купить угловую ванну в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR ЮСЯ; Spellcheck HENRIETTA
«Джил Мари Лэндис / Преданно и верно. Джоди Томас / Сердце на рукаве. Коллин Квинн / Кружева и ленты. Романы»: ТОО «Гринго»; Москва; 1995
Коллинн Квинн
Кружева и ленты

Дорогой читатель!
День Святого Валентина был всегда одним из моих любимых праздников. Он отмечается в конце зимы, через два месяца после Рождественских каникул. Наступление этого праздника всегда так же желанно, как и появление первого подснежника.
Еще детьми мы обменивались маленькими открытками-поздравлениями, посвященными дню Святого Валентина, прятали их в потайных местах, а потом посылали в знак дружбы своему избраннику или избраннице.
И вот наступает этот счастливый день, четырнадцатое февраля.
В день Святого Валентина вы держите в руках конверт, пытаясь продлить волнующее ожидание. Мальчик, о котором вы думали все это время, делает вид, что он тут не при чем, но это уже не важно. Вы абсолютно счастливы, потому что держите в руке конверт с поздравлением. И мальчик уже представляется вам рыцарем Гамелотом из древней легенды о короле Артуре.
Обычай поздравлять возлюбленных известен нашей истории не одну сотню лет, но, я думаю, высшей точки он достиг в Викторианскую эпоху. Конец восемнадцатого века был отмечен Индустриальной революцией. Женщина тогда не могла заниматься бизнесом, поскольку это было приоритетом мужчин, и все же это было время великих перемен.
В те далекие годы в Америке жила одна леди, которая добилась значительных успехов в бизнесе. Она занималась изготовлением поздравительных открыток к дню Святого Валентина. Поздравления же в те времена посылали не только к 14 февраля, но и в течение всего года. Это было проявлением внимания к женщине. Итак, работы предприимчивой леди хватало. Надо сказать, что открытки пользовались спросом, хотя и стоили очень дорого – тридцать долларов. По тем временам это было целое состояние. Женщина с успехом организовала дело по созданию любовных поздравлений. Тогда это было почти чудом. Она привозила из Англии кружева и другие необходимые материалы. Сама оформляла открытки и даже писала поэмы. Ее поздравления пользовались успехом.
Я не переставала думать об этой удивительной женщине и ее искусстве. Я задавалась вопросами о том, что она чувствовала? Как к ее занятию относились соседи? Получала ли она сама поздравления? Любила ли она кого-нибудь? Так пришла идея романа “Кружева и ленты”. Это мое поздравление к дню Святого Валентина всем женщинам.
Счастливого вам праздника!
Глава I
Первые снежные хлопья медленно падали на крыши Филадельфии, очищая воздух от вечной сажи. Богатые женщины быстрыми шагами удалялись из театрального района, кутаясь от холода в меховые накидки, когда бездомные ирландцы прижимались к бочкам с горящим углем, пытаясь сохранить тепло.
Клейтон Джирард сидел в своем роскошном экипаже и наблюдал за медленно падающим снегом. Было уже поздно; газовые фонари бросали свет на промозглые, сырые улицы. Луну закрывали тяжелые облака. В руках у Клейтона был конверт. Он некоторое время смотрел на него, потом достал открытку.
Открытка была прекрасна. Лучшего нельзя придумать. Выдавленный рисунок был отделан английским кружевом и отпечатан на атласной бумаге, такой гладкой и нежной, что хотелось провести пальцем по красивому узору. Букетик незабудок, со вкусом украшенный маленькими серебряными бусинками, изображал центр, а поэма, которой предназначалось ранить сердце красавицы, была украшена искусными вензелями.
Конечно же это было поздравление к дню Святого Валентина. Но это была необычная открытка. Она была сделана Викторией Викершем. Значит, она немало стоила, но главное – обещала завоевать сердце любой женщины.
Клейтон иронически усмехнулся и вложил открытку в конверт, спрятав его в карман пальто. Если бы кто-то год назад сказал ему о подобной поездке, то Клейтон первый бы засмеялся и назвал его сумасшедшим. Но сейчас один из преуспевающих врачей Филадельфии был, кажется, влюблен. И именно по этой причине он ехал к изготовителю поздравлений к дню Святого Валентина.
Экипаж остановился на Секонд Стрит перед маленькими уютными домиками и магазинами, которые совсем не изменились за последние десять лет. Действительно ли уже так давно он не был здесь? Когда Клейтон проходил мимо старых домиков с окнами, закрытыми зелеными ставнями, то понял, что все здесь осталось по-прежнему. Казалось, будто время остановилось на этой узкой улице с ее мостовой, выложенной булыжниками. Он мог только предположить, что все это оставалось так же свежо и для Виктории. Ведь со времени их последней встречи прошло уже десять лет. Клейтон вспомнил их первую встречу. Это было в школе. Виктории было восемь лет.
Она выходила из класса, когда Дэнни Севарино закидал ее снежками. Девочка уронила книги. Испуганная и озадаченная, она отряхивала снег с волос, а мальчишки смеялись над ее старой одеждой. Девочка подняла глаза и посмотрела на обидчиков. Что-то в выражении ее лица потрясло Клейтона. Не думая, он ударил Дэнни, потом подошел к ней и стал сметать снег с пальто. Слезы застыли в глазах девочки, но она улыбнулась и спросила:
– За что?
Он улыбнулся ей в ответ и недоуменно пожал плечами:
– Он хотел обратить на себя твое внимание. Ты ведь самая лучшая девочка в школе.
Это была правда. Взгляд недоверия, который она бросила на него, сменился благодарностью. Потом они стали лучшими друзьями, проводили много времени вместе, коллекционировали светляков и белокрылых мотыльков, делились книжками и секретами, любовались кораблями на Франт Стрит. Когда Клейтон поступил в медицинский колледж, дружба, казалось, прервалась, но он никогда не забывал Викторию. Она была частью его прошлого, которое значило гораздо больше, чем он думал. Она была ему нужна и теперь. Клейтон улыбнулся, поняв всю нелепость этого. Ему хотелось знать, как она теперь относится к нему: сердится или отвергает, а может быть, вообще не хочет видеть. Через полчаса он получит ответ на эти вопросы.
* * *
Виктория Викершем зевнула, потом взглянула на часы с кукушкой. Появилась маленькая птичка, заставившая улыбнуться уставшую молодую женщину; прокуковав девять раз, птичка исчезла в своем деревянном домике. Девять. Не удивительно, что она так устала. Вздохнув, женщина воткнула иголку в шелк и кружева открытки, стараясь не попасть в розы в центре. Полосатая кошка вытянулась на окне магазина, потом снова свернулась и задремала при свете лампы. Очевидно она привыкла к такого рода занятиям своей хозяйки. Пододвинув ближе лампу, Виктория поправила очки и попыталась вернуться к работе.
До дня Святого Валентина оставалось две недели. Четырнадцать дней, чтобы закончить несколько сот ее творений. Это были знаки любви, которые получали филадельфийские джентльмены, чтобы подарить их своим возлюбленным. Виктория устало посмотрела на стопку любовных писем. Любовные поэмы следовало поместить внутри поздравлений. Она была довольна тем, что хорошо поработала во время длинной зимы, и теперь едва ли что-то нужно было добавлять к этим письмам от Викершем. Улыбаясь весело потрескивавшим поленьям в камине, она посмотрела на тяжелые хлопчатобумажные шторы, висевшие на окне, потом на чашку сливок, ожидавшую кота Леопольда. Да, они не были очень богаты, но у них были и куры во дворе, и хлеб на полке. Их образ жизни не позволял носить дорогую одежду, но Виктория с удовольствием смотрела на тетю, носившую теплые шерстяные накидки и шляпы. Кажется, день Святого Валентина обещал быть прибыльным.
– Ты еще работаешь, дорогая? Виктория нежно улыбнулась тете Эстер, которая была похожа на волшебный круглый леденец. Свет лампы падал на ее волосы, делая их блестящими, а полная фигура была закутана в шерстяную шаль. Совершенно глухая и уже многое забывающая, Эстер все же сохранила привлекательность. Она спустилась в магазин из верхних комнат и теперь озабоченно оглядывала гору бумаги, кружева, стопку поэм, лежавших на прилавке.
– Перед тем как пойти спать, я хочу еще поработать, – сказала Виктория. Выражение лица Эстер не изменилось. Тогда Виктория попыталась сменить тактику: – Ты ведь не хочешь разочаровывать мо лодых леди, не так ли? – спросила она.
– Нет, конечно же. – Эстер мягко вздохнула трогая пальцем розовую сатиновую ленту. – Не ты выглядишь усталой, дорогая. Я только что говорила тете Эмме, что ты работаешь слишком много Тебе нужно больше отдыхать, встречаться с красивыми мужчинами! Я в твоем возрасте была царицей города.
– Я представляю, – Виктория снова улыбнулась. – Расскажи мне еще о Джонатане. Был ли он на самом деле так красив?
Эстер гордо взглянула на молодую женщину. Ее лицо покраснело, как у девушки:
– Да, был. Я помню, он был высок, темноволос и смугл. И добр. Можно многое сказать о мужчине, судя по его глазам, дорогая. Помни это. У Джонатана были теплые голубые глаза, как два озера на рассвете. Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как он подарил мне фиалки?..
Пока Эстер говорила, Виктория закончила вышивать поздравление. Она с детства слышала эти рассказы, но никогда не уставала от них, несмотря на бесконечные выпады тетушки Эммы против Эстер в том, что просители ее руки существовали лишь в ее фантазиях. Две женщины сидели, освещенные светом лампы, в этот поздний час, разделяя общее одиночество. Между ними существовало негласное соглашение, которое помогало Виктории скоротать часы за работой, а Эстер облегчить свою старость воспоминаниями молодости.
“Небольшая цена, – подумала Виктория, – за то, что сделала для меня эта старая леди”.
– Хорошо, а почему бы не принести тебе стаканчик шелковичного вина? Тетя Эмма сделала его на прошлой неделе.
Виктория содрогнулась. Вино Эммы было домашним джином, но молодая леди не могла себе позволить этого.
– Спасибо. Не стоит. Почему бы тебе самой не выпить. Думаю, это будет полезно.
– О да, конечно, дорогая. Спасибо, ты так добра. – Эстер налила стаканчик из графина и бросила на Викторию озабоченный взгляд: – Ты уверена, что ничего не хочешь? Горячего чаю, наконец? Есть чашка молока…
– Нет. Мне ничего не надо. Спокойной ночи тетя Эстер.
Усмехнувшись, Виктория вернулась к работе. Очевидно тетушка Эстер оказалась бы в затруднительном положении, не имей они дохода от продажи поздравлений. Виктория была признательна этим двум леди, которые взяли ее к себе, когда в железнодорожной катастрофе погибли ее родители. Тогда ей было семь лет, но она помнила этот день так отчетливо, словно все произошло вчера. Именно тетя Эстер привела ее к себе в дом на Секонд Стрит и пообещала всегда заботиться о ней. Виктория поправила упавшую прядь темных волос, положила голову на прилавок и потянулась за стопкой поэм. Где-то здесь в пачке был прекрасный экземпляр розового с серебром поздравления. Оно принадлежало новичку, только что пустившемуся в бурное море любви и горьких разочарований.
Знакомая боль вернулась к Виктории, когда она перечитывала поэмы. Она уже и не воспринимала это как боль, постоянно вынашивая в себе это чувство. Полосатый кот замурлыкал и спрыгнул с подоконника, ласкаясь к хозяйке. Она же просматривала любовные письма и читала слова преданности, тоски и любви, слова, которые никто никогда не писал ей.
Однажды был такой человек, точнее мальчик. Виктория мысленно поправила себя. Они дружили, когда были детьми. Она надеялась, что дружба когда-нибудь перерастет в другое чувство, как это случилось с ней. “Впрочем, ты превращаешься в совершенную дурочку, – одернула себя Виктория. – Скорее всего, ты повторишь судьбу тетушки Эстер, придумывая романы, которые якобы когда-то происходили, и этим заменишь счастье любви”. Грустно вздохнув и поправив очки, спустившиеся на кончик носа, она решила сосредоточиться на поэме и стала приклеивать ее на открытку.
Минуту спустя она услышала стук подъехавшего экипажа и звук приближающихся шагов. Виктория с удивлением увидела, как входная дверь широко распахнулась, и в магазин вошел мужчина. – Извините, сэр, но магазин закрыт. Мужчина с головы до ног был осыпан снегом. “Джентльмен”, – подумала Виктория и поправила очки. Он стоял спиной и стряхивал снег с ботинок, стараясь не принести слякоть в комнату. Когда, наконец, мужчина повернулся, сердце ее бешено забилось.
– Я знаю, что пришел слишком поздно… – голос его затих и вместо вежливых слов на лице появилась добрая улыбка. – Виктория.
– Клейтон, – прошептала она. – Милосердный бог, действительно ли это он? Или я схожу с ума от мыслей о нем?
В недоумении женщина отвела взгляд и посмотрела на графин с вином, стоящий на буфете, потом на стакан тети Эстер, который был почти полон.
– Я рад видеть тебя снова, – вошедший приблизился и взял Викторию за руку. У него были ледяные пальцы. Он улыбнулся женщине: – Извини. На улице холодно… Я очень хотел увидеть тебя. Я много слышал о твоем магазине.
Она кивнула в ответ и быстро оглядела комнату, как бы впервые ее увидев. Всюду висели ленты: они тянулись и к окнам, и к двери. Иголки торчали в стене, где попало. Шелковые нитки всевозможных расцветок свисали со стен, подобно оперению фантастических птиц. Полосатый кот запутался в куче кружева на полу. Повсюду в беспорядке лежали поэмы и книги, изумляя непривычный взгляд.
Тетя Эмма не одобряла этот беспорядок, говоря, что не понимает, как можно работать в таких условиях. Виктория находила все это вполне сносным. Когда же поздравления стали приносить доход, даже тетя Эмма перестала ворчать.
– Здесь… несколько неуютно, – Виктория покраснела, заметив удивление на его лице. Клейтон повернулся, и у нее перехватило дыхание.
Он стал красивее, чем был прежде. Волосы, когда-то темно-коричневые, приобрели оттенок черного дерева. Они изящно спадали на лоб, не закрывая удивительных нежно-карих глаз. Рот был сострадателен и строг в одно и то же время. Исполнилось самое заветное желание Виктории. В смущении она направилась к стульям, стоящим у окна, напрасно стараясь поправить свои волосы.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я