ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ
С работы шел не спеша. Только свернул с магистрали, сразу наткнулся
на знакомых хлопцев. По всему переулку тянулись эти наспех сколоченные из
бракованных досок, покрашенные ядовитой зеленой краской пивные ларьки.
Возле каждого своя группа, только космополиты бродили от одного к другому.
Жорка увидел меня издали, взял еще два пива. Кружки были щербатые,
поцарапанные. Полрыбца взяли у Заммеля, ему сунули пиво. Побрел дальше.
День был теплый, весна взяла разгон, народец бегал в плащах и без
шапок. От земли поднимался пар, последняя сырость рассасывалась тут же в
теплом воздухе.
По тротуару бродили разомлевшие девочки с нашей улицы. Повыползали на
солнышко пенсионеры, в скверике под надзором мамаш копошилась малышня.
Левую сторону моей окраинной улицы снесли и уже кое-где успели
понастроить многоэтажки. Появилась уйма незнакомого народу, неприятное
все-таки чувство. Раньше знал каждого, и меня знал тоже каждый на улице.
По дороге встретил еще буфет, где возле окошка дремал Роман Гнатышин,
бывший студент какого-то вуза, а теперь "ШП", "швой парень".
- Будешь? - спросил он печально.
- Конечно, - ответил я.
Он пододвинул кружку. Его рыжие усы уже подмокли в пене, на губах
блестела рыбья чешуя, несколько жирных блесток запуталось в усах.
- Ты бы сбрил их, - посоветовал я, - и постригся бы заодно.
- Зачем? - спросил он уныло. Скривился, сделал глоток, потом
посмотрел на жирные от селедки руки и вытер о длинные патлы.
- Ну-ну, - сказал я, - тогда конечно.
Допил пиво и побрел дальше. На трамвайной остановке обратил внимание
на двух "королевских" девчонок. Одеты шикарно, спины прямые, а уж
смотрят... Я таким только свистел вслед или подбрасывал пару горячих слов.
Возле скверика встретил Машку. Ладная из себя подруга и одета в самое
дорогое, клад для женихов с нашего завода. И не гордая. Еще издали
заулыбалась и стала смотреть добрыми коровьими глазами. Наверное,
прикидывала, как отучит пить и заставит по воскресеньям ходить на базар с
хозяйственной сумкой.
- Привет, - сказал я.
- Привет, - ответила Машка. - Может, сходим в кино? Итальянская
комедия идет, вся про любовь!
- Не тянет, - сказал я. - Есть вещи и поинтереснее.
- Ну-у-у... Тогда пей свое гадкое пиво и проводи меня.
Вот так. А та, с коричневыми глазами, к буфету и не подпустила бы. И
послушался бы. И сумочку бы носил. В зубах бы носил!
- Нет, - сказал тоскливо, - не хочу ни кино, ни пива. Сам не знаю,
чего хочу.
Она вскинула ресницы, решила, что поняла.
- Тогда пойдем к нам, - сказала и сразу покраснела, - мама ушла к
соседке на телевизор. Просидит весь вечер. Будет весело и не придется ни о
чем думать.
Не придется ни о чем думать! Я сам не люблю, когда нужно о чем-то
думать. У меня от умных вещей голова болит, а от книг в сон клонит. Но вот
сейчас вдруг захотелось шевелить во всю силу мозгами.
- Нет, - сказал я почти виновато. - Извини... я пошел.
Ее глаза из умоляющих стали круглыми от удивления. Никогда ни перед
кем я не извинялся.
Уже недалеко от дома меня обогнала странная пара. Мужчина и женщина.
Странными мне показались глаза у женщины: хоть сейчас пиши икону.
- Ты не должен, - говорила она срывающимся голосом, - ты не смеешь!
Это очень опасно при твоем здоровье...
Ее спутник бубнил упрямо:
- Врачи всегда испытывали на себе... Я обязан...
Они быстро удалялись. У нее была классная фигура и длинные ноги.
И вдруг снова захотелось напиться. Яростно. Хотя бы пива! И почему
это забегаловки закрываются так рано? Читал в одном заграничном романе,
что у Джона всегда стоял под кроватью ящик виски. Этого я не понимаю. У
меня бы долго не простоял.
Впереди послышался шум. Подошел ближе и узрел веселую сценку. Возле
входа в недавно построенный институт два красномордых типа теснили к
стенке щуплого интеллигентика. Того самого, что недавно обогнал меня.
Парни уже прижали его, а женщина вцепилась в рукав одного петуха и
пыталась оттащить.
- Сейчас ты узнаешь, как толкаться, - приговаривал один, - сейчас ты
у нас станешь красивым...
Подруга интеллигента не кричала. Наверное, из гордости.
- Ты узнаешь, - проревел второй, - кто здесь хозяин.
Это был здоровенный рыхлый балбес. Второй выглядел поплоше. Раньше я
их не видел, наверно, переселились вместе с новыми домами. Что-то слишком
быстро начали считать себя хозяевами моей улицы! Придется дать урок...
- В чем дело, хлопчики? - спросил я очень вежливо.
Мне не ответили. Были заняты.
- Не слышу ответа, - сказал я очень-очень вежливо.
Меня снова игнорировали. Тогда я шагнул вперед и врезал по ноздрям
того, что поплоше. Только копыта мелькнули выше рогов, а сам шестерка
брякнулся о стену и лег.
Интеллигент вырвался и стал часто дышать. И он и подруга смотрели на
меня с надеждой. А здоровяк уже повернулся ко мне. Рожа побагровела, как
буряк, зато кулаки побелели.
- Ты шо? - спросил он. - Ваську бить?
Он был здоровый, как бугай, и плечи дай боже. Только и у меня не уже.
А драться я умел, такие туши одной левой бросал. Сделал финт левой, ушел
от удара правой, нырнул от крюка и врезал прямо в глаз. Вырубил из этого
мира надолго.
Второй сопляк только поднимался Ноги разъезжались, словно только что
родился.
- Забирай свою шпану, - сказал я, - и вон отсюда! Отныне на эту улицу
вход только по пропускам с моей подписью.
- Мы вам очень признательны, - сказала женщина, - это очень
великодушно с вашей стороны!
1 2