VadikV



Василий Макарович Шукшин
Операция Ефима Пьяных

Василий Шукшин
Операция Ефима Пьяных

Ефим Пьяных понял это ночью. Толкнул жену.
Ц Чего? Ц недовольно откликнулась та.
Ц Это… осколок, однако, начал выходить. Вот он Ц колется, змей. С вечера чу
ял…
Ц Где?
Ц Ну, где?.. Куда ранило-то, не знаешь, что ли?
Ц Там? Ц изумилась Соня.
Ц Но.
Ц Чо же ты, двадцать лет сидел на ем и не чуял? Как так?
Ц Так и не чуял! Как… Да большой! Ц Ефим горько прицокнул языком. Ц Заму
чает, паразит.
Соня засмеялась.
Ц Как теперь сидеть-то будешь? Боком, что ли?
Ц Смешно! Тебе бы счас… не веселилась бы.
Помолчали.
Ц Что делать теперь, ума не приложу.
Соня не выдержала и опять засмеялась, уткнувшись лицом в подушку.
Ц Смешинка в рот попала? Ц сердито спросил Ефим. Ц Как дура…
Ц Не сердись, Ефим. Шибко на интересном месте он у тебя… Ц Соня повозила
сь, вытирая слезы уголком наволочки. Ц А чего уж так испугался-то? Не рожа
ть ведь. Ну выйдет. Они сами, что ли, выходют?
Ц Пока он выйдет, на самом деле родить можно. Вырезают их. Было у ребят в го
спитале…
Ц Ну и вырежи.
Ефим промолчал на это. Он и сам подумал: «Придется вырезать». Но вспомнил,
что у них в больнице нет ни одного врача-мужчины. Мало того, хирург Ц совс
ем молодая женщина. Двадцать лет назад, в госпитале, он не раздумывая улег
ся бы спиной кверху перед кем угодно Ц тогда не совестно было. А сейчас пр
и одной мысли коробит.
Ц Посмотрим, Ц сказал он. Ц Спи.
А сам долго еще думал, как теперь быть.

Весь следующий день он старался быть на ногах Ц не сиделось. Больно. В каб
инете (он был председателем колхоза), принимая народ, ходил около стола, не
рвничал… Материл про себя «того урода», который всыпал ему под Курском г
орсть железных конфет ниже пояса. Рана, в общем-то, некрасивая. В госпитал
е долго ржали. Но тогда Ц что! А сейчас ему, председателю преуспевающего к
олхоза, солидному человеку, придется штаны снимать перед молодыми бабен
ками. А те, конечно, начнут подмигивать друг другу… Еще какая-нибудь скаже
т: «Вот, Ефим Степаныч, теперь снова можете в президиуме заседать».
Домой пришел рано. Мрачный. Сообщил:
Ц Назревает.
Ц Да иди ты в больницу, Господи! Ц воскликнула Соня. Ц Чего ты носишься
с ним, как… не знаю кто.
Ц В больницу!.. Ц Ефим закурил и стал ходить по комнате. Ц У нас не больни
ца, а монастырь какой-то! Откуда их понагнало, черт их знает, Ц одно бабье!

Ц Чего они тебе?
Ц Ничего! Чего… Зарабатывал, зарабатывал авторитет, да пойду теперь рас
телешусь перед кем попало… Одним махом все перечеркнуть.
Ц Тьфу! Ц Соня даже рассердилась на такую глупость. Ц Да что же ты ей, чт
о ль, авторитет-то зарабатывал?! Какая же она у тебя такая, что ее и показыва
ть нельзя?
Ц Никакая. Не вякай, раз не понимаешь. Сразу вся деревня узнает, начнут по
том языки чесать, черти. Не знаю я их! Им после Ц одно, а у них на уме Ц друго
е. Зубоскалы, черти. Ц Ефим злился, понимал, что это глупо, а злился. Он дейс
твительно не знал, что делать. В город ехать Ц чуть не сто верст. А приедеш
ь, скажут, у вас своя больница есть. Не примут. Да и как ехать, стоя, что ли?
Ночью стало совсем плохо.
Ефим скрипел зубами, стонал.
Ц Дурак, вот дурак-то, Ц выговаривала Соня. Ц Ну чего мучается? Авторит
ет он боится потерять! Скажи кому Ц засмеют. Мало мужиков лежат?..
Ц Лежат! Лучше рак какой-нибудь, чем эта зараза. Был бы я какой-нибудь про
стой человек Ц одно дело: позубоскалил вместе бы со всеми да ушел. Взятки
гладки. А тут пальцем начнут все показывать…
Ц Не подставлял бы ее тогда, раз такое дело.
Ц Я бы хотел на тебя посмотреть, там… Хоть одним глазком. Что бы ты, интере
сно, подставила?
Ц Ну и не переживала бы сейчас, как дура.
Ц Дура и есть.
Боль сводила спину и ногу. Временами казалось, что осколок выходит. Ефим, с
тиснув зубы, подолгу оглаживал нарыв, но под пальцами ничего острого или
твердого не чувствовал. Нарыв сделался мокрым.
Ц Врачи, мать их!.. все вытаскали, а один надо обязательно оставить!
К утру понял Ефим, что в больницу придется идти. За ночь не сомкнул глаз, из
мучился.
Собирался, как на муку Ц тянул время.
Ц Если придут из конторы: скажешь Ц в район уехал. Не проболтайся смотри
.
Ц Да иди ты, иди, ради Бога.

… Чем ближе подходил Ефим к больнице, тем больше беспокоился и трусил. Ясн
о представлял себе, как сейчас войдет в больницу, подойдет к кабинету при
нимающего врача… Там, конечно, старушки сидят. С утра пораньше. Увидят его
, закивают головками…
Ц Тоже, Степаныч? Чем занедужил, родной?
«Старух надо почаще гонять из больницы. Только место занимают. Молодому
колхознику день приходится тратить, чтобы пробиться к врачу».
…Ну, допустим, его пропустили без очереди.
Врач. Молодая важная женщина.
Ц Что с вами?
Ц Осколок.
Ц Где?
Ц Там.
Ц Где «там»?
Ц Ну, там… Ц Может, здесь посмеяться надо для блезира? Ц Хе-хе-хе… Да в са
мом, знаете, интересном месте, как сострила моя жена.
Ц Покажите.
«Господи! За что мне наказание такое?! Не мог он, подлец, еще-то лет десять п
ролежать там!»
Во дворе больницы Ефим пошел совсем тихо.
«Мужиков в такую рань здесь никого, конечно, нет, Ц мучился он. Ц Хоть бы
покурить с кем, отвести душу перед тем, как… штаны снимать в кабинете».
Мужиков действительно никого не было в коридоре. Зато полно баб. Сидят на
белых скамейках, на диване Ц все несчастные и немножко торжественные. Т
ихо переговариваются между собой, вздыхают. Есть и молодые. Одна молодая
рассказывает другой, постарше:
1 2