Кир БУЛЫЧЕВ
ВЫБОР

Было душно, хотелось устроить сквозняк, но все время кто-нибудь
закрывал дверь. Я устал. Настолько, что минут пять, прежде чем поднять
трубку, старался придумать правдоподобный предлог, который помешает мне
увидеть Катрин. А потом, когда набирал номер, я вообразил, что Катрин
сейчас скажет, что не сможет со мной встретиться, потому что у нее
собрание. Катрин сама сняла трубку и сказала, что я мог бы позвонить и
пораньше. Возле стола с телефоном остановился Крогиус, положил на стол
сумку с консервами и сахарным песком - он собирался на дачу. Он стоял и
ждал, пока я не закончу разговор, жалобно глядя на меня. Катрин говорила
тихо.
- Что? - спросил я. - Говори громче.
- Через сорок минут, - сказала Катрин. - Где всегда.
- Все, - кивнул я Крогиусу, положив трубку. - Звони.
- Спасибо, - обрадовался Крогиус. - А то жена с работы уйдет.
У входа в лабораторию меня поджидала девочка из библиотеки. Она
сказала, что у меня за два года не плачены взносы в Красный Крест и еще
что мне закрыт абонемент, потому что я не возвратил восемь книг. Я совсем
забыл об этих книгах. По крайней мере две из них взял у меня Сурен. А
Сурен уехал в Армению.
- Вы будете выступать в устном журнале? - спросила меня девочка из
библиотеки.
- Нет, - ответил я и улыбнулся ей улыбкой Ланового. Или Жана-Поля
Бельмондо.
Девочка сказала, что я великий актер, только жалко, что не учусь, и я
сказал, что мне не надо учиться, потому что я и так все умею.
- С вами хорошо, - вздохнула девочка. - Вы добрый человек.
- Это неправда, - сказал я. - Я притворяюсь.
Девочка не поверила и ушла почти счастливая, хотя я ей не врал. Я
притворялся. Было душно. Я пошел до Пушкинской пешком, чтобы убить время.
У зала Чайковского продавали гвоздики в киоске, но гвоздики были вялыми, к
тому же я подумал, что, если мы пойдем куда-нибудь с Катрин, я буду похож
на кавалера. Мной овладело глупое чувство, будто все это уже было. И даже
этот осоловелый день. И Катрин так же ждет меня на полукруглой длинной
скамье, а у ног Пушкина должны стоять горшки с жухлыми цветами и
вылинявший букетик васильков.
Так оно и было. Даже васильки. Но Катрин опаздывала, и я сел на
пустой край скамьи. Сюда не доставала тень кустов, и потому никто не
садился. В тени жались туристы с покупками, а дальше вперемежку сидели
старички и те, вроде меня, которые ожидали. Один старичок громко говорил
соседу:
- Это преступление - быть в Москве в такую погоду, преступление.
Он сердился, будто в этом преступлении кто-то был виноват. Катрин
пришла не одна. За ней, вернее, рядом, шел большой, широкий мужчина с
молодой бородкой, неудачно приклеенной к подбородку и щекам, отчего он
казался обманщиком. На мужчине была белая фуражечка, а если бы было
прохладнее, он надел бы замшевый пиджак. Я смотрел на мужчину, потому что
на Катрин смотреть не надо было. Я и так ее знал. Катрин похожа на щенка
дога - руки и ноги ей велики, их слишком много, но в том-то и прелесть.
Катрин отыскала меня, подошла и села. Мужчина тоже сел рядом. Катрин
сделала вид, что меня не знает, и я тоже не смотрел в ее сторону. Мужчина
сказал:
- Здесь жарко. Самый солнцепек. Можно схватить солнечный удар.
Катрин смотрела прямо перед собой, и он любовался ее профилем. Ему
хотелось дотронуться до ее руки, но он не осмеливался, и его пальцы
невзначай повисли над ее кистью. У мужчины был мокрый лоб и щеки блестели.
Катрин отвернулась от него, убрав при этом свою руку с колена и глядя
мимо меня, прошептала одними губами:
- Превратись в паука. Испугай его до смерти. Только чтобы я не
видела.
- Вы что-то сказали? - спросил мужчина и дотронулся до ее локтя.
Пальцы его замерли, коснувшись прохладной кожи.
Я наклонился вперед, чтобы встретиться с ним глазами, и превратился в
большого паука. У меня было тело почти в полметра длиной и метровые лапы.
Я придумал себе жвалы, похожие на кривые пилы и измазанные смердящим ядом.
Мужчина не сразу понял, что случилось. Он зажмурился, но не убрал
руки с локтя Катрин. "Тогда я превратил Катрин в паучиху и заставил его
ощутить под пальцами холод и слизь хитинового панциря. Мужчина прижал
растопыренные пальцы к груди и другой рукой взмахнул перед глазами.
- Черт возьми, - пробормотал он. Ему показалось, что он заболел, и,
видно, как многие такие большие мужчины, он был мнителен. Он заставил себя
еще раз взглянуть в мою сторону, и тогда я протянул к нему передние лапы с
когтями. И он убежал. Ему было стыдно убегать, но он ничего не мог
поделать со страхом. Туристы схватились за сумки с покупками. Старички
смотрели ему вслед. Катрин засмеялась.
- Спасибо, - кивнула она. - У тебя это здорово получается.
- Он бы не убежал, - объяснил я, - если бы я не превратил тебя в
паучиху.
- Как тебе не стыдно, - укорила меня Катрин.
- Куда мы пойдем? - спросил я.
- Куда хочешь, - сказала Катрин.
- Где он к тебе привязался? - поинтересовался я.
- От кинотеатра шел. Я ему сказала, что меня ждет муж, но потом
решила его наказать, потому что он очень самоуверенный. Может быть, пойдем
в парк? Будем пить пиво.
- Там много народу, - возразил я.
- Сегодня пятница. Ты же сам говорил, что по пятницам все разумные
люди уезжают за город.
- Как скажешь.
- Тогда пошли ловить машину.
На стоянке была большая очередь. Солнце опустилось к крышам, и
казалось, что оно слишком приблизилось к Земле.
1 2 3 4