Пикуль Валентин
Букет для Аделины

Валентин Пикуль
Букет для Аделины
Бельгийский Люттих, древний и богатый, как всегда процветал в довольстве, однако не все его жители были счастливы. Среди неудачников горожане знали и почтальона Пако, отца пятерых детей, который осел в Люттихе недавно, а раньше плавал матросом, нажив на морях сталь жестокий ревматизм, что теперь он, бедняга, с трудом одолевал крутые лестницы.
Под вечер, когда его сумка пустела, Пако забредал в дешевый кабачок, чтобы выпить на сон грядущий стаканчик рому.
- Морская привычка, - говорил Пако, - без такого стаканчика подушка для матроса тверже уличного булыжника...
Пако был человеком бедным, а потому о втором стаканчике даже не помышлял, вечно озабоченный семейными нуждами. Но однажды хозяин кабачка сам поднес ему вторую порцию рома.
- Мне жалко тебя, Пако, - сказал он. - Видно, жизнь крепко тебя изломала... Где же ты потерял свое здоровье?
Пако ответил, что молодые силы он растратил на пассажирской линии от Гамбурга до Нью-Йорка.
- Мое здоровье подкосила одна история, - загадочно пояснил Пако. История с одной девушкой...
- Ты что? Влюбился в нее? - захохотал кабатчик.
- Да на кой черт мне эта любовь! - грубо ответил Лака. - Просто в одну из ночей наш пароходишко посреди Атлантики вделал хороший овер-киль кверху днищем.
Сначала нас было трое, кто уцелел. Два матроса и юная пассажирка. Нас долго болтало на волнах, и мы, конечно, держали эту девку изо всех сил. Потом мой приятель не выдержал и сказал: "Прощай, Пако, я больше не могу, лучше уж так!"- нырнул и обратно не вынырнул. Я остался на волнах один... я и эта вот девушка.
- Красивая? - любопытствовал кабатчик.
- Мне было тогда не до этого. Какая она там, красивая или уродливая, но она ведь была живая душа... разве не так?
- Ну, и что же было дальше?
- Дальше она, уже полудохлая, вдруг расцеловала меня мокрыми губами и заплакала:
"Пако, ты бы знал, как я хочу жить..." Я и сам от жизни никогда не отказывался.
Но что делать, Господи, если кругом одни только волны, светят нам звезды и - никого...
- И что же ты сделал?
- Я тоже поцеловал ее и поклялся всеми святыми и всеми чертями: "Пока я живой, я тебя не оставлю. Держись сколько можешь и не визжи от страха, иначе по морде получишь..."
- Так, так... интересно. А что же было потом? - спросил кабатчик, щедро наполняя для Пако третий стаканчик.
- Спасибо! - кивнул почтальон и жадно выпил. - Дальше было как в хорошей сказке.
Мимо проходил бродяга-парусник, нас заметили, вытащили на палубу, обогрели и доставили в Америку. Я помню только, что звали девушку Аделиной, в Америке ее ждали, она там собиралась петь в театре... вот и все!
...Был уже поздний час, когда в двери его лачуги кто-то постучал с улицы. Пако был ошеломлен, увидев богато разряженную женщину, которая появилась в сопровождении франтоватого господина; еще с порога она закричала:
- Пако? Наконец-то я отыскала тебя... Боже, как я счастлива видетъ тебя. Узнаещь ли ты меня. Пако?
С этими словами женщина опустилась на колени, часто-часто целуя натруженные руки матроса и почтальона. Пако заскорузлой ладонью нежно погладил ее по голове, как ласкают ребенка.
- Встань,- велел он женщине.- Конечно, такие ночки, какая выпала нам однажды в пустынном океане, на другой день не забываются... Я тоже рад видеться, Аделина, только скажи, кто этот прекрасный невежа, что, входя в мой дом, не догадался даже снять свою роскошную шляпу?
- Ах, извините,- разволновался тот, с поклоном представившись.- Честь имею - маркиз Дека, муж несравненной, наипрекраснейшей, гениальнейшей и божественной Адедины, которой в восхищении рукоплещут столицы всего мира.
Аделина поднялась с кален, почти любовно обозревая лицо своего спасителя, на котором множество глубоких морщин казались резко выдавлены, как штрихи на старинной гравюре.
- Пако, - сказала она. - Чувствую, ты до сих пор не знаешь, кого ты спас в ту кошмарную ночь... Я не просто Аделина, каких немало на белом свете, - нет, я Аделина Патти ... я пою во всех театрах мира, и маркиз Дека нисколько не преувеличил восторгов публики.
Потом, оглядев убогое жилище почтальона, Аделина велела маркизу оставить на столе Пако все, что имелось в его бумажнике.
Маркиз, не прекословя, выложил двести франков:
- Простите, но у меня нет больше в наличии.
-Это не все!- заявила Патти.- Я сделаю много больше. Не забывай, Пако, что я твоя пожизненная должница. Сейчас я направляюсь петь в Петербург, где меня давно ждут с нетерпением, а из русской столицы вернусь обратно в Люттих и дам здесь концерт, чтобы весь сбор с этого концерта подарить тебе. Ты, Пако, не оставил меня в волнах страшного океана, а я никогда не оставлю тебя в этой страшной и трудной жизни...
Они ушли. Дети давно спали. Из потемок соседней комнаты появилась жена Пако и спросонья сразу потянулась к деньгам, но Пако живо перехватил ее алчную руку.
- Нет,- сказал он.- У этой девки Аделины добрая душа, а на каждое добро надо отвечать добром...
* * *
Слава о голосе Патти дошла и до наших дней. В том, что она была гениальной певицей, сомневаться не следует. Патти была способна не только подражать трелям соловья или соревноваться со звучанием оркестрового кларнета - Патти могла заставить людей даже плакать. Вот вам пример: однажды, будучи в Буэнос-Айресе, где никто не понимал по-английски, она так проникновенно исполнила британскую балладу "Ноme sweet home" ("Дом, мой дом"), что слушатели заливались слезами, даже не понимая смысла этой английской песни.
1 2 3 4