Булычев Кир
Шпионский бумеранг
КИР БУЛЫЧЕВ
Шпионский бумеранг
Драматические события, связанные со строительством в Москве нового американского посольства, постепенно уходят в прошлое. А многими уже и забылись.
Так что я их вам напомню.
Ввиду размножения сверх разума посольских чинов, США и СССР согласились построить громадные, вместительные посольства на взаимной основе. Мы - в Вашингтоне, они - в Москве. Чтобы не ввозить каменщиков и штукатуров, обе высокие стороны решили воспользоваться туземной рабочей силой. Трудилась она под наблюдением сотрудников безопасности враждебной стороны. Когда возвели стены, Советский Союз выступил с пресс-конференцией, на которой были показаны всяческие жучки, трубочки и лампочки, которые американцы насовали в кладку. Американцы ответили неадекватно. Они сказали, что из-за обилия подслушивающих устройств в их посольстве кирпича почти не видно.
Пошли взаимные оскорбления и обиды, строительство прервалось, американцы решили строиться заново, верхние этажи разобрали. А тут у нас власть сменилась, и стали править страной люди откровенные и честные. И новый Председатель КГБ Бакатин возьми да отдай американцам все наши планы: где что воткнуто.
Представляете, что после этого началось в Америке! Американцы решили, что Бакатин дьявольски хитер и принялись разрушать свое посольство активней прежнего. А наши сочли поведение Председателя КГБ чрезмерно честным и отправили Бакатина на дачу, разводить розы. Американцы оставили от посольства только фундамент и на нем воздвигли корпус руками проверенных морских пехотинцев.
Это все история.
Но она имеет продолжение.
В кабинете Директора ФСБ раздался телефонный звонок. Звонил прямой телефон Директора службы внешней разведки.
Директор ФСБ спросил:
- Чего тебе?
Разведчик ответил:
- Это не телефонный разговор. Спускайся к девятому подъезду. Буду ждать тебя снаружи. Узнаешь меня по красной гвоздике в петлице и газете "Слово и дело".
- Добро, - сказал чекист, он по тону угадал, что дело предстоит важное. Только с цветком измени ситуацию. Нас уж во всем мире по красным гвоздикам расшифровывают. Каких людей на этом потеряли!
Через десять минут, спустившись вниз, он увидел у подъезда разведчика с журналом "Плейбой" и белой гвоздикой в петлице. Впрочем, он узнал бы его и без этой маскировки.
- Куда идем?
Разведчик не ответил, перевел коллегу по подземному переходу в кафе-стоячок на месте, где раньше располагался Совет пионерской организации.
Заказали каппучино.
- Сегодня, - сказал разведчик, - в девять сорок две, перехвачен разговор между резидентом разведки США советником Робертсом и не известным пока агентом.
- Молодцы, - сказал чекист. - Но каппучино здесь дерьмо.
Они перешли в соседнее кафе. ФСБ заказала себе эспрессо, а СВР каппучино.
- Где они беседовали? - спросил Директор ФСБ.
- В центральном корпусе нового посольства.
- Да ты что!
- Вот именно. А каппучино здесь отменный.
- Они здание разобрали по кирпичику? - спросил чекист.
- Разобрали.
- Снова построили?
- Построили.
- Бакатин им документацию отдал?
- Отдал.
- Так как же подслушали? Неужели Орнитолог?
Разведчик отрицательно покачал головой.
Орнитологом прозвали одного настырного изобретателя, который разработал метод впаивания микрофонов в головки воронья. Но оказалось, что снабдить передатчиками всех ворон Москвы технически неосуществимо и дорого, а если ограничиться избранными экземплярами, то они летят куда угодно, только не к американцам.
- Говори, - попросил Директор ФСБ.
- Они оставили фундамент. Простучали его, прозвонили, сняли все, что можно, но основу оставили.
- От фундамента до кабинета резидента не добраться. Звук не дойдет. Разведчик кивнул.
- Так в чем же дело?
- Грубин, - назвал разведчик короткую фамилию.
- Неужели?
- Он самый.
- Надо будить! - сказал Директор ФСБ.
Грубин был агентом "спящим", то есть незадействованным. Вроде бы не мертвым, но и не живым. Впрочем, его трудно было назвать агентом, потому что он сам считал себя патриотом, но никак не агентом.
Но уже через сорок минут после разговора ФСБ и СВР, скромный "ауди" начальника службы городской безопасности Великого Гусляра со страшным скрипом тормозов остановился возле дома - 16 по Пушкинской улице.
Начальник по фамилии Полицеймако, пробегая по двору мимо окна грубинской скромной квартиры, постучал в него условленным стуком: "Спар-так-чем-пи-он". Шесть лет Грубин не слышал этого стука. Он вздрогнул.
Собрался с духом и пошел к двери. Открыл ее. Впустил майора Полицеймако. Поздоровался. Майор с ним тоже поздоровался. Городок маленький, все друг друга знают.
- Чай, кофе? - спросил Грубин.
Полицеймако отрицательно покачал головой. Он смотрел на худого взъерошенного человека средних лет, сутулого и узкогрудого. На Александра Грубина, известного в городе изобретателя и чудака. Грубин достал из шкафа начатую бутылку "Гуслярского Абсолюта". Они выпили с Полицеймако за встречу, за прошедший Новый год, за День независимости.
- Твоя-то сработала, - сказал Полицеймако.
- Ты откуда знаешь, майор? - спросил Грубин.
- Если я прав, то быть мне генерал-майором, - отозвался Полицеймако.
Выпили за это.
Помолчали.
Грубин вспоминал.
Пять или семь лет назад, когда еще строительство посольства только планировалось, профессору Минцу, что проживает в соседней квартире, попалась выпавшая из космоса бактерия. Или даже, вернее, спора.
Профессор по-хорошему заинтересовался пришельцем и стал его изучать. Что обнаружилось?
Оказалось, эти бактерии носятся в открытом космосе и им трудно отыскать друг дружку.
1 2 3