Джером СЭЛИНДЖЕР
И ЭТИ ГУБЫ, И ГЛАЗА ЗЕЛЕНЫЕ


Когда зазвонил телефон, седовласый мужчина не без уважительности
спросил молодую женщину, снять ли трубку - может быть, ей это будет
неприятно? Она повернулась к нему и слушала словно издалека, крепко
зажмурив один глаз от света; другой глаз оставался в тени - широко
раскрытый, но отнюдь не наивный и уж до того темно-голубой, что казался
фиолетовым. Седовласый просил поторопиться с ответом, и женщина
приподнялась - неспешно, только-только что не равнодушно - и оперлась на
правый локоть. Левой рукой отвела волосы со лба.
- О господи, - сказала она. - Не знаю. А по-твоему как быть?
Седовласый ответил, что, по его мнению, снять ли трубку, нет ли, один
черт, пальцы левой руки протиснулись над локтем, на который опиралась
женщина, между ее теплой рукой и боком, поползли выше. Правой рукой он
потянулся к телефону. Чтобы снять трубку наверняка, а не искать на ощупь,
надо было приподняться, и затылком он задел край абажура. В эту минуту его
седые, почти совсем белые волосы были освещены особенно выгодно, хотя,
может быть, и чересчур ярко. Они слегка растрепались, но видно было, что
их недавно подстригли - вернее, подровняли. На висках и на шее они, как
полагается, были короткие, вообще же гораздо длиннее, чем принято, пожалуй
даже, на "аристократический" манер.
- Да? - звучным голосом сказал он в трубку.
Молодая женщина, по-прежнему опершись на локоть, следила за ним. В ее
широко раскрытых глазах не отражалось ни тревоги, ни раздумья, только и
видно было, какие они большие и темно-голубые.
В трубке раздался мужской голос - безжизненный и в то же время
странно напористый, почти до неприличия взбудораженный:
- Ли? Я тебя разбудил?
Седовласый бросил быстрый взгляд влево, на молодую женщину.
- Кто это? - спросил он. - Ты, Артур?
- Да, я. Я тебя разбудил?
- Нет-нет. Я лежу и читаю. Что-нибудь случилось?
- Правда я тебя не разбудил? Честное слово?
- Да нет же, - сказал седовласый. - Вообще говоря, я уже привык спать
каких-нибудь четыре часа...
- Я вот почему звоню, Ли: ты случайно не видал, когда уехала Джоана?
Ты случайно не видал, она не с Эленбогенами уехала?
Седовласый опять поглядел влево, но на этот раз не на женщину,
которая теперь следила за ним, точно молодой голубоглазый
ирландец-полицейский, а выше, поверх ее головы.
- Нет, Артур, не видал, - сказал он, глядя в дальний неосвещенный
угол комнаты, туда, где стена сходилась с потолком. - А разве она не с
тобой уехала?
- Нет, черт возьми. Нет. Значит, ты не видал, как она уехала?
- Да нет, по правде говоря, не заметил. Понимаешь, Артур, по правде
говоря, я вообще сегодня за весь вечер ни черта не видел. Не успел я
переступить порог, как в меня намертво вцепился этот болван - то ли
француз, то ли австриец, черт его разберет. Все эти паршивые иностранцы
только и ждут, как бы вытянуть из юриста даровой совет. А что? Что
случилось? Джоанна потерялась?
- О черт. Кто ее знает. Я не знаю. Ты же знаешь, какова она, когда
налакается и ей не сидится на месте. Ничего я не знаю. Может быть, она
просто...
- А Эленбогенам ты звонил? - спросил седовласый.
- Звонил. Они еще не вернулись. Ничего я не знаю. Черт, я даже не
уверен, что она уехала с ними. Знаю только одно. Только одно, черт подери.
Не стану я больше ломать себе голову. Хватит с меня. На этот раз я твердо
решил. С меня хватит. Пять лет. Черт подери.
- Послушай, Артур, не надо так волноваться, - сказал седовласый. -
Во-первых, насколько я знаю Эленбогенов, они наверняка взяли такси,
прихватили Джоанну и махнули на часок-другой в Гринвич-Вилледж. Скорее
всего, они все трое сейчас ввалятся...
- У меня такое чувство, что она развлекается там на кухне с
каким-нибудь сукиным сыном. Такое у меня чувство. Она, когда налакается,
всегда бежит на кухню и вешается на шею какому-нибудь сукиному сыну.
Хватит с меня. Клянусь богом, на этот раз я твердо решил. Пять лет, черт
меня...
- Ты откуда звонишь? - спросил седовласый. - Из дому?
- Вот-вот. Из дому. Мой дом, мой милый дом. О черт.
- Слушай, не надо так волноваться... Ты что... ты пьян, что ли?
- Не знаю. Почем я знаю, будь оно все проклято.
- Ну погоди, ты вот что. Ты успокойся. Ты только успокойся, - сказал
седовласый. - Господи, ты же знаешь Эленбогенов. Скорей всего, они просто
опоздали на последний поезд. Скорей всего, они с Джоанной в любую минуту
ввалятся к тебе с пьяными шуточками и...
- Они поехали домой.
- Откуда ты знаешь?
- От девицы, на которую они оставили детей. Мы с ней вели весьма
приятную светскую беседу. Мы с ней закадычные друзья, черт подери. Нас
водой не разольешь.
- Ну, ладно. Ладно. Что из этого? Может, ты все-таки возьмешь себя в
руки и успокоишься? - сказал седовласый. - Наверно, они все прискачут с
минуты на минуту. Можешь мне поверить. Ты же знаешь Леону. Уж не знаю, что
это за чертовщина, но, когда они попадают в Нью-Йорк, всех их сразу
одолевает это самое коннектикутское веселье, будь оно неладно. Ты же сам
знаешь.
- Да, да. Знаю. Знаю. А, ничего я не знаю.
- Ну, конечно, знаешь. Попробуй представить себе, как было дело. Эти
двое, наверно, просто силком затащили Джоанну...
- Слушай. Ее сроду никому никуда не приходилось тащить силком. И не
втирай мне очки, что ее кто-то там затащил.
- Никто тебе очки не втирает, - спокойно сказал седовласый.
- Знаю, знаю!
1 2 3 4 5