ГЛУБОКИЙ ПОИСК
Неудобства начались с первых же минут. Администратор почему-то очень
уж тщательно изучал мою трудовую книжку, трижды перечитывал анкету.
Естественно, это меня раздражало. Мне пятьдесят пять лет, доктор наук, у
меня ряд серьезных научных работ. Я не отвечаю за того балбеса, каким был
в шестнадцать лет, когда бросил школу и завербовался в Коми АССР на
лесоразработки. И ничего общего также не имею со слезливым юнцом, который
после несчастной любви - тьфу! - едва не покончил с собой, бросил
прекрасный вуз, только бы не встречаться с предательницей, после чего два
года работал на подсобных работах, разгружал вагоны. Но это все, как и ряд
других вывихов молодости, отмечено в трудовой, закреплено печатями. И для
бюрократа это важно.
- Да, - сказал администратор медленно, - вы успели
попутешествовать...
- Последние пятнадцать лет я работаю на одном месте, - ответил я
сухо. - Извините, но я глубоко разочарован своим визитом. Мне очевидно
послышалось, что речь шла о каком-то важном эксперименте. Теперь я вижу,
что я зря теряю время, которого у меня не так уж много. До свидания.
Я поднялся, коротко поклонился. Администратор изумленно вытаращил
глаза. Я сунул трудовую книжку в карман и быстро направился к двери. Он
догнал меня уже у самого выхода.
- Ну что же вы так? - сказал он удивленно, ухватившись за мой рукав.
- Зачем же так круто? Я не спрашиваю о ваших работах, потому что и так
хорошо их знаю. Изучил даже, хотя не все понял. Мы тоже считаем вас в
числе наиболее обещающих ученых, потому и обратились к вам с предложением
принять участие в эксперименте! Мы собрали о вас данные...
- Любопытно бы взглянуть, - остановился я.
- Э-э, такое всем любопытно. Человек больше всего любит читать про
себя! Это исключено. Впрочем, после окончания эксперимента... не
понимаете?
Смешно, но я попался именно на эту удочку. Очень хотелось прочитать,
что же думают обо мне коллеги, друзья, родственники. Каким я выгляжу со
стороны? Какое впечатление произвожу?

Заведующий лабораторией Жолудев вошел в мою комнату замедленно, с
осторожностью. Я уже слышал, что у него под сердцем застряла пуля, давит
на какой-то клапан. Жизнь на волоске, но на операцию не идет: организм
изношен, не выдержит. Десять лет работы врачом в арабских странах не
прошли даром, а в благодарность - автоматная очередь в упор от
террориста... И то счастье, что выжил!
- Давайте я сразу введу вас в самую суть, - сказал он бесцветным
голосом. - Мы, как вы слышали, кафедра экспериментальной психологии...
Избавлю вас от научных терминов, ибо на языке нормального человека мы
занимаемся усовершенствованием человека.
- Ого, - казал я саркастически. - И далеко продвинулись?
- Не смейтесь. Я же сказал, что занимаемся, но не сказал, что
добились чего-то. Человек - это не новая модель телевизора или
холодильника. Да и мало кто знает, что такое - усовершенствовать.
Спортсмены тоже совершенствуют, так они говорят, но мы-то знаем что их
усилиями здоровые дети, которые могли бы вырасти учеными, писателями,
музыкантами, попросту превращаются в дебилов с огромными мускулами...
Бесстрастности хватило ненадолго, он заговорил горячо, обидчиво, я
невольно ощутил симпатию. К неудачникам всегда чувствуешь симпатию, к тому
же я и сам разделял его отношение к спортсменам. Не только потому, что
меня самого природа обделила если не ростом, то тугими мышцами, пришлось
самому наращивать.... А если и потому, что с того? Все равно спортсменов
не люблю.
- Если не поздно посовершенствоваться, - сказал я, - то я готов.
Да-да, это не спорт, человек может и должен совершенствоваться до конца
жизни. В чем заключается эксперимент?
- Несложен, уверяю вас. Вас поместят в отдельную комнату, уложат в
ванну с особым раствором, чтобы уравновесить гравитацию. Земное тяготение,
говоря проще. Вы не должны чувствовать тела, это отвлекает... Температура
будет подобрана так, чтобы не жарко, и не холодно. Словом, будете парить в
невесомости подобно космонавту. Кормить будут подготовленными
растворами... Это совершенно безболезненно, уверяю вас! Прямо в кровь. Но
вы ничего не почувствуете.
Я кивал, запоминая. Спросил настороженно:
- Но что я должен делать?
- Искать контакты, - ответил он просто. Перехватив мой недоумевающий
взгляд, пояснил. - Есть гипотеза... уже почти теория, что наш мозг
способен выходить в подпространство... Назовите его гиперпространством,
внепространством или как угодно, но суть в том, что мозг способен уловить
больше, чем самые сверхчувствительные приборы. И мы очень на это
рассчитываем.
Я спросил в приподнятом расположении духа:
- Хорошо бы... Но почему я? К вам, как я знаю, ломились многие.
Он развел руками, в глазах появилось странное выражение, тут же
исчезло. То ли хотел сказать, что я лучше, то ли еще что, но выражение
глаз почему-то напомнило мне, с каким видом администратор листал мою
трудовую книжку.

Я полагал, что день-другой буду привыкать к ванне, растворам, но едва
меня опустили в эту теплую воду, как сразу перестал ощущать тело. А когда
закрывал глаза, то ощущал себя, как, наверное, чувствовал бог-творец,
зависший в черной пустоте.
Иногда становилось страшновато, я распахивал глаза, белый потолок и
угол стены действовали успокаивающе. Веки опускались будто сами, снова
погружался в полусон-полудремоту.
1 2 3 4 5 6