черты!
Неистовые вопли связанного Асмодея смолкли далеко за спиной, лисицу и ворона тоже что-то не было слышно.
- Ну, как вам понравился Асмодей? - спросил атаман своих подчиненных, когда черная точка скалы растаяла позади. - Не правда ли, мил?
- Да уж! - просипел Евдокимов, утирая взопревший лоб. - Милее некуда.
- А мне он почему-то напомнил Кощея, - сказал Артем.
- Не вздумай при нем такое провякать. - Большой затянулся с величайшим блаженством, ясно выразившимся на его багровом лице. - Эта скотина тщеславна до полного изумления. И практически бессмертна, что тоже не очень-то вдохновляет. Похоже, что это мой последний рейс, орлы. Да и сейчас нужно пошевеливаться...
Они шли и шли, валясь от усталости, не останавливаясь даже для приема пищи. Когда Андрей рухнул прямо в песок, Большой объявил привал на "ночлег", но спали от силы четыре часа. А потом заново тронулись в путь, на ходу поглощая холодные консервы и заглатывая кофе на манер медицинского порошка. Большой гнал их вперед со страстным садизмом какого-нибудь древнего рабовладельца.
- Да куда же мы несемся, как оглашенные? - простонал вымотавшийся до предела Артем. - Он, может, лишь через неделю освободится.
- А может, через тысячу лет, - подтвердил Большой, свирепо грызя замурзанный кончик сигары. - Или через двадцать минут. И тогда, парни, лучше сразу покончить с собой, потому что уйти он не даст. Вперед! Вперед! Сгорим на марше в пику всем автономным сущностям девяти миров!
Время от времени они подвергались атакам различных монстров, описание которых составило бы солидную энциклопедию, ввиду их абсолютной непохожести ни на одно из чудовищ, знакомых читателю. Но адские ходоки находились уже на той стадии усталого озверения, когда все изыски больного подсознания свихнувшегося человечества производили впечатление не больше, чем глупый телевизионный детектив.
- И сколько может продолжаться эта!.. - взбунтовался Андрей, в очередной раз припечатавшись лицом в издевательски ровный песок.
- Сколько понадобится! - зарычал Большой. - А кому не нравится, хай остается! Подъем!
- Надо передохнуть, атаман, - Артем сел рядом с Евдокимовым, со стоном сбросил рюкзак и полез за флягой.
Хочешь нас убить? Валяй, сделай одолжение - у меня плачет каждая жилочка, даже те, о существовании которых я не подозревал.
- Плачут, говоришь? - ощерился атаман забузившего воинства. - Да ты еще не видывал настоящей боли, пинкертон!
- Возможно. - Артем не стал спорить. - Но мера моего мизерного опыта уже превышена настолько, что я не в состоянии представить более худшего варианта.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я