водолей магазин сантехники, москва 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А если они занимались любовью, то он прежде деликатно, нежно, но настойчиво делал все, чтобы убедиться, что колпачок на месте. Это делалось только потому, что он любил ее и очень беспокоился, что новая беременность может причинить вред ее здоровью, может стать для нее смертельно опасной. Но она знала, что и он так же мечтает о детях, как и она.
Мужа лучше, чем Люк, она и представить себе не могла. Они были счастливы. Более чем счастливы. Им было так хорошо вместе, словно они знали друг друга целую вечность. Элеоноре оставалось только молить Бога, чтобы и ее мать жила такой же наполненной жизнью.
Рейчел, разумеется, разочарована замужеством Ханны. Второй ее муж и не богат, и не знаменит ничем. И незаметен. Ничем, кроме своей лысины.
– С Рейчел ничего нельзя поделать, – вздохнула Ханна, когда Джерри привез ее в гости к дочери. – Она требует, чтобы он носил парик или какую-нибудь накладку.
А Джерри, сидя за кухонным столом, вынимал монету из уха Ясона, а потом они вместе кололи орехи для сладкого пирога, который собиралась испечь Элеонора.
Джерри озорным движением схватил одну из мочалок для мытья посуды, висевшую на кухне, и положил себе на лысину:
– Если она хочет, чтобы я носил накладку, я могу носить ее, мне нетрудно. Ей понравится? Как вы думаете?
И все весело рассмеялись.
Нет, похоже, ее мать и в самом деле счастлива. Значит, остается только Джесси. Письмо, которое она получила от нее, полно воодушевления. Джимми Колас – необычная личность. Не простой человек, а личность. Он и друг, и учитель, и прекрасный любовник. Он забавный и внимательный. Джесси была знакома с ним месяц до того, как они легли в постель. Он женат, но что с того?
«Пожалуйста, не говори об этом маме», – просила Джесси Элеонору.
«Само собой разумеется, что маме об этом ни к чему знать, – писала Джесси, – но я фактически живу с ним, хотя и продолжаю держать за собой комнатку на Леннокс-Гарденс. И наконец…» В своей излюбленной манере – придерживать все самое важное «на конец» – она сообщала, что уезжает с Джимми на Гелиос. Они пробудут там месяцев пять-шесть.
Элеонора помнила, как Джесси писала о короткой поездке на остров, который Джимми получил в наследство, и о том, как они оба совершенно влюбились в этот райский уголок. «Никогда не думала, что я – типично городской ребенок – смогу полюбить и буду рваться в то место, где нет ни одной машины, ни универсального магазина, ни телевизора, ни радио, ни электричества». Но у Джимми, как выяснялось из письма, грандиозные планы по преобразованию острова. Он собирается создать что-то вроде Международного яхт-клуба. Это будут преобразования не в том духе, какие делал Онасис – понастроив маленьких магазинчиков, где продавались его фотографии. Джимми собирается поставить дело на самом высоком уровне.
В яхт-клуб, который он намерен устроить на английский манер, принимались бы только те, кто мог вносить ежегодную – довольно высокую – плату, пять тысяч фунтов или что-то около того, а также отдельно оплачивать услуги и содержание в порядке гавани, причалов, помещений, эллингов для яхт и так далее. Конечно, здесь должен быть выстроен и ресторан, и бар, и танцевальный зал, нельзя было забывать о складах для хранения продуктов. Внешне грубоватые лодки местных рыбаков будут внутри переоборудованы по последнему слову техники, а те, которые оказались брошенными владельцами, отремонтируют, доведут до кондиции, чтобы они снова могли выходить в море. Со временем в глубине острова можно будет сделать специальный курорт для тех богатых людей, которые не любят морские прогулки на яхтах, а предпочитают проводить время на берегу. «А я предложила сделать нечто вроде поселка для художников – на самой вершине острова, где находится старинный монастырь. Оттуда открывается такой потрясающий вид, что просто дух захватывает. Мы собираемся сделать так много! Ты, конечно, спросишь: а как же моя карьера фотожурналиста? Неужели я собираюсь распрощаться с ней?»
В доказательство своей усердной и успешной работы Джесси выслала Элеоноре вырезки из рекламных проспектов, свои последние работы и пригрозила, что месяцев через семь ее фотоочерки начнут мозолить глаза всем, появляясь во всех журналах и газетах.
Ее агент согласился с мнением Джесси, что ей надо на какое-то время собраться с силами, «подзарядить батарейки», чтобы не впасть в однообразие, не повторять саму себя, поэтому поездка на остров – это то, что необходимо ей. К тому же агент добился для нее заказа для журнала «Харперс Квин», и они попросили ее выполнить серию фотографий о жизни острова. Это должны быть лирические зарисовки того, что «было» и что «стало» и как эти новшества сказываются на жизни островитян.
В ближайшем будущем Джимми и она поженятся, о чем пока не стоит знать никому. Дело о его разводе запущено, но никто с этим не спешит. Хотя это всего лишь вопрос времени. Но ведь и Ханна не сразу вышла замуж за Джерри. Она тоже выжидала, проверяя свое чувство. Джимми уже купил Джесси обручальное кольцо из золота и платины, украшенное традиционным греческим узором и выгравированным на греческом языке словом «любовь» – эрос.
«Здесь нет почтового отделения и только один телефон в самой глубине острова», – заканчивала Джесси, поэтому она позвонит Элеоноре из Афин, оставит Элеоноре афинский номер телефона, по которому ее смогут соединить с островом и передать нужные сообщения.
«Всего тебе самого доброго! Я уверена, что поступаю правильно. У меня нет сомнений в этом».
– Ты не устала? – раздался у нее над ухом голос Люка, который вышел из ванной комнаты. Она так задумалась, что не заметила, как он закончил мыться. Люк стоял около нее, улыбаясь. Теперь уже было поздно затевать игру, изображая, что она спит. Элеонора раскинула руки, чтобы обнять его.
– Не настолько сильно, чтобы…
Ощущение счастья снова пронзило ее. Как было бы замечательно, если бы ее сестра испытывала то же самое чувство.
25
1975
ДЖЕССИ
Как ни странно, события в жизни двух сестер развивались параллельно.
Элеонора забеременела. И кое-какие признаки подсказывали Джесси, что то же самое произошло и с ней. Элеонора ни словом пока не обмолвилась Люку. Знала об этом только ее сестра. Джесси тоже ничего не говорила Джимми. Более того, она ничего не сказала об этом и Элеоноре. По одной простой причине. Она еще не знала, как ей быть с этим, но она знала, как сильно жаждала ребенка Элеонора и какой дикостью для нее прозвучало бы сообщение об аборте.
Джесси считала, что у нее еще есть время подумать об этом как следует. Из-за того, что ее циклы были нерегулярными, что она объясняла напряженной жизнью и стрессами – неизбежными в таком большом столичном городе, как Лондон, – она не сразу осознала, чем вызвана последняя ее длительная задержка. Но тут пришло время заниматься подготовкой к поездке на Гелиос и стало не до раздумий. Надо было проверить камеры, закупить пленку для фотоаппаратов, уложить одежду, запастись шампунями, мылом, лаком для ногтей. Нужно было подобрать фильтры для фотоаппаратов с учетом разной чувствительности пленок.
Мысль о том, что она может стать матерью, время от времени пронизывала ее, заставляя забывать обо всем. У нее не было никаких сомнений в том, что ее связь с Джимми Коласом не прихоть и не случайность. Что они не мыслят жизни друг без друга. Адвокат жены Джимми сообщил, что она согласилась дать развод. Предоставив ведение дел о разводе адвокатам, Джимми полностью погрузился в дела острова, занимаясь Грандиозной Перестройкой.
Джесси с трудом поверила своим глазам, когда гидроплан приблизился к острову. За то время, пока их не было, Джимми переправил на остров все необходимое, чтобы сделать более комфортабельной жизнь в первое время. Здесь уже находились электрогенератор, небольшая вышка для приема радиосообщений, все нужное для телефонного сообщения с Афинами. Ему даже удалось выстроить временное жилище, переделав три каменные хижины, брошенные рыбаками, в единый комплекс.
«Как эскимосская иглу», – мелькнуло в уме у Джесси. Но она тут же поправила себя: откуда взяться эскимосской хижине на греческом острове? Конечно же, это традиционнная каменная греческая постройка. Потому что именно камни лучше всего сохраняли прохладу в жаркие летние дни. И если они что-то напоминали, то скорее те микенские дома, которые она видела на фотографиях в афинском музее. Камни выполняли роль кондиционера в Греции.
Колас заказал керамические плитки для пола в доме, которые они покрыли коврами, заказанными на материке, на окна повесили занавеси, кровати украсили драпировками, на столы постелили скатерти. Все это сразу придало жилищу уют.
Рабочие с материка, которые занимались строительством, спали в гамаках на барже. Они выстроили полевую кухню, установили там плиты, жаровни для приготовления шашлыков на древесном угле. У них были и примусы, которые они заправляли бензином от двигателей.
Мебель в доме, который предназначался для них, могла стать образцом для мебели будущего клуба. Поскольку железо быстро ржавело из-за влажного морского воздуха, здесь лучше всего подходило дерево. У них была старинная громадная кровать, а вместо пружинных матрасов – матрасы, набитые овечьей шерстью. Они попробовали местный сыр и решили, что он должен непременно входить в меню будущего ресторана.
«У тебя настоящий артистический глаз и вкус», – каждый раз хвалил Джесси Колас, когда она предлагала очередное новшество для будущей программы.
Они пили местное вино, сидя в прохладном помещении. И повсюду распространялся тонкий, едва уловимый запах лакрицы, который шел из кухни. И Джесси от избытка чувств, переполнявших ее, бросила в Джимми подушку, а затем как тигрица набросилась на него. После короткой борьбы они повалились на пол, и она глубоко вздохнула, покоряясь ему.
– Джесси, мне кажется, что тебя что-то беспокоит, – сказал Джимми, глядя ей в глаза.
Наверное, это был самый удобный момент, чтобы признаться ему в своих подозрениях. Но Джесси еще не была готова к этому и решила отделаться шуткой:
– Это вино, любовь моя. Мне надо перейти на яблочный сок. – Если она и в самом деле беременна, – а она уже почти не сомневалась, что так оно и есть, – ей не стоило злоупотреблять крепкими напитками.
Дни летели один за другим с необыкновенной скоростью. Наконец на острове появились правительственные чиновники из Афин, с которыми Джимми должен обсудить планы строительства, проведения линий связи, коммуникаций. После первых вежливых приветствий Джесси поняла, что ее присутствие на деловом обсуждении нежелательно.
– Мне очень жаль, дорогая. Я пытался им объяснить, что американские женщины привыкли, что деловые вопросы решаются вместе с ними. Но местные чинуши никак не могут смириться с подобным. Надеюсь, что ты, дорогая, сумеешь найти занятие поинтереснее, пока мы, мужчины, – он расправил плечи, напряг мускулы, изображая Тарзана и превращая все в шутку, – обсудим кое-какие нудные подробности.
За все то время, которое они пробыли на острове, Джесси еще ни разу не выбралась в монастырь. Они собирались сделать это несколько раз. Прикидывали, что вот завтра непременно совершат вылазку и заберутся подальше. Но всякий раз что-то мешало. Всякий раз появлялись какие-то неотложные дела, которые надо было решать тут же. То протекла баржа. То надо уложить черепицу. Срочно решить, где поставить контейнеры с чистой водой, где установить генераторы. Но ведь это все мужские проблемы. Вот пусть мужчины и занимаются ими. А она возьмет камеру и побродит по острову, чтобы сделать фотографии, которые ей заказали.
Как здорово снова почувствовать в руках камеру, медленно продвигаясь вверх по едва заметной тропинке, оглядывая окрестности и выбирая кадр. Впереди на тропинке появился малыш. Он остановился и заулыбался. Следом за ним на тропинку вышла женщина с осликом. Она подхватила малыша и усадила его верхом.
– Уясси! – приветливо сказала Джесси. – Кали мера, – вспомнила она еще одно слово и на всякий случай добавила: – Доброе утро. Они развели руками, показывая, что не понимают английского, а потом женщина жестом пригласила ее следовать по тропинке за ними, и вскоре они оказались у выстроенной из камней хижины.
Джесси приготовила фотоаппарат и вопросительно взглянула на женщину. Та согласно кивнула. Через открытую дверь хижины Джесси могла видеть, как женщины ткут ковровую дорожку. Позади и по бокам дома росли фруктовые деревья. Вот было бы здорово, если бы Люк и Элеонора могли увидеть этот садик. После того просторного сада, к которому они привыкли у себя, наверно, просто невозможно представить, как среди этих камней можно вырастить хоть что-то.
Тканые ковры тоже восхитили ее. И зачем они тащили магазинные ковры из Афин, когда могли купить здесь все необходимое?! Улыбаясь им от всей души, она щелкала и щелкала фотоаппаратом, снимая прыгающих по камням коз, пытаясь захватить тот момент, когда женщины начнут расчесывать шерсть, а затем окунать ее в чаны с разведенными в них натуральными красителями, как другие женщины прядут из нее нити.
Когда она закончила съемки и собралась идти к монастырю, все обитатели хижины вышли наружу проводить ее. Мужчины вынули инструменты, типа волынки, и заиграли. Козы заблеяли. Женщины принялись махать ей на прощанье. Странный, своеобразный парад жителей домика тронул Джесси еще больше.
Из задней комнаты монастырской обители навстречу Джесси вышла женщина, которую она узнала по предыдущему посещению. Ее руки были в крови. Девочка лет десяти с кувшином в руках начала поливать ей воду на руки, смывая кровь. Монахиня узнала Джесси и сложила руки таким образом, как обычно держат ребенка – показывая ей, что только что принимала роды. Монахиня выполняла на острове и роль акушерки. Плач новорожденного, который донесся из обители, подтвердил догадку Джесси. В мир – прямо перед приходом Джесси – явилось новое существо, увеличив число обитателей острова еще на одного человека.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я