ТОП авторов и книг ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ
VadikV
7
Стивен Кинг: «Последняя
перекладина»
Стивен Кинг
Последняя перекладина
Ночная смена Ц
Стивен Кинг
Последняя перекладина
Письмо от Катрин я получил вчера, меньше чем через неделю после того, как м
ы с отцом вернулись из Лос-Анджелеса. Адресовано оно было в Вилмингтон, шт
ат Делавэр, а я с тех пор, как жил там, переезжал уже два раза. Сейчас люди та
к часто переезжают, что все эти перечеркнутые адреса на конвертах и накл
ейки с новыми порой вызывают у меня чувство вины. Конверт был мятый, в пятн
ах, а один угол его совсем обтрепался. Я прочел письмо и спустя секунду уже
держал в руке телефонную трубку, собираясь звонить отцу. Потом в растеря
нности и страхе положил ее на место: отец стар и перенес два сердечных при
ступа. Если я позвоню ему и расскажу о письме Катрин сейчас, когда мы тольк
о-только вернулись из Лос-Анджелеса, это почти наверняка его убьет.
И я не позвонил. Рассказать мне тоже было некому… Такие вещи, как это письм
о, Ч они слишком личные, чтобы рассказывать о них кому-то, кроме жены или о
чень близкого друга. За последние несколько лет я не завел близких друзе
й, с Элен мы развелись еще в 1971-м. Изредка шлем друг другу рождественские от
крытки…
«Как поживаешь? Как работа? Счастливого Рождества!»
Из-за этого письма я не спал всю ночь. Его содержание могло бы уместиться
на открытке. Под обращением «Дорогой Ларри» стояло, только одно предложе
ние. Но одно предложение могло значить очень многое. И очень многое сдела
ть.
Я вспомнил отца, вспомнил, как мы летели на самолете на запад от Нью-Йорка,
и в ярком солнечном свете на высоте 18 000 футов его лицо казалось мне старым
и истощенным. Когда мы, по словам пилота, пролетали над Омахой, отец сказал
:
Ч Это гораздо дальше, чем мне всегда казалось, Ларри.
В его голосе явственно звучала, тяжелая печаль, и мне стало неловко оттог
о, что я его не понимаю. Но, получив письмо Катрин, я начал понимать.
Мы выросли в восьмидесяти милях от Омахи, в маленьком городке с название
м Хемингфорд-Хоум: отец, мать, я и моя сестра Катрин, которую все звали прос
то Китти. На два года младше меня, она была красивым ребенком и уже тогда к
расивой женщиной: даже в ее восемь лет, когда произошел тот случай в амбар
е, все понимали, что ее шелковые пшеничные волосы никогда не потемнеют, а г
лаза навсегда сохранят свою скандинавскую голубизну. Один взгляд в эти г
лаза Ч и мужчина готов.
Росли мы, можно сказать, по-деревенски. У отца было три сотни акров хороше
й ровной земли, где он выращивал кормовую кукурузу и разводил скот. Мы наз
ывали ферму просто «наш дом». В те дни все дороги, кроме шоссе номер 80 между
штатами и автострады номер 96 в Небраску, были грунтовые, а поездка в город
считалась праздником, которого с волнением ждешь несколько дней.
Сейчас я один из лучших независимых юрисконсультов, так по крайней мере
говорят, и, чтобы быть честным до конца, признаюсь, я думаю, это так и есть. П
резидент одной крупной компании как-то представил меня совету директор
ов как своего «наемного убийцу». Я ношу дорогие костюмы и ботинки из само
й лучшей кожи. На меня работают полный день три помощника, и если понадоби
тся, я могу взять еще дюжину. Но в те дни я ходил по грунтовой дороге в однок
омнатную школу с перевязанными ремнем книгами за плечами, а Катрин ходил
а со мной. Иногда весной мы ходили босиком. Это было еще тогда, когда никто
не возражал, если вы зайдете в кафе или Магазин без ботинок.
Когда умерла мама, мы с Катрин уже учились в школе Коламбиа-Сити, а еще чер
ез два года отец потерял ферму и занялся продажей тракторов. Семья наша, т
аким образом, распалась, хотя в то время нам не казалось, что это так уж пло
хо. Отец продолжал работать, вошел в долю, и девять лет назад ему предложил
и один из руководящих постов компании. Я получил в университете Небраски
стипендию за участие в футбольной команде и успел научиться чему-то еще,
кроме умения гонять мяч.
А Катрин? Именно о ней-то я и хочу рассказать. Тот самый случай в амбаре про
изошел в одну из суббот в начале ноября. Сказать по правде, я не помню точн
ый год, но Айк тогда был еще президентом. Мать уехала на пекарную ярмарку в
Коламбиа-Сити, а отец отправился к нашим ближайшим соседям (до них целых
семь миль) помогать хозяину фермы чинить сенокосилку. В доме должен был о
статься его помощник, но в тот день он так и не появился, и примерно через м
есяц отец его уволил.
Мне он оставил огромный список поручений (для Китти там тоже кое-что нашл
ось) и наказал, чтобы мы не смели играть, пока не переделаем все, что поруче
но. Но дела отняли у нас совсем немного времени. Наступил ноябрь, и горячая
пора на фермах уже прошла. Тот год мы завершили успешно, что случалось не
всегда.
День я помню совершенно отчетливо. Небо хмурилось, и хотя холода еще не на
ступили, чувствовалось, что стуже не терпится прийти, не терпится занять
ся своим делом, начать морозить и покрывать инеем, сыпать снегом и ледени
ть. Поля лежали голые. Медлительной и безрадостной стала скотина на ферм
е, а в доме появились странные маленькие сквозняки, которых раньше никог
да не было.
В такие дни амбар становился единственным местом, где можно было приятно
проводить время: Там всегда держалось тепло, настоянное на запахах сена,
шерсти и навоза, а где-то высоко вверху, над третьим ярусом, таинственно п
ереговаривались прижившиеся там ласточки. А запрокинув голову, можно бы
ло увидеть сочащийся сквозь щели в крыше белили ноябрьский свет.
1 2 3 4 5
7
Стивен Кинг: «Последняя
перекладина»
Стивен Кинг
Последняя перекладина
Ночная смена Ц
Стивен Кинг
Последняя перекладина
Письмо от Катрин я получил вчера, меньше чем через неделю после того, как м
ы с отцом вернулись из Лос-Анджелеса. Адресовано оно было в Вилмингтон, шт
ат Делавэр, а я с тех пор, как жил там, переезжал уже два раза. Сейчас люди та
к часто переезжают, что все эти перечеркнутые адреса на конвертах и накл
ейки с новыми порой вызывают у меня чувство вины. Конверт был мятый, в пятн
ах, а один угол его совсем обтрепался. Я прочел письмо и спустя секунду уже
держал в руке телефонную трубку, собираясь звонить отцу. Потом в растеря
нности и страхе положил ее на место: отец стар и перенес два сердечных при
ступа. Если я позвоню ему и расскажу о письме Катрин сейчас, когда мы тольк
о-только вернулись из Лос-Анджелеса, это почти наверняка его убьет.
И я не позвонил. Рассказать мне тоже было некому… Такие вещи, как это письм
о, Ч они слишком личные, чтобы рассказывать о них кому-то, кроме жены или о
чень близкого друга. За последние несколько лет я не завел близких друзе
й, с Элен мы развелись еще в 1971-м. Изредка шлем друг другу рождественские от
крытки…
«Как поживаешь? Как работа? Счастливого Рождества!»
Из-за этого письма я не спал всю ночь. Его содержание могло бы уместиться
на открытке. Под обращением «Дорогой Ларри» стояло, только одно предложе
ние. Но одно предложение могло значить очень многое. И очень многое сдела
ть.
Я вспомнил отца, вспомнил, как мы летели на самолете на запад от Нью-Йорка,
и в ярком солнечном свете на высоте 18 000 футов его лицо казалось мне старым
и истощенным. Когда мы, по словам пилота, пролетали над Омахой, отец сказал
:
Ч Это гораздо дальше, чем мне всегда казалось, Ларри.
В его голосе явственно звучала, тяжелая печаль, и мне стало неловко оттог
о, что я его не понимаю. Но, получив письмо Катрин, я начал понимать.
Мы выросли в восьмидесяти милях от Омахи, в маленьком городке с название
м Хемингфорд-Хоум: отец, мать, я и моя сестра Катрин, которую все звали прос
то Китти. На два года младше меня, она была красивым ребенком и уже тогда к
расивой женщиной: даже в ее восемь лет, когда произошел тот случай в амбар
е, все понимали, что ее шелковые пшеничные волосы никогда не потемнеют, а г
лаза навсегда сохранят свою скандинавскую голубизну. Один взгляд в эти г
лаза Ч и мужчина готов.
Росли мы, можно сказать, по-деревенски. У отца было три сотни акров хороше
й ровной земли, где он выращивал кормовую кукурузу и разводил скот. Мы наз
ывали ферму просто «наш дом». В те дни все дороги, кроме шоссе номер 80 между
штатами и автострады номер 96 в Небраску, были грунтовые, а поездка в город
считалась праздником, которого с волнением ждешь несколько дней.
Сейчас я один из лучших независимых юрисконсультов, так по крайней мере
говорят, и, чтобы быть честным до конца, признаюсь, я думаю, это так и есть. П
резидент одной крупной компании как-то представил меня совету директор
ов как своего «наемного убийцу». Я ношу дорогие костюмы и ботинки из само
й лучшей кожи. На меня работают полный день три помощника, и если понадоби
тся, я могу взять еще дюжину. Но в те дни я ходил по грунтовой дороге в однок
омнатную школу с перевязанными ремнем книгами за плечами, а Катрин ходил
а со мной. Иногда весной мы ходили босиком. Это было еще тогда, когда никто
не возражал, если вы зайдете в кафе или Магазин без ботинок.
Когда умерла мама, мы с Катрин уже учились в школе Коламбиа-Сити, а еще чер
ез два года отец потерял ферму и занялся продажей тракторов. Семья наша, т
аким образом, распалась, хотя в то время нам не казалось, что это так уж пло
хо. Отец продолжал работать, вошел в долю, и девять лет назад ему предложил
и один из руководящих постов компании. Я получил в университете Небраски
стипендию за участие в футбольной команде и успел научиться чему-то еще,
кроме умения гонять мяч.
А Катрин? Именно о ней-то я и хочу рассказать. Тот самый случай в амбаре про
изошел в одну из суббот в начале ноября. Сказать по правде, я не помню точн
ый год, но Айк тогда был еще президентом. Мать уехала на пекарную ярмарку в
Коламбиа-Сити, а отец отправился к нашим ближайшим соседям (до них целых
семь миль) помогать хозяину фермы чинить сенокосилку. В доме должен был о
статься его помощник, но в тот день он так и не появился, и примерно через м
есяц отец его уволил.
Мне он оставил огромный список поручений (для Китти там тоже кое-что нашл
ось) и наказал, чтобы мы не смели играть, пока не переделаем все, что поруче
но. Но дела отняли у нас совсем немного времени. Наступил ноябрь, и горячая
пора на фермах уже прошла. Тот год мы завершили успешно, что случалось не
всегда.
День я помню совершенно отчетливо. Небо хмурилось, и хотя холода еще не на
ступили, чувствовалось, что стуже не терпится прийти, не терпится занять
ся своим делом, начать морозить и покрывать инеем, сыпать снегом и ледени
ть. Поля лежали голые. Медлительной и безрадостной стала скотина на ферм
е, а в доме появились странные маленькие сквозняки, которых раньше никог
да не было.
В такие дни амбар становился единственным местом, где можно было приятно
проводить время: Там всегда держалось тепло, настоянное на запахах сена,
шерсти и навоза, а где-то высоко вверху, над третьим ярусом, таинственно п
ереговаривались прижившиеся там ласточки. А запрокинув голову, можно бы
ло увидеть сочащийся сквозь щели в крыше белили ноябрьский свет.
1 2 3 4 5