XXVIII в. Российская директория Галактики вынуждена вступить в “необъявленную войну” с межзвездными кочевниками – “джипсами”
О таких воинах не пишут в газетах, не говорят с “голубых экранов”, не упоминают в учебниках истории.
Таких войн просто не существует ни для кого, кроме участников.
Кошмар этой войны примут на свои плечи отчаянные кадеты Военно-Космической Академии, пилоты-истребители “без году неделя”.
Завтра война!
Нет, война – уже сегодня! Только знают о ней – немногие…


Александр Зорич
Завтра война


ГЛАВА 1
ТРИ ШАГА ВПЕРЕД

Май, 2621 г.

Северная Военно-Космическая Академия, Новая Земля

Российская Директория
– Академия… ра-авняйсь!
Тысяча триста кадетов, выстроенных по факультетам и учебным курсам, в едином порыве рванули головы вправо.
– Сми-ирна!
Головы повернулись на пятьдесят градусов влево. Теперь кадеты смотрели прямо перед собой.
– Подъем флагов начать!
Из динамиков хлынула расплавленная медь духовой секции Большого Национального оркестра, полилась гремучая ртуть Сводного Хора Армии и Флота.
Гимн был один, флагов – три.
По центральной мачте карабкался флаг России. Справа и слева от него, с небольшим, почтительным отставанием, поднимались флаги Военно-Космических Сил и Объединенных Наций.
Российский орел, всемирный голубь и межзвездный грифон достигли своих насестов одновременно.
“… К звездам грядущего нас приведет!” – обнадежил Сводный Хор. Музыка оборвалась.
– Кураторам групп к приему рапортов приготовиться! Старшины групп отчитались кураторам о больных, командированных и самовольно отсутствующих. Разумеется, в последней категории содержался традиционный ноль. Самоволка – и не просто самоволка, а прокидон утреннего построения! – была серьезнейшим ЧП.
На моей памяти – а я в Академии без малого три года – такое ЧП случалось лишь однажды. После быстрого разбирательства проштрафившийся был отчислен.
Чтобы “выбарабанить” его прочь, к нам на Новую Землю специально привезли две сотни кадетов с выпускного курса Киевской Военно-Музыкальной Академии. Бедолагу с кулечком пожитков, в форме с сорванными кадетскими “орликами” прогнали через строй под барабанную дробь. Погрузили на вертолет и вышвырнули в Мурманске.
Иди куда хочешь! Но в армию тебе дорога заказана. До самой смерти.
“Вдумайтесь, товарищи кадеты! До. Самой. Смерти”.
– Старшим кураторам к приему рапортов приготовиться! Теперь уже кураторы групп – офицеры в звании капитан-лейтенантов – сдавали рапорты командирам факультетов.
Всей волынки рапортов снизу доверху – примерно пятнадцать минут. Не так-то много. Но выстоять по стойке “смирно” все это время, выстоять по уставу, не шелохнувшись и не проронив ни звука, могут только гвардейцы, чоруги и статуи на Аллее Героев.
Строй украдкой переступал с ноги на ногу. По задним рядам даже перекатывались короткие разговорчики. А разговорчики в строю – целое искусство, это уметь надо.
– Ты вчера “Фрегат “Меркурий” досмотрел? – спросил я у своего соседа слева, Володи Переверзева. Спросил, почти не шевеля губами. Не вполне шепот, скорее без двух минут чревовещание.
– Да.
– Чем кончилось?
– Они выбросили с корабля генератор щита и взлетели. Потом разогнали целую эскадрилью “гончих” и удрали.
– Удрали от истребителей? На фрегате? Без щита?
– Ага.
– Руки оторвать сценаристу.
– Во-во.
Итак, жалеть о том, что я не досмотрел эту галиматью до конца, не приходилось.
Вчера меня, прямо из кинозала, выдернул вестовой. И приволок ни много ни мало к командиру нашего родного истребительного факультета капитану первого ранга Федюнину.
В кабинете Федюнина, кроме хозяина, сидели два незнакомых мне флотских офицера. У одного были три серебряных звезды каперанга, у второго – золотая звездища эскадр-капитана.
Знак “Двадцать боевых вылетов” на груди первого офицера орал во всю золотистую глотку: “Перед тобой матерый волк палубной авиации, салага!”
Это ж когда он успел двадцать боевых сделать, а? В нашем мирном космосе-то? Во времена всеобщего созидательного сотворчества?
У эскадр-капитана значка с “огневой двадцаткой” не было. Зато на кокарде фуражки, которую он держал на коленях, красовался штурвал с крылышками. Что означало принадлежность эскадр-капитана к авианосным силам флота. Но только не к пилотам, а к командному составу авианосца. Ударного или эскортного – о том судить точно я не мог.
Однако, пораскинув мозгами, пришел к выводу, что ударного.
Почему? Резонно было предположить, что оба служат на одном авианосце. Эскадр-капитан – скорее всего один из заместителей командира корабля, а может, и сам командир. А пилот в высоком чине капитана первого ранга – из командного состава отдельного авиакрыла, базирующегося на борту.
Но каким же по численности должно быть авиакрыло, чтобы в его командный состав входил каперанг? Никак не меньше шестидесяти единиц. Столько на эскортный авианосец не поместится. Значит – ударный.
Эскадр-капитану было с виду под полтинник. По обычаям ударного флота он носил пушистые бакенбарды и длинные волосы, собранные на затылке пучком. Через грудь тянулась перевязь парадного меча. Натуральная кожа, между прочим.
Каперанг с “огненной двадцаткой” выглядел значительно моложе. В отличие от эскадр-капитана, он был гладко выбрит и стрижен вполне уныло: коротким ежиком. Но парадный меч у него, разумеется, тоже имелся. Такой же точно, как и у сослуживца.
Офицеры в ответ на мое приветствие небрежно кивнули. Федюнин – воплощенные дух и буква устава – отдал мне честь, как положено.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167