Святослав ЛОГИНОВ
MONSTRUM MAGNUM


В темноте орали лягушки. Их страстное кваканье, бульканье, трели
перекрывали и шум деревьев, и ровный, ставший фоном жизни, рокот реки,
пенящей на камнях неглубокую, но стремительную воду. Но сейчас ночной
гомон, так мучающий на юге приезжего человека, сливался в единый оркестр,
а гитара, звеневшая у костра, солировала в нем, придавая мелодии
определенность.
Сухие стебли плюща сгорали мгновенно и жарко, сидеть рядом с огнем
было попросту невозможно, все отодвинулись в темноту, растворились в ней,
лишь лица белели нечеткими пятнами.
Антон, подсев ближе к гитаристу, пел, напружинив до предела горло,
стараясь как можно выше выводить звук:
По пустым площадям
Мы обнявшись идем...
Магна расположилась где-то позади, тьма полностью скрыла ее,
оставался лишь голос - теплый и низкий, удивительно обволакивающий
рвущийся тенор Антона.
- У меня для тебя... - звал Антон.
- У тебя для меня... - вторила Магна.
- Много есть нежных слов...
- Много есть теплых слов...
Эту песню они всегда пели вдвоем. Остальные молчали и слушали. Каждый
раз Антону казалось, что замолкнет последний звук, но останется радостное
чувство единения и близости, но едва песня кончалась, Магна словно
отодвигалась от него, становилась непостижимо чужой.
Отцвела песня, опал костер. Лоза прогорает быстро. Народ начал
разбредаться по палаткам. Хотелось бы посидеть у костра еще, но завтра
рано вставать, расписание в экспедиции жесткое - в шесть утра надо быть в
поле, поскольку через два часа после восхода растительно сырье собирать
уже нельзя.
Антон тоже поднялся, огляделся и заметил на фоне темного неба черный
силуэт. Чей-то фонарик, вспыхнув среди палаток, ослепил глаза, но Антон
успел узнать Магну. Она медленно шла к дороге, извивающейся вдоль реки.
Чертыхнувшись и прикрыв ладонью бесполезные глаза, Антон поспешил следом.
Зрение постепенно вернулось, снова впереди замаячила тонкая фигура. Антон
догнал ее, несколько шагов молча прошел рядом.
- Ну? - произнесла Магна.
- Хочу с тобой рядом пройтись, - сообщил Антон. - Можно?
- Нет.
- Я же не чего-то такого прошу... - начал оправдываться Антон.
- Чего-то такого я бы тоже не позволила.
- Почему? - ляпнул Антон и тут же осознал весь идиотизм своего
вопроса.
- Знаешь, - сказала Магна, - а ведь твое имя тоже расшифровывается.
"Ан" - частица отрицания, "тон" - и есть тон. Антон - человек лишенный
музыкального чувства.
- Неправда! - запротестовал Антон. - Мы же так пели...
- Это там, на виду. Ты же прямой как рельс, потому и ведешь первый
голос. А в жизни чаще нужны подголоски, только ты этого не умеешь. Одно
слово: Ан-тон.
"Обиделась, - решил Антон, - за monstrum magnum. Болван я!"
Сколько раз уже подводил Антона невоздержанный язык! И сейчас - то же
самое: сидели у костра, трепались, случайный разговор коснулся значения
имен. А как миновать эту тему, когда рядом черноволосая красавица с
таинственным именем Магна, в которую слегка влюблены и за которой слегка
ухаживают все парни экспедиции, но на более близкие отношения не
осмеливается претендовать никто?
Что значит имя Магна? Сразу вспомнили слово "магия", кто-то пошутил
насчет "магмы" и вулканического темперамента. Но вмешался в разговор
Антон, объяснил, что "магна" по латыни - великая, и привел нелепый пример:
monstrum magnum - великий монстр, владыка чудовищ. А о себе с гордостью
объявил, что этимология его имени не ясна. Короче, покрасовался, распустил
павлиний хвост, и вот - готова обида.
- Магна, - позвал Антон, - да не сердись ты, ну, пошутил неудачно, а
ты сразу дуться...
Никто не ответил - за секунду до того, как он начал говорить, Магна
шагнула в сторону и растворилась в темноте мгновенно и беззвучно.
Антон беспомощно оглянулся. Никого. Вокруг бархатная тьма, редеющая к
зениту, а позади как маяк багровое пятно кострища, да пара фонариков
мечется по лагерю - студенты укладываются спать.
Теперь обида багровым маяком зажглась в груди Антона. За что,
спрашивается, такая непруха? Да не влюблен он в Магну, не влюблен...
Досадно другое - почему именно с ним происходит такое, проклятый он, что
ли? Ни одна девушка ни разу не обратила на него внимания, не выделила
среди остальных, словно он не человек, а так, статистическая единица.
Неужели у него на лбу написано, что он не такой как все и достоин лишь
насмешки?
Антон, сглатывая копящуюся в груди тяжесть, лез по склону. Он давно
потерял дорогу, под ногами скрежетал щебень. Потом он ворвался в заросли,
и колючки разом охладили пыл, разогнали огорчения и заставили думать о
насущном.
Антон остановился, начал в растерянности осматриваться. Не было ни
костра, ни огней, и реки не слышно, одни цикады разливаются в зарослях.
Антон попытался брести наугад, надеясь выйти к реке и по ней спуститься к
лагерю, но ветвь терновника остро мазнула по щеке, и Антон остановился,
опасаясь лишиться глаз.
Оставалось звать на помощь.
- Эгей! - неубедительно крикнул Антон, но тут же понял, что дальше
вопить не стоит, все равно никто не услышит. И отсутствия его в палатке не
заметят, в крайнем случае решат, что прибился парень к соседкам, - Антон
нервно усмехнулся, - это он-то!
- Гей!! - в отчаянии рявкнул он в темноту, но не услыхав отклика,
уселся на жесткую землю ждать света.
То ли Антон умудрился в этих условиях задремать, то ли ночь просто
выпала из памяти, но только вокруг неожиданно быстро посерело,
обозначились пологие склоны, из темноты выступили кусты, появилась
возможность видеть.
1 2 3 4 5 6 7 8