Святослав Логинов.
Шишак
Утром очухался, лежу, зырю в потолок. Фигово - мочи нет. И главное -
не врубиться, где я так накандырился, что такая ломка. Ни фига вроде не
было. С утра сволоклись командой Джона затаривать в угловой, там "Русскую"
привезли, а у Джона с хозяином контракт, чтобы без талонов. Очередь
подвинули, взяли двадцать ящиков. Джон автобус подогнал - и где он каждый
раз нового шефа берят? Старушенции в очереди, конечно раскрякались, но у
нас железный уговор - с ними не свезываться, ментовка нам ни к чему. Пусть
крякают. Джон мужик широкий, отстегнул каждому по три чирика и по пузырю.
Притусовались во дворе, оприходовали... а дальше не помню, хоть убей.
Неужели меня с одного пузыря там ломает? Или добавляли где? Пошарил в
ксивнике - вот они, все три чирика на месте, значит не добавлял.
Поднатужился, встал и повлякся в ванну, подлечиться. Там у предка
"Гусар" должен быть, полный флакон. Наклонился к зеркалу - блин! - ну и
шишак! С два кулака. Теперь ясно, почему ломает, хорошо, что вообще копыта
не откинул. Кто же это меня отоварил? Не иначе - Бык, больше некому. Ладно,
Бычара, попомним мы тебе этот фингал, время придят, у тебя два выскочат.
Вот только за что мне Бык приложил? Он еще тот мужик, над ним стебаться
можно до опупения, не достанешь. Что же я ему такого сказал, интересно
знать?.. на будущее, чтобы не повториться. Напрягся я, и вдруг выплывает из
памяти фраза: "бытие кривой линии исходит от бесконечности прямой, но при
этом последняя формирует ея не как форма, а как причина и основание".
Я и сел. Вся. Приехали. Я, конечно, геометрию в школе мотал, но тут
зуб даю от расчяски, что этого и без меня не проходили. Значит, крыша
поехала. Ну, спасибо, Бычара, удружил, корешок. Ну да за мной не заржавеет,
мне теперь вся можно, готовься, Бычара, высплюсь я на тебе всласть.
Втиснулся в "Монтану" и полетел Быка искать.
А у лифта стоит Шаланда - старушенция из соседней квартиры. У меня с
соседями полный кайф, но Шаланда достаят. И не так ты одет, и не так ты
живешь. Зудит хуже матери, словно я к ней в зятья прошусь. Вот и сейчас,
пока лифт наверх ползал да вниз, она принялась мне мозги полировать.
Берись, мол, за ум, бросай пьянку, работать иди, ты же мальчик хороший,
лицо у тебя смышляное, лоб, вон, какой красивый, благородный. И пальцем по
шишаку - толк! Здесь мне и заплохело. Не от боли - не больно ничуть - а от
догадки. Лифт я стопорнул - и наверх. В квартиру ворвался, к зеркалу припал
- точно! - не шишак это никакой, а голова!
От такого зрелища крыша у меня точно поехала. От самого себя тащусь,
узнать не могу. С фейсом сплошной ажур, рубильник цел, хлебало не разбито,
вся как есть при себе, но сверх того еще и голова. И мысли в ней, мля,
разные, вся больше о том, что "когда искомое сравнивается с заранее
известным путям краткой пропорциональной редукции, то познающее суждение
незатруднительно". Нет, соображаю, Бык тут ни при чям, Бык так не может. Он
по-простому, а с этой головой карточку так покривило, что на пленер
показаться нельзя. А Джона пора затаривать. Это светое, потому что с
бабками у меня не амбаристо. Прибрал я вчерашние чирики, а то мужики мигом
раскрутят, на шишак плевок натянул до самого пупа - хоть и не по сезону, а
вся сраму меньше - и повлякся. Нашел всех возле углового. Мужикам мой
прикид до фени, Хоха, вон, вообще ходит словно бомж, но на плевок
вылупились. Ленон так вежливо спрашивает:
- Ты, никак, менингит подцепил?
Короче, начинается стяб. В другое время я бы им ответил, а сейчас не
могу, мысли раздухарились - мочи нет.
- Мужики, - говорю, - кто помнит, что вчера было?
- Я тебя предупреждал, - гундит Хоха, - чтобы полегче. У таких хмырей
обычно весь генералитет в ментовке знакомый. Тебя, что, помели?
Псих Хоха явный. Какое "помели", если я тут? Только я хотел это Хохе
культурненько изложить, как внутри словно щелкнуло, и я вся вспомнил.
Пузыри мы оприходовали во дворе. Там домик стоит и рядом скамеечки.
Законное место. Сидим, балдеем. И тут ползят какой-то сморчок. Я его и
раньше во дворе видал, но не обращал внимания, потому как человек я мирный.
Но на этот раз он сам начал выступать. Здесь, трындит, детская площадка,
как вам не стыдно - и дальше в том же духе. Я ему сперва ласково сказал:
"Папаша, канай отсюда", - так он не понял. Опять за свое. Короче - достал.
Дал я этому козлу в лоб раза два, несильно, даже очки не побил - он и
уполз. А Ленон смеятся: "Ну, ты орял! Не страшно было, что назад отскочит?"
Накаркал, падла, - отскочило. Что теперь делать - ума не приложу. Надо
сморчка искать. А где? Во дворе три дома, в каждом квартир до фига и
больше. Потом допер - в библиотеке! Где еще такому быть, а если самого нет,
то знать должны. Библиотека в нашем же квартале окнами на бродвей.
Закатился я туда, спросил, а мне отвечают, что у них половина читателей в
очках. Не выгорело. Хотел уже задний ход давать и вдруг гляжу: на полках
книжки! И понимаю, что "аще кто не имея книги мудрует, таковый подобен
оплоту без подпор стоящу: аще будет ветр, падятся". И опомниться не успел,
как сижу за столом и листаю книжечку. И книжечка-то парашная, забоя ни
малейшего, про чудика одного, у которого нос сбежал, но сижу, лишь порой
через окно поглядываю, как на той стороне у сокового отдела очередь ждят,
пока наши Джона затаривают. Плакали сегодня мои бабки, на листалово
променял. Злоба меня взяла: подумаешь, нос сбежал и генералом прикинулся!
Если бы у того чувака чужой нос вырос - генеральский, да начал без спроса в
генеральские дела соваться - вот был бы забой!
1 2