Маринина А. Б.
За все надо платить

Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1998
OCR Палек, 1998 г.


ГЛАВА 1

Ручка легко бежала по листу бумаги, испещренному формулами и крошеч-
ными, нарисованными без линейки графиками и диаграммами. Герман Мис-
карьянц работал уже девять часов без перерыва, но усталости не чувство-
вал. Мысль текла ровно, может быть, излишне торопливо, и он, чтобы пос-
петь за ней, писал с сокращениями, заменяя отдельные слова стенографи-
ческими символами, которые сам же и придумывал на ходу. На тумбочке воз-
ле кровати стояли тарелки с давно остывшей едой - обедом, который ровно
в два часа приносила медсестра Олечка. Теперь она придет только в семь,
эти тарелки заберет, новые, с ужином, оставит и слова не скажет, не по-
сетует на то, что Мискарьянц целый день ничего не ел. Разговаривать с
пациентами, когда они работают, строго запрещалось. Вернее, запрещалось
отвлекать пациентов от работы. А уж если они сами захотят перекинуться
несколькими словами с персоналом, тогда - пожалуйста. Но только если са-
ми. В противном случае - ни-ни. Работа для людей, находящихся в отделе-
нии, - это святое. Это самое главное. Для этого они и лежат здесь.
В последние дни Герман Мискарьянц стал чувствовать себя немного хуже,
появилась неприятная слабость в ногах, кружилась голова при ходьбе, но
зато работалось ему на удивление хорошо. Его лечащий врач Александр Ин-
нокентьевич оказался прав: здесь, в отделении, созданы все условия для
плодотворной работы, а все, что ей мешает, осталось за толстой стальной
дверью. Дома. На работе. На улице. Одним словом - ТАМ. А здесь - тишина,
покой, вкусная калорийная пища, глубокий сон, витамины. Единственное,
чего, может быть, не хватало Мискарьянцу, это прогулок. Но Александр Ин-
нокентьевич объяснил ему, что главное для работы - это возможность сос-
редоточиться, отсутствие отвлекающих моментов. Поэтому и живут пациенты
в отдельных одноместных палатах, чтобы не мешать друг другу. Поэтому и
гулять не ходят. Люди же все разные, один помолчать любит, а другой, на-
оборот, разговорчив не в меру, суетлив, вот и будет допекать своим на-
зойливым вниманием и общением тех, кто гуляет по парку одновременно с
ним. Мискарьянц тогда согласился с врачом и вполне удовлетворялся тем,
что дышал свежим воздухом, распахнув настежь окна.
Вероятно, все-таки он чем-то болен, поэтому и работа не ладилась в
последние месяцы. Не случайно он стал чувствовать себя хуже. Но это сей-
час неважно, сейчас главное - закончить наконец программу, принципиально
новую программу защиты компьютерной информации, которую так ждут в де-
сятках банков. Компьютерный центр, в котором работал Мискарьянц, уже по-
лучил сотни заказов под этот программный продукт, прибыль ожидается ог-
ромная, а у Германа работа застопорилась. Застряла на одном месте - и
все. Ни в какую. Как говорится, ни тпру ни ну. Начальство подгоняет, за-
казчики обрывают телефон, мол, мы вам сделали предоплату, а где обещан-
ная программа? Герман начал нервничать, но от этого работа быстрее не
стала двигаться, даже наоборот. Будто ступор какой-то нашел на него. Вот
тогда ему и посоветовали обратиться к Александру Иннокентьевичу Бородан-
кову, заведующему отделением в одной из московских клиник. Как оказа-
лось, не зря посоветовали.
Герман хорошо помнил свой первый визит к Бороданкову. Александр Инно-
кентьевич оказался приятным, чуть полноватым человеком в очках с толсты-
ми стеклами и с крупными, хорошей формы, холеными руками.
- Наверное, я зря вас побеспокоил, - смущенно начал Мискарьянц, - у
меня ничего не болит, жалоб нет никаких" просто...
- Просто вы чувствуете, что с вами что-то не так? - пришел ему на по-
мощь врач.
- Да-да, - обрадованно подхватил Герман. - Понимаете, я стал хуже ра-
ботать. Если совсем честно говорить, то я стал плохо работать. Если бы я
был писателем или, к примеру, композитором, я бы сказал, что у меня нас-
тупил творческий кризис. Но я математик, программист, у меня не может
быть кризисов, а вот...
Он как-то по-детски развел руками, словно ребенок, разбивший чашку и
не понимающий, как это она могла упасть, если только что стояла на самой
середине стола.
- Вы не правы, Герман, - ласково сказал Бороданков. - Творчество -
это совсем не обязательно искусство. Любое создание нового - творчество.
А вы устали. Да-да, голубчик, я это отчетливо вижу. Вы просто очень ус-
тали, вы истощили себя непомерной нагрузкой, слишком интенсивной работой
и невниманием к своему здоровью. И вот результат.
- Значит, вы полагаете, что я чем-то болен? - испугался Герман.
- Я этого не утверждаю, но и не исключаю. Давайте вернемся к вашим
проблемам. Что вас беспокоит больше всего? Самочувствие? Или что-то дру-
гое?
- Меня беспокоит работа, которую я никак не могу закончить. А я дол-
жен сделать это в кратчайшие сроки. И я подумал, что, может быть, мне
мешает какая-то болезнь...
- Хорошо, я понял. У нас с вами два пути. Первый: вы ложитесь на обс-
ледование, и врачи выясняют, что же это за хворь вас гложет. Мы этим не
занимаемся, у нас другой профиль, но я с удовольствием порекомендую вас
в клинику мединститута, там прекрасные специалисты по диагностике и са-
мая современная аппаратура. По моей протекции вас туда положат, у меня в
этой клинике множество знакомых. Обследование займет не меньше двух ме-
сяцев...
- Нет-нет, - испуганно замахал руками Герман. - Об этом и речи быть
не может. Вы что! Я должен закончить программу самое большее за две не-
дели.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142