VadikV



Василий Макарович Шукшин
Три грации

Василий Шукшин
Три грации


Рассказ-шутка

Воскресенье. Сегодня в течение д
ня буду ненавидеть. Месяца два, как я переехал на новую квартиру, и каждое
воскресенье Ц весь день напролет Ц ненавижу. Это происходит так.
С утра, часов в девять, на скамейку под моим балконом садятся три грации и
беседуют. Обо всем: о чужих мужьях, о политике, о прохожих… Я выставляю на б
алкон кресло, курю, слушаю этих трех Ц и ненавижу. Все человечество. Даже
устаю к вечеру.
Как-то будет сегодня? Погодка славная (раза два в воскресенье шел дождь, и
х не было, я не знал, куда деваться от тоски); сегодня они должны хорошо пого
ворить.
Итак, заготовил пачку сигарет, бутылку хорошего вина (буду пропускать по
рюмочке, когда какой-нибудь из этих трех удастся особенно больно уесть п
рохожего, или если выяснится, что у товароведа из 27 квартиры Ц крупная не
достача Ц или что он Ц рогоносец). Сперва коротко опишу их.
Номер один. Тихая с виду, в очках, коротконогая. Лет тридцать с гаком. Говор
ит негромко, мне приходится наклоняться, чтобы хорошенько расслышать се
. Одинокая, но заявляет, что «они от меня никуда не уйдут». Будем называть е
е Ц Тихушница.
Номер два. За сорок. Крупная, с вишневой бородавкой на шее. Говорит громко,
уверенно. Часто сморкается, после чего негромко несколько раз делает так
: «кхм, кхм, кхм». Эта раза три обронила: «Все они сейчас Ц никуда не годятся
». Будем называть ее Ц Деятель.
Номер три. Рыжеволосая. Тоже за сорок. Необычайно подвижная, легкая на ног
у, стремительная в мыслях, мастер замочных скважин. Тоже, как я, ждет не дож
дется воскресенья Ц приходит на скамеечку раньше подружек, трещит без у
молку, но авторитетом в коллективе не пользуется: суждения ее неглубоки.
Будем называть ее Ц Летящая по волнам. Можно просто Ц Рыжая.
Десять часов. Что-то запаздывают. Четверть одиннадцатого… Начинаю нервн
ичать. Что с ними? Уж не поехали ли за город? Нет!.. Вон идет Рыжая. Лапочка моя
! Ой-ой Ц в новом свитере!.. А походка!.. Вся Ц движение, порыв. Наполеон на Ар
кольском мосту. Глаза горят. Наверно, какой-нибудь из ее начальников поле
тел за «аморалку». Или кто-нибудь где-нибудь отступил. Она утопичка: ей ка
жется, что никто никогда не должен уступать. Ммх, лапочка!..
А вот и Тихушница. Идет, переваливается уточкой. Тоже вообще-то лапочка. О
на, конечно, не Наполеон на мосту, но я глубоко убежден, что «они от нее нику
да не уйдут». Как-то раз она сказала: «Я знаю, что им всем надо». Сейчас, когд
а так ослепительно блестят ее очки, я верю Ц знает.
Две есть. Третья?
А-а!.. Деятель. Идет. Я всегда думаю, глядя на нее, что сильный характер Ц это
от бога, как бородавка.
Ну Ц собрались. Закурим! Наверно, начнут с политики Ц прохожих еще мало.

Ц Сегодня так плохо спала ночь, так плохо спала! Ц это Рыжая. Ц У этих со
бака внизу… Гадина!.. Всю ночь Ц «гав-гав-гав!»
Ц А меня этот паровоз всю ночь донимал, Ц сказала Деятель. Ц Всю ночь Ц
«ту-у! ту-у! ту-у!» Какого черта гудеть? Ночью же на путях детей нету.
Ц Маневровый, Ц пояснила Тихушница.
Ц А?
Ц Маневровый. Он своим сотрудникам гудит, чтобы его перевели на другие р
ельсы. А у меня голова что-то всю ночь болела…
Все три плохо выспались. Будет дело!
Ц Почем же огурцы теперь стали? Ц спросила Деятель.
Ц Я в прошлую субботу была на базаре Ц два рубля.
Ц Два рубля?! Да я вчера в «Овощи-фрукты» по руль тридцать брала. И народу
мало.
Ц А я вчера… Ц заговорила было Рыжая, но тут нанесло неурочного: какой-т
о парень, явно с похмелья, шел по двору, направляясь, видно, в магазин за пив
ом.
Все три смотрели на него. Попался, голубчик! Выпил в субботу? Сейчас закуси
шь.
Ц Иде-ет, Ц сказала Деятель. Таким тоном, будто по двору шел ночной граби
тель, которого за углом ждет не пиво, а наряд конной милиции.
Ц Краса-авец… Ручки в брючки.
Ц Что, милок, с похмелья?
Парень посмотрел на них.
Ц А вам что?
Ц Ничего, ничего Ц пей. Больше пей Ц к сорока годам будешь чурка с глаза
ми, Ц это Ц Деятель.
Парень, изумленный, остановился.
Ц Ты что?
Ц Я, мол, пей. Больше пей!
Тихушница и Рыжая промолчали.
Парень пожал плечами, пошел дальше. Но только он отошел, мои грации осмеле
ли.
Ц Он и сейчас-то уж никуда не годится. Для мебели только.
Ц Алкоголик, глот. Тоже ведь Ц «ты что?»
Ц А у меня Ц сестрин муж, Ц стала рассказывать Рыжая. Ц Я ему: «Что ж ты,
говорю, пьешь-то, рожа твоя кывадратная? Ведь ты вот с получки-то сколь? Ц
двенадцать рубликов усадил! А на двенадцать рублей можно полторы недели
питаться, если ты Ц опять же Ц не нальешь глаза-то да мяса себе не будешь
требовать». Так он мне: «Все пьют. Не пьют только собака да кошка Ц они лак
ают». Такой паразит!..
Ц Что ты! Они ответют.
Ц «Я, говорит, работаю. Что же, мне и выпить нельзя?»
Ц Они работают! Со мной на площадке один Ц тоже работает. Я на днях стала
диван выколачивать, так он: «Что же это вы на площадке-то? Люди работают и д
олжны вашу пыль глотать!» Я говорю: «Где ж эт ты, милок, работаешь-то? Ты ж це
лыми днями дома сидишь. Вот так работка!» Ц говорю. Он мне: «Я диссертацию
пишу». «Эх ты, думаю, лысая ты коленка, диссертацию ты пишешь!.. А чего же пол
ысел-то раньше времени?»
Ц Истаскался.
Ц Знамо дело!
Ц Пьет?
Ц Что ты! Он скорей задавится, чем бутылку себе возьмет.
Ц Они такие Ц лысые: истаскаются, потом начинают: тут болит, там болит… А
деньги на книжечку.
За этого лысого, который диссертацию пишет, я выпил рюмочку Ц очень уж сл
авно они его уделали.
1 2 3