Андрей Лазарчук.
Опоздавшие к лету. Том 1

Роман

Том 1

Мы лежим под одною землею,
Опоздавшие к лету,
Не успевшие
к свету пробиться.

Токогава Ори

ПРЕДИСЛОВИЕ
КОРИДОР ЗЕРКАЛ

Сейчас стало модно писать предисловия в манере "я и автор". Тут важно
верно выдержать пропорцию: первое не должно перевешивать второго. Это
трудно, потому что пишешь все равно о себе - о своем видении, о своем
восприятии... Следует осознать свою роль. Предисловие задает интонацию.
Подход. Дает новый угол зрения. Прочитав идеальное предисловие, читатель
должен заранее любить еще не начатый роман.
Предисловие - это блик, отброшенный книгой на первые страницы. Автор
предисловия - зеркало, отразившее (и исказившее) испускаемый книгой
свет.
Представьте себе зеркало, прекрасно сознающее, насколько оно несовер-
шенно, насколько искажено возникающее в нем отражение. Тема для роман
а...
Впрочем, если одни зеркала ограничиваются тем, что принимаются само-
забвенно проклинать свое несовершенство, то другие все-таки имеют сме-
лость отражать... Вы думаете, это я о себе? Нет, это я уже об авторе.
Автор - это ведь тоже зеркало. Автор создает книги - отражения мира, в
котором он живет. И тоже - отражения неизбежно искаженные.
Тот, кто сотворил наш мир, тоже создал отражение чего-то. Интересно,
чего именно... Мы-то можем только гадать, поскольку видим это - тоже ис-
каженное - отражение в совершенно невозможном ракурсе - изнутри.
А если еще учесть, что совершенных отражений не бывает...
Зеркало, отраженное в зеркале, отраженном в зеркале. Коридор зеркал,
уходящий в бесконечность. А в центре - вы, читатель этой книги.
И теперь вам уже никуда отсюда не уйти.

x x x

Миры рождаются по-разному.
Одни возникают в затмевающей реальность грандиозной вспышке вдохнове-
ния. Истинная их жизнь коротка - такой мир едва успевает бросить тусклый
отблеск на бумагу - и погибает.
Другие миры строятся долго и старательно: от аксиом к теоремам, от
теорем - к их следствиям, загромождая бумагу трупами подлежащих и сказу-
емых.
Третьи миры рождаются от великой тоски. Просто взлетает однажды раз-
рываемая скорбью и печалью душа в сырое небо...
"Почему мир несовершенен, Господи?.."
Бог знает - почему; знает, но не говорит.
И душа, так и не дождавшись ответа, возвращается в тело, стоящее в
очереди за молоком.
Мир рождается в момент воссоединения души с телом. Мир, возможно, еще
менее совершенный, чем мир реальный. Пусть так. Но одному-единственному
человеку в нем дано не стать подонком. Или он может уклониться от летя-
щей в него пули. Или способен понять несовершенство своего мира...
А мир, осознавший свое несовершенство, рождает следующий.
И так - до бесконечности.
Андрей Лазарчук вовсе не собирался становиться Создателем Несовершен-
ных Миров. Когда он писал "Тепло и свет", "Середину пути" и другие прит-
чи,- а это было адски давно, в начале восьмидесятых,- он лишь выплески-
вал из себя скопившуюся в душе тягостную накипь обыденности. Она была
невероятно мерзка, эта накипь. Она заполняла, топила в себе каждый вновь
созданный мир. Она чувствовала себя в своем праве.
Но в рожденном мире немедленно появлялся человек, к которому эта мер-
зость не липла. Рыцарь. Мастер. Творец. Он не пытался вступить в борьбу
с накипью. Он просто был способен ее осознать, увидеть - и отделить от
мира. И его мир не то чтобы очищался - он чувствовал себя чище...
Невозможно возродить погибший в ядерном пламени мир, но можно создать
в глубоком подземном убежище искусственное Солнце, которое будет разго-
раться от любви одного человека к другому. Разве для тех, кто остался в
живых, мир не станет от этого хоть немного прекраснее?
Когда-то давно Лазарчук написал об этом повесть "Тепло и свет".
Он уже тогда знал (собственно, он знал это всегда), что человек не в
силах преодолеть несовершенство мира. Провозглашение этой цели - всегда
ложь. Пусть прекрасная, как Царствие Небесное, пусть логичная, как Уто-
пия, пусть научная, как Коммунизм,- но все-таки ложь.
И не бороться с несовершенством мира - немыслимо. Антиутопии никогда
не рисуют будущее - лишь настоящее. То настоящее, которое необходимо
свернуть в рулон и навсегда замуровать в прошлом. То настоящее, с несо-
вершенством которого должно бороться. То настоящее, которое не имеет бу-
дущего.
Андрей Лазарчук не писал ни утопий, ни дистопий. Это было для него
лишено интереса. Действие его рассказов всегда происходят между прошлым
(которого нет у утопий) и будущим (которого лишены антиутопии), в том
настоящем, которое никогда не станет ни беззаветно светлым, ни безнадеж-
но мрачным.
Вот рассказ "Мумия". Наше время. Много лет назад черное колдовство
оживило мумифицированного Вождя. Мумия, не способная жить сама по себе,
поддерживает свое существование за счет жизненных сил детей, которых
приводят в кремлевский кабинет на экскурсии - обязательные и жуткие, как
похороны.
Гротескна ли в этом настоящем фраза "Ленин и теперь живее всех жи-
вых"?
В этом мире властвует диктатура мертвенных суеверий. Поразительно, но
от той диктатуры, которая так долго царила в нашей реальности, она отли-
чается какими-то мелочами. Атрибутикой. Лексикой. Списком запрещенных
книг. И все! Ужас несказанных слов - тот же. Голодный паек на ребенка -
тот же. Талант, скрываемый либо уничтоженный,- тот же.
Страшно.
Но реальность страшнее.
В той реальности злое волшебство победило.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143