Максим Дегтярев
Ок-но


Редакция Ц 3



Максим Дегтярев
Ок-но

Автор выражает признательность д-ру А. Глазову, без чьей помощи этот роман был бы еще хуже.

0. Вирус Пака-ХС. За четырнадцать месяцев до начала основных событий.

Когда на исходе очередных суток все ячейки бортового хронометра обнулялись, хронометр производил сверку собственного времени планетарной станции «Телемак-Пи» с синхронизированными Галактическими часами. Сверка занимала мгновения. В правой ячейке хронометра появилась единица. Своим появлением она отметила первую секунду нового дня. Биологу Самюэлю Милну, мучившемуся бессоницей, показалось, что единица появилась немного позже установленного системой СИ срока.
В кают-компанию вошел командир станции Вересов.
– Сколько на этот раз? – спросил он Милна.
Милн прищурился, словно прицеливаясь, и без запинки выдал:
– Девять миллиардов сто девяносто два миллиона шестьсот тридцать одна тысяча восемьсот двадцать один.
– Миллиарды мог бы опустить, – улыбнулся Вересов. – Пятьдесят один период лишний, торопятся наши часы. Спать-то пойдешь?
– Коко заболела, – не глядя на командира, грустно ответил Милн.
Коко была белой лабораторную мышью, любимицей экипажа.
– Чем ты ее кормил? – полушутя спросил Вересов.
– Тем же, чем и вас. Овсянкой с сыром. – Милн в этот день дежурил по столовой.
– Передай, пусть выздоравливает, – и Вересов ушел.

К завтраку Милн не вышел.
– Распорядок дня для всех один, – ворчал Вересов. – Нет, конечно, если у человека бессонница, я нахожу антигуманным силой заставлять его ложиться в кровать и считать баранов. Но в восемь будь добр сидеть со всеми за столом и, как все, мазать тосты маслом. Впрочем, на масле я не настаиваю. По-моему, оно прогоркло.
– Вместо баранов Милн считает периоды излучения цезия-сто трицать три, – вставил планетолог Бриккер. – Проверить бы его надо…
– Отчего ж не проверишь? – спросил доктор Стахов, астрофизик, недавно перешедший в «Спэйс-Транзит-Инжениеринг» на более высокооплачиваемую работу научного консультанта.
– Лень, честно говоря. И Коко ясно, что он нас разыгрывает. Пятьдесят один период это… секундочку… пять наносекунд. Черта с два он заметил бы такую разницу. Подсмотрел по независимому хронометру, наверное… Тьфу, кто достал это масло? Там же была свежая пачка!
Бриккер брезгливо отодвинул намазанный тост.
– Вам не угодить, – вздохнул инженер Жорж Кастен. Сегодня он был дежурным. – Попробуй сыр.
– Этот? – Бриккер ножом указал на пятнисто-зеленый «Рокфор». – Милн сказал, что плесень на нем появилась уже на станции.
– Тогда жуй сухари. Их никакая плесень не берет, – ответил Кастен и, подняв перед глазами бутерброд с сыром, провозгласил:
– О Господь Всемогущий, да будут благословенны дары твои и мы вместе с ними!
– Амба, – сказал Вересов и нажал кнопку интеркома: – Эй, полуночник, подъем! Алле, ты слышишь?
– Слышу, не глухой, – хрипловато отозвался Милн. – А сколько сейчас?
– Полдевятого, – ответил Вересов. – Подходи давай.
Милн пробурчал что-то неразборчивое. Было слышно, как скрипнула койка – Милн перевернулся на другой бок.
Вересов выключил интерком.
– Что-то нет аппетита. – Планетолог Бриккер уныло посмотрел на тарелку с омлетом. – Выпью-ка я чая с джемом. Малиновый джем остался?
– С утра чай?! – изумился Вересов. – Ты здоров?
Бриккер передернул плечами.
– Морозит что-то. Где у нас чай-то…
Он встал из-за стола и подошел к холодильнику.
– Чай не там, – сказал ему Кастен.
– Знаю, я за джемом.
Вересов опустил в чашку с кофе чайную ложку, затем вытащил ее и с задумчивым видом стал смотреть, как с ложки медленно стекают капли. Он вспоминал недельной давности разговор с Милном. Короткий разговор состоялся в импровизированной биологической лаборатории, устроенной Милном по соседству с медицинским блоком. Биологические исследования не входили в научную программу станции «Телемак-Пи». Планетка, к которой прилепилась станция, была размером со средний астероид. Вся ее флора и фауна полностью умещалась внутри станции. Милн не был ни астрофизиком, ни инженером, ни космологом. Он был биологом. Биологам на «Телемаке-Пи» делать нечего, но Милна это не смутило. Ему нужны были деньги, и он согласился на место врача. Врачи нужны везде, в отличие от биологов. И платят им больше.
«Что ты там рассматриваешь?» – спросил тогда Вересов. Милн сидел за электронным микроскопом. «Вирионы Пака-ХС», – ответил биолог. «Опасны?». «Ну что вы, абсолютно безопасны», – сказал Милн и подал командиру справочник по вирусологии. «Страница сто тридцать два», – добавил он, затем снова уставился в микроскоп. Вересов полистал справочник. «Вирус Пака… найден на Ундине, Сектор Улисса… безопасен для всех известных живых форм… в естественной среде неактивен… продолжает изучаться… есть предположение, что занесен на Ундину извне…».
Вересов положил справочник рядом с микроскопом, едва не придавив Коко, которая деловито шныряла по лабораторному столу. Коко выбралась из-под тяжелого справочника и забралась Милну на плечо. Милн дернул плечом, сгоняя надоедливую мышь. Коко усиками пощекотала ему мочку уха. Милн, боявшийся щекотки, отклонил голову. Окуляр микроскопа освободился, и Коко заняла место у окуляра не слезая с плеча. Ей тоже было интересно.
«Ну и кто кого дрессирует?» – с ухмылкой сказал Вересов и вышел из лаборатории.
Капли перестали стекать, ложка высохла.
Вересов отодвинул чашку, пожелал Бриккеру, Стахову и Кастену приятного аппетита и встал из-за стола. Его мучило нехорошее предчувствие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129