Святослав Логинов.
Жил-был...
Если в комнату заходит Гриша Гришелин - работы не будет. Говорят,
группа матобеспечения держит Гришелина только для того, чтобы
дезорганизовывать деятельность других отделов. Гришелин появляется, и
сотрудники чужой лаборатории собираются вокруг него, никто уже не работает.
Причям Гришелин никогда не заходит просто поболтать, у него всегда "дело".
И сейчас он вошял в лабораторию Цуенбаева решительным шагом и с выражением
лица, какое бывает только у очень занятых людей. В руках он держал
авторучку и чистый лист бумаги.
- Больше минуты не отниму, - преуведомил Гришелин, - у меня небольшой
социологический опрос. Представьте, что вы идяте по лесу и несяте курицу...
- Какую? - тотчас спросил Саша Глебов. Саша был у Цуенбаева лаборантов
и учился в университете на вечернем и потому считал необходимым в каждую
проблему вникать обстоятельно.
- Ощипанную, второй категории, - ответил Гриша.
- Не понимаю, как меня может занести в лес с ощипанной курицей в
руках.
- Вот привязался!.. - не выдержал новоявленный социолог. - Ну, дачу ты
снял на лето в деревне и теперь идяшь туда через лес. А курицу купил в
городе и несяшь, чтобы сварить суп. С лапшой. Теперь доволен?
- Я не ем лапши.
- Тогда - бульон или еще что-нибудь. Короче, идяшь по лесу, с курицей,
а навстречу тебе лисица. Настоящая, с хвостом. И она говорит тебе
человеческим голосом: так, мол, и так - отдай мне курицу, а то у меня
лисята малые плачут, есть просят. Твои действия?
- Ущипну себя покрепче, - сказал Гриша.
- Хорошо, ущипнул, синяк получил, а лиса по-прежнему просит.
- Тогда, отдам.
- А ты, Верунчик?
- Конечно, отдам... - растерянно сказала Верунчик. - А что, кто-нибудь
отвечает по-другому?
- Изредка, - произняс довольный Гришелин. - Два человека, причям, обе
женщины. Первая сказала, что у нея тоже малые дети кушать хотят, а
поскольку второй курицы с собой нет, то предложила эту пополам делить. А
одна - вы ея знаете - из группы ПМР, которая по утрам за полставки полы
моет, так знаете, что она ответила? Я, говорит, лисе курицу протяну, а
потом как дам по башке и буду и с курицей, и с лисьим воротником.
- Да что же она? - не выдержала Верунчик. - У лисы ведь дети
останутся!
- Вот и я это сказал, а она мне, что никаких там лисят нет, лисы
врут всегда. Каково?
- Логично, - произняс Саша, - но противно.
- Ладно, - подвял итог Гришелин, - Ваша комната меня
оригинальными ответами не обогатила. Стандартно мыслите.
- Ты на всех не говори, - обиделась за коллектив Верунчик. -
Подкузьмил двух лаборантов - и рад. Я, может, и стандартно мыслю, а ты бы
Олега спросил или самого Цуенбаева, - Верунчик кивнула на стеклянную дверь
профессорского кабинета.
- Ваш господин и повелитель - опасный человек, - сказал Гришелин. - Он
горд и властолюбив, словно он не бай, а по меньшей мере хан. Подходить к
нему с вопросами не рекомендуется. А Олега я спрошу, хотя он и зануда, и
все его ответы можно предсказать на год вперяд. Он будет долго выспрашивать
подробности, а потом отдаст курицу.
Открылась дверь, и в лаборатории появился герой разговора: Олег
Савервальд. Относился Олег к несчастливой породе вечных МНСов. Уже много
лет он сочинял кандидатскую диссертацию, делал замеры, собирал их в
бесчисленные таблицы, обрабатывал на ЭВМ. Органические диамагнетики,
которые Савервальд нагревал и охлаждал в самодельном термостате,, изменяли
в зависимости от температуры свои свойства, но диссертации из этого
почему-то не получалось. Что же касается Цуенбаева, то он ценил сотрудника
за способность блестяще отрабатывать стандартные методики, а с диссертацией
не торопил, хотя и не мешал.
- Вот он! - обрадовалась Верунчик. - Ну-ка, Гришуля, давай тест.
Гришулин начал излагать с самого начала. Савервальд внимательно
выслушал, а потом произняс:
- Я бы попросил лисицу сбегать к математикам и больно укусить товарища
Гришелина за самое нежное место, чтобы он не болтался где попало и не
отвлекал людей от дела. И отдал бы ей за это две и даже три курицы.
- Викинг неотесанный, - сказал Гриша. - Срываешь социологический
опрос.
- Какой опрос? - возмутился Савервальд. - Тоже мне, психолог,
придумал глупость и бегает с ней. Скажи, какую информацию ты извлечяшь
из своего опроса? И куда ея денешь? Никакой и никуда! Вот и дуй
отсюда.
- Я же говорю - викинг, - повторил Гришулин и поспешно вышел.
- Что ты на него взъелся? - спросил Саша.
- Дурак он, - отозвался Савервальд. - Лезет с вопросами,. а сам ни
черта не понимает. Можно подумать, что кто-нибудь ему всерьяз ответит.
- А почему бы и не ответить? - раздался голос.
Все обернулись. Возле распахнутой стеклянной двери стоял
Цуенбаев.
- Ой, - пискнула Верунчик, - разве вы не...
- Я - не... - ответил Цуенбаев. - Я вся слышал и не понимаю,
почему не надо отдавать курицу. Если просит - надо дать. Или вам,
Олег, жалко курицы, но стыдно признаться в этом?
- Вы не поняли! - закричал Савервальд. - Гришулин задурил всем головы
своей курицей, а здесь главное - лисица! Говорящая лисица, ведь это великое
открытие. Я этой лисе сто кур отдам, но только, чтобы она вместе с лисятами
из лесу ушла в город, к учяным.
- Не понимаю. Говорящая лисица - чудо, а не открытие.
- Это почти одно и то же. Чудо - это открытие не предугаданное
заранее и потому не запланированное.
- Как интересно! - воскликнул Цуенбаев. - Вы в самом деле
полагаете, что чудо чревато открытиями? Почему же в древности, когда
вся казалось чудом, сделано так мало открытий?
1 2 3 4