ЭСТАФЕТА

Когда Антон, насвистывая, вошел в свою комнату, оператор сразу же
усилил освещение и включил его любимую мелодию.
- Полезная машина, - Антон ласково похлопал по стене в том месте, где
должен был находиться оператор, - только что нос не утирает.
Крошечный пылесос и полотер бросились подбирать комочки грязи упавшие
с ботинок, пыль с пиджака. Дубликатор подхватил сброшенную рубашку и туфли
и тотчас же смолол их.
Антон выключил вспыхнувший было глазок гипновизора:
- Нет, сегодня зрелищ не будет. Будет работа, и на этот раз все
придется делать самому.
Он давно собирался заняться перестройкой дома, но отсутствие
свободного времени, а то и просто лень всегда мешали. Наконец его дом,
выстроенный еще пять лет назад, стал казаться допотопным чудищем по
сравнению с соседними, которые обновлялись и перестраивались по нескольку
раз в год. Оттягивать дальше было просто невозможно, и Антон, решившись,
почувствовал облегчение, словно уже сделал половину.
Полотер надраил пол, где прошелся Антон, и хотел было юркнуть в свою
щель, но Антон ухватил его за усик и швырнул в дубликатор. Полотер только
пискнул, за ним полетел пылесос, затем Антон, кряхтя, поднял японскую вазу
и тоже опустил ее в дробилку. С картинами было сложнее: полотна пришлось
скомкать, а раму из черного ореха сломать, иначе они не влезали в
дубликатор, зато голова Нефертити прошла в отверстие свободно. Передохнув,
Антон отнес несколько изящных раковин из атоллов Тихого океана.
Когда в комнатах остались одни голые стены, он захватил альбом с
трехмерными фотографиями новых домов, который ему вчера прислали по
телетрансу, дал команду на разрушение и вышел.
Пока стены плавились и застывали белой пластмассовой лужицей, он
внимательно перелистал альбом. Все-таки здорово изменилась архитектура за
последние пять лет. Ни одного знакомого силуэта. Взять, к слову сказать,
дома соседей. Почти не отстают от новейших форм! Недаром коллеги
подтрунивали над его спирально-эллиптическим домом, а ближайший сосед
вызвался лично посдирать светящиеся ленты со стен и повытаскивать штыри
башенки.
И все-таки, сколько Антон ни листал альбом, ни один из проектов
как-то не лег на душу. Даже почему-то стало жалко сломанного дома. Он еще
раз перелистал альбом, на этот раз с конца. Новые проекты вызывали
внутренний протест, Антону казалось, что архитектору на этот раз изменило
чувство меры, это не тряпки в конце-концов, когда какую только гадость не
напяливают. В доме все-таки жить.... Его старый дом был проще, уютнее и
солидней.
На улице становилось холодно. Антон вышел в безрукавке и шортах,
ветер постепенно давал о себе знать.
Постояв в нерешительности, он швырнул альбом в дубликатор:
- Восстановить все как было.
Через полчаса он вошел в дом, избегая прикасаться к еще горячим
стенам. На экране дубликатора красный огонек сменился зеленым, и Антон
распахнул дверцу. Оттуда в обратном порядке посыпались восстановленные
вещи, последним появился полотер.
В прихожей хлопнула дверь, по дереву застучали подкованные бериллием
сапоги.
- Привет троглодиту! - Аст в своих мерцающих тряпках был похож на
привидение из германского замка. - Я думал, что ты хоть сегодня
перестроишь эту пещеру. - Аст пошел к своей комнате, притронулся к стене и
тотчас отдернул руку. - Ого! Горячая!
Антон пожал плечами.
- Ты перестраивал? Но почему все по-прежнему?
- Не подыскал подходящей модели.
- Подходящей модели? - Сын все еще дул на пальцы. - Да они все
подходящие, и чем новей, тем лучше.
- Мне так не кажется.
- Ты отстаешь от времени, отец! - Аст ушел в свою комнату.
- Может быть, - вслух подумал Антон. - И черт с ним! Все равно мой
дом лучше всех.
Он вспомнил своего отца и засмеялся. Теперь он чуточку понимает его -
тот тоже не соглашался перестроить или обновить свой дом. Антон, тогда
четырнадцатилетний мальчишка, уговаривал отца заменить хотя бы устаревший
пенопласт виброгледом. В то время появились первые громоздкие дубликаторы
Д, но старик отказался и от этого. Он к дубликаторам относился сдержанно,
хотя сам был одним из их создателей. Антон восторженно принял Д-4;
возможность дублировать любую вещь, кроме органики, казалась чудом из
чудес, и он не мог понять привязанности отца к старым вещам. Какой скандал
разыгрался, когда он сунул в дубликатор нэцкэ и две лучшие фигурки из
карельской березы, которыми отец особенно гордился, так как вырезал их
около двух лет, а нэцкэ ценой невероятных усилий не то выменял, не то
просто выклянчил у какого-то известного японского коллекционера.
Старик просто побелел, когда увидел на столе десяток совершенно
одинаковых нэцкэ, среди которых самый совершенный анализ не нашел бы
подлинную. Впрочем, теперь все они были подлинниками. А вокруг этой кучки
стояла добрая сотня фигурок из карельской березы.
Антон тогда убежал из дому и долго шлялся по улицам, ожидая, когда
гнев отца утихнет, но трещина между ними постепенно превращалась в
пропасть, и через год Антон стал жить отдельно. К тому времени они
окончательно перестали понимать друг друга. Отец отказался установить в
доме усовершенствованную модель Д-4.
Антон поселился в двухстах километрах от отца, дубликатор ему не
полагалось иметь до шестнадцати лет, и на первых порах ему пришлось туго,
так как он захватил из дома отца только картину "На дальней планете", да и
ту без спроса.
1 2 3