Роберт Шекли
ЗЕМЛЯ, ВОЗДУХ, ОГОНЬ И ВОДА

Радио на космическом корабле никогда не бывает в порядке, и
радиостанция на борту "Элгонквина" не составляла исключения. Джим Рэделл
разговаривал с находящейся на Земле Объединенной Электрической Компанией,
когда связь вдруг прекратилась и в маленькую кабину пилота ворвались чужие
голоса.
- Я не нуждаюсь в крючьях! - гремело радио. - Мне нужны конфеты.
- Это станция Марса? - спрашивал кто-то.
- Нет, это Луна. Убирайтесь к черту с моей волны!
- А что мне делать с тремя сотнями крюков?
- Проденьте их себе в нос! Алло, Луна!
Какое-то время Рэделл слушал обрывки чужих разговоров. Радио
успокаивало его, давало ему ощущение, что космос так и кишит людьми. Ему
приходилось напоминать себе, что все эти звуки производят не более
полусотни людей, какие-то пылинки, затерявшиеся в пространстве поблизости
от Земли.
Радио громыхало несколько мгновений, затем начался непрерывный гул.
Рэделл выключил приемник и пристегнулся ремнями к креслу. "Элгонквин"
пошел на снижение, скользя сквозь облака к поверхности Венеры. Теперь,
пока корабль не закончит спуск, он мог заняться чтением или вздремнуть.
Перед Рэделлом стояли две задачи. Первая была разыскать
корабль-автомат, который Объединенная Электрическая послала сюда лет пять
назад. На нем была установлена записывающая аппаратура. Рэделл должен был
ее снять и доставить на Землю.
"Элгонквин" шел по спирали к холодной, овеянной ураганами поверхности
Венеры, автоматически настраиваясь на локаторную установку корабля -
автомата. Корма корабля раскалилась докрасна, когда "Элгонквин", теряя
скорость, пробился через плотную атмосферу. Вихри снега окутали корабль,
когда он, работая хвостовыми дюзами, переворачивался для посадки. И
наконец, он мягко опустился на поверхность планеты.
- Совсем неплохо, малыш, - похвалил Рэделл корабль. Он отстегнулся и
подключил радио к своему космическому костюму. Приборы показывали, что
корабль - автомат находился в двух с половиной милях, так что отягощать
себя провизией не стоило. Он просто прогуляется, заберет приборы и тут же
вернется обратно.
- Наверно, еще успею послушать спортивную передачу, - сказал Рэделл
вслух. Он последний раз проверил космический костюм и отвернул первую
крышку люка.
Испытание космического костюма и было второй и главной задачей
Рэделла.
Человек пробивался в космос. Конечно, в масштабах вселенной это были
первые шаги. И все же вчерашние пещерные жители и созерцатели звезд
покидали Землю. Вчера человек был наг, до жалости слаб, безнадежно уязвим.
Сегодня, закованный в сталь, на добела раскаленных ракетах, он достиг
Луны, Марса, Венеры.
Космические костюмы были звеном в технологической цепи, которая
протягивалась от планеты к планете. Первые образцы костюма, который был на
Рэделле, прошли различные испытания в условиях лаборатории. И выдержали их
достойно. Теперь оставалось последнее - испытание в естественной
обстановке.
- Подожди здесь, малыш, - сказал Рэделл кораблю. Он выбрался через
последний люк и спустился по трапу "Элгонквина", облаченный в самый лучший
и самый дорогой космический костюм, когда-либо изобретенный человеком.
Рэделл пошел путем, которым его вел радиокомпас, шагать было легко по
неглубокому снегу. Вокруг почти ничего нельзя было разглядеть: все тонуло
в серых венерианских сумерках.
Кое-где сквозь снег пробивались тонкие упругие ветки каких-то
растений. Больше он не заметил никакой жизни.
Рэделл включил радио - думал услышать, как сыграла главная
бейсбольная команда, но поймал лишь конец сводки погоды на Марсе.
Пошел снег. Было холодно, во всяком случае, так показывал прибор на
запястье - в костюм холодный воздух проникнуть не мог. Хотя в атмосфере
Венеры кислорода было достаточно, Рэделл не должен был дышать воздухом
планеты. Пластиковый шлем укрыл его в крошечном, созданным человеком
собственном мире. Поэтому он и не чувствовал холодного резкого ветра,
упорно бившего в лицо.
По мере продвижения вперед, снег становился все глубже. Рэделл
оглянулся. Корабля уже почти не было видно в серых сумерках, идти было
очень трудно.
- Если здесь будет колония, - сказал он себе, - ни за что не
поселюсь. - Он усилил подачу кислорода и полез через сугробы.
Потом включил радио и поймал какую-то музыку, но слышно было так
плохо, что нельзя было разобрать, музыка ли это вообще. Он с трудом брел в
снегу часа два, мурлыкая песенку, которую, как ему казалось, он слушал, -
мысли у него были о чем угодно, только не о Венере, - и прошел так больше
мили.
Вдруг он по колено провалился в рыхлый снег.
Он встал, отряхнулся и заметил, что вокруг разгулялась настоящая
вьюга, а он ничего и не почувствовал в своем костюме. Причин для
беспокойства не было. В чудодейственном костюме ему ничего не грозило. Вой
ветра доходил до него слабыми отголосками. Ледяная крупа в бессильной
злобе билась о пластиковый шлем, стучала, как дождь по железной крыше.
Он брел, проламывая наст на поверхности глубокого снега.
За следующий час снег стал еще глубже, и Рэделл заметил, что скорость
ветра необычайно возросла. Вокруг него росли сугробы и тут же покрывались
тонкой коркой льда.
Ему и в голову не пришло повернуть назад.
- Черта с два, - успокаивал себя Рэделл, - костюм ничего не
пропустит.
1 2 3 4