https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Тролльхайм! Ко мне, ко мне! — Иллрид собрал вокруг себя своих воинов, двинулся на эльфов и расколол их строй. Его черный скакун ревел, его топор ни на мгновение не останавливался и ни разу не промахнулся, эльфы начали отскакивать от него. Его зеленое лицо освещал лунный свет, оно дышало гневом, его черные глаза горели.Скэфлок увидел его и завыл волком. Он направил своего скакуна к королю троллей. Его меч свистел и скрежетал, кося врагов направо и налево.— Ха! — прорычал Иллрид. — Разойдитесь! Он мой! Они поскакали друг на друга по внезапно освободившейся для них тропе. Но когда король троллей увидел покрытый рунами меч, он вздрогнул и остановил коня.Скэфлок рассмеялся:— Да, тебе конец. Тьма опустится на тебя и на весь твой злой народ!— Не все зло, происходящее в мире, совершается троллями. — тихо сказал Иллрид. — Мне кажется, что, принеся этот меч вновь на землю, ты совершил большее злодейство, чем все совершенное мною зло вместе взятое. Какими бы ни были тролли, такими их сделала Норна, а не они сами. Ни один из них не совершил бы то, что сделал ты.— Ни один бы тролль не осмелился — засмеялся Скэфлок и поскакал на него.Топор Иллрида опустился на плечо скакуна-етуна. Он вошел не глубоко, но скакун заржал и попятился назад. Пока Скэфлок пытался удержаться в седле, Иллрид атаковал его.Скэфлок подставил щит. Он покачнулся в седле от удара. Иллрид попытался ударить его в голову. Шлем раскололся, и только таинственная сила меча спасла человека от потери сознания.Иллрид вновь замахнулся топором. Скэфлок ударил вслепую. Удар был слабым. Но меч и топор встретились брызгами искр, и с громким треском топор раскололся пополам. Скэфлок потряс головой, чтобы прийти в себя. Он засмеялся и отрубил левую руку Иллрида.Король троллей согнулся в седле. Лезвие меча Скэфлока отсекло его правую руку.— Не к лицу воину играть с беззащитным врагом, — простонал Иллрид.— Не ты делаешь это, а меч.Скэфлок убил его.Страх обуял каждого тролля, и они отступали в беспорядке, эльфы просто их преследовали. Шум битвы звенел среди гор. В авангарде эльфов шел Эрлкинг. Скэфлок был всюду, убивая врагов лезвием, горящим голубым пламенем, вселяющим ужас.Наконец тролли дрогнули и побежали. Эльфы свирепо гнались за ними, убивая, тесня их к горящему лагерю. Немногим удалось убежать.Эрлкинг сидел на своем коне в первых проблесках восхода и смотрел на груды тел под стенами замка. Скэфлок подъехал к нему, вид у него был усталый.— Это славная победа, — сказал Эрлкинг. — Это была последняя сражающаяся крепость эльфов. Всюду в Эльфхайме тролли.— Недолго им там оставаться, — ответил Скэфлок.— Мы пойдем на них. Они растянулись малыми силами повсюду, и много скитающихся по лесам эльфов теперь присоединятся к нам. Мы можем вооружиться оружием убитых троллей. Тяжелой будет война, но мой меч приносит победу. И еще, — добавил он медленно. — У меня есть новое знамя, которое мы понесем впереди нашего главного войска. Оно должно заставить врагов задрожать. — И он поднял копье, на острие которого была голова Иллрида. Казалось, что мертвые глаза смотрят на них, а рот искривился в злой усмешке.Эрлкинг вздрогнул.— Мрачно твое сердце, Скэфлок, — сказал он. — Ты сильно изменился. Ну хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. Глава 24 На рассвете Фреда подошла спотыкаясь к дому Торкела Эрлендсона.Хозяин только что проснулся и вышел посмотреть, какая на улице погода. Сначала он не поверил своим глазам — дева со щитом, в латах и с оружием из неизвестных медных сплавов, в одеждах иноземного покроя шла, как слепая, на него.Он схватил копье, стоящее за дверью. Но руки его опустились, когда он внимательнее вгляделся в девушку. Он ее знал, изможденная, с пустыми глазами, но это была Фреда, дочь Орма.Торкел впустил ее в дом. Его жена, Ааса, поспешила за ним.— Тебя долго не было, Фреда, — сказала она. — Добро пожаловать.Девушка попыталась ответить. Но слова не шли из ее уст. — Бедное дитя, — тихо сказала Ааса. — Бедное дитя. Пойдем, я уложу тебя спать.Аудун, следующий по старшинству после убитого Эрленда сын Торкела, вошел в дом.— Кто это? — спросил он.— Фреда, дочь Орма, — ответил Торкел, — вернулась каким-то образом.Аудун подошел к ней.— Это же прекрасно, — радостно сказал он. Он обнял ее за талию, но, прежде чем поцеловал ее в щеку, он вдруг почувствовал, что у нее горе. — А что случилось? — Спросил он, отойдя в сторону.— Случилось? — выпалила Ааса. — Спроси лучше, что с ней не случилось. Выйди, я уложу ее в постель.Фреда долго лежала, молча смотря на стены. Когда Ааса принесла ей пищу, заставила ее поесть и начала гладить ее и успокаивать как маленькую, она зарыдала.Она долго и беззвучно плакала. И лишь когда слезы кончились, Фреда наконец уснула.Позднее она согласилась остаться на время в доме Торкела. Она не скоро пришла в себя, они помнили, что она и раньше была не особенно веселой девушкой.Торкел попросил ее рассказать, что случилось. Она побелела и опустила голову. Он быстро сказал:— Нет, нет, можешь не рассказывать, если не хочешь.— Нет причин скрывать правду, — сказала она так тихо, что он едва расслышал. — Вальгард повез меня и Асгерд на восток, он хотел отдать нас одному из языческих королей. Только он подплыл к берегу, как… на него обрушился другой викинг со своими воинами. Вальгард убежал, а Асгерд погибла во время боя. Этот вождь взял меня с собой. И наконец, когда он пошел на дело… в котором я бы не смогла участвовать… он оставил меня в поместье моего отца.— Ты принесла с собой странные вещи.— Мне их дал этот викинг. Он их взял где-то еще, далеко. Я часто сражалась на его стороне. Он был хорошим человеком, хотя и язычником. — Фреда посмотрела на огонь в очаге. — Да, он был самым хорошим, самым смелым и добрым человеком. — Ее губы задрожали. — Почему бы ему таким не быть? Он произошел из хорошего рода.Она встала и медленно вышла из комнаты. Торкел смотрел ей вслед, поглаживая свою бороду.— Она рассказала не всю правду, — сказал он сам себе. — Но я думаю, это все, что мы от нее услышим.Даже священнику, перед которым она дрожала, она рассказала не больше. После этого она долго стояла одна на холме и смотрела в небо.Зима кончалась, это был солнечный день. Белый снег блестел на тихой земле, а небо над головой было чистым и голубым.Фреда сказала тихо:— Теперь я совершила смертный грех, не сказав на исповеди, кем был он, с которым я проводила ночи. Но я возлагаю этот грех на свою душу и унесу его с собой в могилу. Всеотец, Ты знаешь, что наш грех был слишком радостен и прекрасен, чтобы называть его этим ужаснейшим из имен. Ты можешь наказать меня, но пощади его.Она вспыхнула:— И еще, мне кажется, что я ношу под сердцем то, что ты, Мария должна помнить… а он не должен рассчитываться за то, что совершили его родители. Отец, Мать Сын, делайте со мной что хотите, но пощадите невинное дитя.Затем она спустилась с холма и почувствовала некоторое облегчение. Она улыбалась, когда встретила Аудука Торкелсона.Он был немного старше ее, высоким и сильным, умелым мужем и отличным воином. Он улыбнулся ей в ответ смущенно, как девушка, и подошел к ней.— Я… искал тебя… Фреда, — сказал он.— Зачем меня звали? — спросила она.— Нет, кроме… да… это есть… я хотел… поговорить с тобой, — пробормотал он. Он пошел рядом с ней.— Что ты будешь делать? — наконец сказал он.Ее радость быстро исчезла. Она посмотрела в небо и на поле. Моря отсюда не было видно, но ветер доносил его шум.— Я не знаю, — сказала она. — Я не останусь…— О, ты останешься! — крикнул он. Язык его онемел, и как он ни проклинал себя за это, но сказать больше ничего не смог.Наступила весна. Фреда все еще жила в доме Торкела. Никто не сказал злого слова по поводу того, что она ждет ребенка. Из-за силы и крепкого здоровья, а может быть, из-за чего-то, что осталось в ней от эльфов, она не страдала по утрам от приступов тошноты. Она много работала, а когда работы не было, долго и далеко гуляла. Ааса была рада помощнице и собеседнице, у нее не было дочерей.Сначала время было ее мучителем. Ее мучила не столько тяжесть ее греха и потеря родных — это она могла вынести, — сколько потеря Скэфлока.От него не было ни звука с тех пор, как они расстались на кургане Орма. Он ушел, окруженный врагами, в самые мрачные земли, за вещью, которая обрушит на него несчастье. Где он сейчас? Жив ли он еще, или лежит на земле, и вороны выклевали его глаза, которые смотрели раньше на нее? Хочет ли он смерти, так же как когда-то хотел Фреды? Или он позабыл то, воспоминание о чем не мог вынести, и предал свое человеческое происхождение холодному забвению, которое было в поцелуях Лиа?.. Нет, этого не может быть, он не забудет своей любви, пока жив.Но жив ли он… и где он?Все чаще он начал ей сниться, будто бы он стоял перед ней, их сердца бились вместе, и его руки были сильными и нежными. Он шептал ей на ухо, смеялся, читал стихи…Она изменилась. Жизнь людей казалась ей скучным, унылым кругом, после великолепия двора эльфов и безумных, но счастливых дней, когда они вместе охотились на троллей в диких лесах. Торкел окрестился лишь для того, чтобы от него не отвернулись англичане, она редко видела священника — и, зная, что она грешна, была рада этому. Мрачной была церковь после лесов, холмов и шумящего моря. И не была ли земля Его творением, а церковь лишь работой людей? Она любила Господа, но она редко к нему обращалась.Иногда она не могла удержаться и садилась посреди ночи на коня и скакала на север. Своим волшебным зрением она видела отблески Фэри — проходящего мимо гнома, проплывающий черный корабль. Но те, кого она осмеливалась позвать, убегали от нее, и ей не удалось узнать о том, как идет война.Этот едва уловимый глазом мир — мир Скэфлока! И какое-то время он был и ее тоже.Прошли недели, потом месяцы, и она почувствовала, как ребенок зашевелился в ней. Она увидела свое отражение в пруду и поняла, что теперь она женщина — она стала полнее, грудь ее налилась. Она скоро станет матерью.Если б он мог сейчас видеть ее.Нет, нет, это не должно случиться. Но я люблю его, я так его люблю.Зима ушла, ее вытеснил дождь и раскаты грома. Первая мягкая трава покрыла луга. Птицы возвращались домой. Фреда увидела двух аистов, которых она уже знала, удивленно кружащих над землями Орма. Она заплакала, тихо, как плакал дождь поздней весной. Она почувствовала пустоту в груди.Нет, нет, она наполнялась не прежним безудержным весельем, но постоянной радостью. Ее ребенок рос в ней. Все исчезнувшие надежды вновь проснулись. Она стояла в тени цветущей яблони. Зима кончилась. Скэфлок был окружен весной с облаками и тенями, с восходом, закатом и светящей свысока луной, он говорил с ней ветрами, море смеялось его смехом. Будет еще зима, а потом еще одна в нескончаемом танце годов. Но в сердце у нее было лето.Торкел готовился к торговому плаванию на восток, которое он уже давно запланировал со своими сыновьями. Аудуна эта поездка не очень радовала, и, наконец, он сказал отцу:— Я не поеду.— То есть как? Ты, желавший этого путешествия больше любого из нас, останешься?— Ну, я… здесь тоже кто-нибудь нужен.— У нас хорошие слуги.Аудун посмотрел в сторону— У Орма тоже были хорошие слуги.— Наша ферма меньше, чем была у Орма, и соседи ближе. И ты что, забыл, что все теперь решили быть начеку, после того, что случилось? — Умные глаза Торкела смотрели на сына. — Ну что случилось, парень? Ты боишься сражений?— Ты знаешь, что нет. Я не трус и готов убить любого, кто меня так назовет. Просто я не хочу ехать, и все тут.Торкел медленно покачал головой:— Из-за Фреды. Я так и думал. Но у нее нет родных.— Ну и что? Земли ее отца должны быть ее. А я достану денег, я отправлюсь в плавание следующим летом.— А как насчет ребенка, которого она носит от этого странника, о котором никогда не говорит, но, похоже, все время думает?Аудун смотрел себе под ноги.— Ну и что? Она в этом не виновата. И ребенок, которого я с радостью посажу себе на колено, тоже. Ей должен кто-то помочь — да, ей должен кто-то помочь забыть этого человека, который просто ее бросил. Если б я смог его найти, тогда ты бы убедился, что я действительно не боюсь сражений!— Хорошо… — Торкел пожал плечами. — Оставайся, если ты чувствуешь, что должен так поступить.Через некоторое время он добавил: — Ты прав, эти огромные владения не должны пустовать. А из нее должна получиться хорошая жена, она родит тебе много сильных сыновей. — Он улыбнулся, хотя в глазах его была тревога. — Тогда ты добивайся ее, если можешь. Надеюсь, ты окажешься удачливей Эрленда.После того как зерно было посеяно, Торкел уплыл с остальными сыновьями. Поскольку они собирались навестить не одну страну на дальней части Северного моря, приезд их ожидался не раньше осени или ранней зимы. Аудун весело смотрел вслед уплывающему кораблю. Он повернулся и увидел рядом с собой Фреду.— Ты действительно остаешься, лишь чтобы следить за урожаем?Уши его загорелись, но он ответил решительно:— Я думаю, ты знаешь, что не только для этого.Она ничего ему не ответила.Дни шли, земля расцветала. Дули теплые ветра, шумели дожди, пели птицы, плескались в реках рыбы, ночи были светлыми… Фреда все сильнее чувствовала как в ней шевелился ребенок.Все чаще рядом с ней был Аудун. Все чаще она просила его оставить ее. Его печальное лицо будило в ней раскаяние.Он продолжал ухаживать за ней, произнося неуклюжие речи, которые она едва слушала. Она вдыхала аромат букетов цветов, которые он для нее собирал. И сквозь их листья она смотрела, как он застенчиво улыбается. Странно, что такой большой человек мог быть слабее ее.Если они поженятся, то, скорее, она возьмет его в мужья, а не он ее в жены. Он был всего лишь Аудуном, а не Скэфлоком. О любимый!Она вспоминала о Скэфлоке, как вспоминают прошедшее лето в новом году. Он согревал ее сердце, ее любовь к нему походила на спокойное озеро, на котором танцевали солнечные блики. Без конца скорбеть — значит быть слабой.Ей нравился Аудун. Он был бы надежной защитой для сына Скэфлока.Однажды они стояли вечером на берегу, море шумело у их ног, и закат окрашивал воды в красный цвет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я